Часть 1

Влад хотел бы хотеть одеть Ее небесным кружевом тоньше легчайшего шелка и мягче касаний пальцев матери. Но ветра порыв порою облака сносит — и глазом не моргнешь, и Ее он не может вот так отпустить. Ведь сотни идут за сотнями лет, а Влад Басараб не меняется ни на толику. Он сам считает себя камнем — камень не стареет, лишь слегка меняется с течением времени. Да и дело вовсе не в нем — шлифует его не песок в часах, но событий поток. Знакомясь заново, теряя и обретая — вся горечь и боль превращает его в породу нерушимую, но практически вечную. И сам он начинает ценить эти камни превыше других вещей. Влад готов облачить Ее в хризолиты — слегка мутные желто-зеленые комочки, что так правильно украсят причудливым гребнем Ее темные волосы. Продолговатые и ограненые, крохотные и невесомые, они принесут Ей удачу, сняв груз сложностей выбора и неверных поступков. Влад готов обернуть Ее запястья в агат — такой темный, но яркий, похожий и непохожий на Ее глаза. Сам он не в силах защитить Ее от взглядов сильных мира всего, он всего лишь скала неотесаная, одаренная силой по ошибке. Но блеск тьмы — не той, что у него, но той, что исходит от камня — скроет Ее от всяческой порчи и мыслимой опасности. А большего он и не может желать. Влад готов заключить Ее в бриллиантовый кокон от макушки до пяток, и не потому что, что человеческий род так ценит прозрачность и яркие блики. Алмаз — самый твердый и самый стабильный, и он успел оценить его преданность временем, алмаз обеспечит такую защиту, что ни одна предательская стрела, ни одно отравленное копье не достигнет и края Ее кожи. (только бы не оказаться преданным, превратив сверкающий кокон защиты в посмертный гроб Белоснежки) Влад готов украсить Ее изумрудами разной формы, и цвета, и глубины, собрав из них всех зеленую словно затейливое деревце корону. Она достойна короны, Она — владычица его жизни, королева его мира, султанша его сердца (по происхождению и по сути). И хоть в него он сам не особо верил, так и не переняв религию чужого для него народа, но Она — принцесса Османской империи изначальная — точно знала когда-то, что лиственный камень священный. И, может быть, с ним Ее путь освятит своей волей Аллах. Влад готов осыпать Ее сапфирами, от васильково-синего до густого небесно-ночного, практически черного. Если не он сам, то может быть камень со зведными бликами на Ее пальцах дарует Ей свободу и власть над своей жизнью, коей у него самого никогда не было? Влад готов подарить Ей алые рубины в багряных гранатах, что каплями растекутся на фарфоровой шее. И пусть эта кровь будет единственной, которой заплачет ее драгоценное сердце, что теперь он — впервые за долгую жизнь уверившись в чем-то — ценит больше любой ювелирной блестяшки. *** Лайя не художница, реставратор, но у каждой девушки есть ее маленькое хобби, в котором можно забыться. И она рисует, любовно поглаживая свой арсенал кистей — ее самое настоящее оружие. Она цепляется за капсюль как за канат в страшный шторм и ныряет, зачастую раскрывая душу на холсте не хуже сеансов психолога. И тут все потаенные уголки не скроешь. Лайя Бёрнелл считает свое хобби глупым и дурацким — оно не дарует спасения, не обещает облегчить душу. А ведь так хотелось бы… Лайе хотелось бы барсуковым флейцем смыть все тревоги с Его лица. Широкими мазками, словно размывая акварель по бумаге, ей хотелось бы разгладить все Его морщинки — между бровей, на лбу, возле глаз. Хотелось бы подчерпнуть свой Свет и подарить Ему самую светлую полосу в Его долгой, практически вечной жизни. Лайе хотелось бы плоской кисточкой, мелко касаясь, покрыть новым слоем потери, оставившие след в Его душе. Хотелось бы нежно и ласково зализать все Его раны. Она знала, будет больно. Но была готова отдать ему весь свой Свет, заполняя те дыры, что оставило в нем время. Лайе хотелось бы маленькой круглой кисточкой закрасить вину в Его глазах. Перекрыть ее яркими цветами, счастливыми цветами, новыми цветами. Хотелось бы отобразить все мелкие детали, заставив Его самого изнутри светиться. Но пока что светится лишь она и ее Свет, недостаточно сильно разгоняя кошмары. Но Лайя знает, что так просто многовековую Ночь не победить. Поэтому выбирает самую роскошную свою кисть — веерную соболиную — и готовится смешать и смешаться, лишив мир контраста. Ведь Влад — темный и страшный демон, что рыщет ночами в поисках крови. И она — далеко не такая светлая, как он себе ее придумал.