.

Сколько лет можно хранить тайну? Пока его рекорд — двадцать лет. В ином случае, это было бы чем-то вроде повода для гордости, а не печальным напоминанием о собственной трусости. Шен с тихим стуком фарфорового дна чашки отставляет её в сторону на точно такое же фарфоровое блюдце. Внимательность Верховной к таким мелочам вызывает лёгкую улыбку и уважение. Она умудряется создавать из простого убежища не просто место, где можно временно укрыться, но и настоящее жилище, в которое хочется вернуться и в котором можно ощутить себя дома. Она вдыхает жизнь в эти стены. Кроме них с Веспер в Хранилище никого — Люсьен ушел еще пару часов назад, под предлогом важности дел от Константино. Нова и Оникс наслаждаются редким выходным, выгуливая Таллиса где-то в черте города. Чернокнижник украдкой переводит взгляд на подругу, чуть отодвигая от себя книгу. Усталость от проведённых здесь часов за расследованием не прошла бесследно: под глазами ведьмы залегли тёмные круги, глаза лихорадочно блестят, заторможенно пробегаясь по тысячной уже строчке. Не было ни дня, чтобы Шен не хотел сбросить хоть один груз, давящий на плечи и перекрывающий свежий воздух. И каждый раз что-то его останавливает от этого. Сбросить груз для него значит дать слабину. Он сам поставил перед собой это табу. Рано или поздно все секреты умрут и уж лучше, если умрут они вместе с ним. Его тайны не такие важные, чтобы рассказывать о них и уж совершенно точно не из разряда срочного. Это личное. Настолько, что признаваться не хочется самому себе. Шену хватает всего одного пронзительного взгляда серо-голубых глаз, чтобы прикусить язык и забыть об этом ещё на какое-то время. Сейчас у них слишком много вещей, о которых стоит беспокоится в первую очередь, например, чёртов Рафаэль Санти «представитель римского классицизма». Веспер вложила в книгу закладку и встала со своего места, вероятно, размять ноги. Сколько они сидят здесь? По ощущениям, час эдак шестой. Чернокнижник сверятся с часами на стене. Один час тридцать семь минут. Возможно, больше он сегодня не высидит. Его собственные интересы не должны стать помехой. Время… Столько воды утекло, а оно так до сих пор и не настало. Или прошло безвозвратно. Верховная и могущественный, но голодранец. Им по двадцать сопливых лет. Он — попадается Ватикану за импульсивную глупость; Она — устраивает досрочное освобождение. Молодые, темпераментные и амбициозные. Каждый привык быть правым лидером, доказывать своё превосходство. Их соперничество давало силы Шену двигаться дальше, обучаться тому, за что никто бы не взялся, идти туда, куда бы никто не сунулся. Веспер стала его надёжным тылом, придавая уверенности перед каждым совместном делом, облегчая часть работы. Они могли не всегда сходиться во мнениях, но всегда находить компромисс, который устроил бы их обоих. Она доказала практичность и действенность своих тактик, Он доказал свою безоговорочную преданность и возможности, чтобы притворить Её планы в жизнь. Идеальный тандем смекалки и силы. Это были просто общие взгляды на жизнь, общее дело, за которое не жаль и помереть. — Нашла что-то? — Не произнесённое «что-нибудь» повисло в спертом воздухе Хранилища. Здесь не помешали бы окна, чтобы проветрить. Веспер устало качает головой и молча подогревает электрический чайник. Они больше не произносят ни слова, но подсознательно Шен уверен в хаотичности мыслей подруги, от тревог о последних новостных статьях до прокручивания в голове прочитанного — попытке поймать за хвост ускользающую мысль «куда дальше». Чжэн бесцеремонно закидывает ноги на край стола и закрывает глаза. Раньше Веспер высказала бы что-то о предках его неандертальцах и уровне воспитания, сейчас же лишь укоризненно поглядывает, поджимая губы. Молчаливое осуждение, ощущаемое лёгким зудом на коже. Чернокнижник усмехается, зная, что она видит и закатывает глаза. Маленький бунт против нарочитой строгости. Она никогда же никогда не была такой «правильной», но статус обязывает. Им почти по тридцать, на кону стоит множество жизней и… что-то идёт не так. Смерти близких не обходят стороной, она стучится в окна Шена, забирая самых дорогих сердцу. Не стало его сестры, не стало фамильяра и желания обрастать новыми связями. К чему это, если исход будет одним и всегда печальным, как бы ты ни старался. Когда ты на вершине, падать всегда больно. Больнее, чем сломать разом все кости; больнее, чем если бы умер он сам. Вместо побега от реальности и отрицания, он заперся в том дне, проживая его из раза в раз. Его личная пытка и напоминание самому себе почему не стоит иметь привязанностей. Есть только работа и ещё раз работа. Хотя, возможно, это как раз и есть побег. Это Юйлань была сильной, она могла бы справиться с его отсутствием и двигаться дальше. Он же застрял во времени, так и не приняв перемен. Кривая горькая ухмылка расплывается по не молодому лицу. Шен устало приглаживает волосы ладонью, убирая выбившиеся пряди. Он знает, что в ту ночь он умер вместе с остальными. Должно быть, так и было бы, не окажись Её в его жизни. Веспер заставила тогда двигаться дальше, преобразить скорбь в гнев. Есть в этом что-то неправильное и эгоистичное. Каждый справляется как может, помогает тоже, как может. Магия струится подкожей нежно-зелёными разводами — Её цветом жизни, пронизывая своей взращенной годами силой. Её нельзя не признать, с Ней приходится считаться. И это безумно красиво. Шену хватает одного только жеста Верховной, даже спустя столько лет, чтобы броситься вперёд не раздумывая, в самое пекло. Прикрыть Её своим телом, стать живым щитом и оружием. Он готов быть личным палачом, чтобы не позволить ей замарать свои руки — свои собственные всё равно потонули в реках чужой крови. Ему всегда хватало, но на осознание этой мысли ушло слишком много времени. Сначала было «ещё не время», потом было не до этого. Сейчас, став теми, кто они есть, когда оба твёрдо стоят на ногах, есть ли смысл вновь рисковать всем, вороша прошлое? Это не страх и не трусость, просто… зачем? Он обещал себе больше не привязываться и не любить, и сам же нарушил это обещание. Оно очередным довеском ложится поверх всего груза, который Шен несёт на себе, как Атлант, держащий небосвод. Он уже достаточно задолжал перед Ней и менять что-то просто нет смысла. Ему хватает оставаться быть немногословным стражем Её спокойствия, Её другом, на которого она может положиться, какой бы сильной ни была. Это простая аксиома — они есть друг у друга. Простой факт: за Неё Шен шагнёт в любой Ад, убьёт любого зверя, если на то пойдёт. Пора молодости и влюблённости давно прошла, когда можно было петь дифирамбы и разбрасываться громкими словами. Они оба устали, многое пережили. Никогда не перешагивали через эту невидимую черту, сохранив многолетнее сотрудничество, что сейчас стало единственной отдушиной — хоть что-то остаётся неизменным.Можно долго рассуждать о не сбывшейся реальности, где у них есть будущее и обязательства друг перед другом, но Шен уже не так молод и не так глуп, чтобы подвергать Её опасности. Он уже слишком погряз в этой войне, сам став источником проблем. Чем дальше Веспер будет, тем безопаснее. И в этот раз, своё обещание он не нарушит.