Часть 1

Утро. Серые улицы начинают наполняться людьми, а за окнами слышится шум автомобилей. Со стороны кухни доносится весёлый голос ведущей, рассказывающей что-то про звёзды и сегодняшний гороскоп для козерогов. Всё как и всегда. Ничего нового. Лежу с закрытыми глазами, всё ещё слушая утренний гороскоп, уже для водолеев. Спать не хочется, просто не получается. Пытаюсь вспомнить сон, тщетно. Внезапный звон будильника давит на голову. Переворачиваюсь на бок и начинаю искать телефон на прикроватной тумбе. Пальцы не дотягиваются до экрана и телефон падает на пол, продолжая раздражающе звенеть. Я измученно выдыхаю и свешиваюсь с постели, пытаясь найти источник шума. Замечаю его и тяну руку, пытаясь вытащить телефон из под тумбочки. Вдруг тело соскальзывает с простыни и я с грохотом падаю на пол, запутавшись в одеяле. Ударяюсь копчиком об деревянные полы и наконец выключаю надоевший будильник. Всё как вчера. Дверь в комнату открывается. В проёме стоит улыбающаяся мать. Она говорит то же, что и всегда. Отскакивающее от зубов «Доброе утро, сынок.» уже давно въелось в моё сознание и судя по всему не собирается его покидать. Как обычно отвечаю кивком и тихим пожеланием всё такого же доброго утра. Мать уходит. Встаю с пола, оставляя телефон на тумбе. Потираю ушибленное место и, надевая тапочки, иду за матерью. Она сидит за столом, смотря в телевизор пустым взглядом и держа в руке чашку с давно остывшим чаем. Сажусь за стол напротив неё. Передо мной стоит точно такая же кружка с холодным чаем. Рядом, на блюдце с небольшим сколом в левой части, лежит пара овсяных печений. На фоне всё та же ведущая рассказывает уже о правильном выборе удобрений для огурцов. Странно, вчера были помидоры. Делаю пару глотков чая из кружки и морщусь от его вкуса. В нём нет сахара, лишь горькая дешёвая заварка из пакетика. Продолжаю пить, откусывая кусок от одного из печений. Когда чай заканчивается, а надоевшая ведущая передаёт слово своему коллеге из «Вестей» я встаю из-за стола, убираю кружку в раковину и иду в комнату, не оборачиваясь благодаря мать за «очень вкусный завтрак». Подхожу к шкафу и достаю оттуда вешалку с рубашкой в полоску и серыми брюками. Быстро одеваюсь, раздумывая над тем, почему огурцы нужно удобрять суперфосфатом и компостом. Выхожу в коридор и, натягивая чёрное пальто, открываю дверь. В подъезде, как всегда, пахнет табаком и пылью. Хлопок тяжёлой двери эхом расходится по этажам. Спускаюсь вниз по грязным лестницам и открываю железную дверь подъезда. На лавочках сидят четверо пожилых женщин. Все одеты в дутые темно-синие куртки. У каждой на голове повязана белая шаль.Одна из них вяжет, другие кормят голубей, прилетевших к парадной. Здороваюсь, прерывая разговор о тех же огурцах. «Как сговорились.»-пролетает в голове. В ответ каждая приветствует, интересуясь здоровьем матери. Я лишь сухо говорю о том, что она скоро должна присоединиться к ним. Ухожу, распугивая надоедливых птиц. Иду по двору, рассматривая привычно серые пятиэтажки. Обычные советские дома, ничего нового. Ничего необычного. Подхожу к остановке, грязной, расписанной ругательствами и признаниями в любви. Взгляд падает на плакат с фотографией какого-то эстрадного певца и объявлением о его скором концерте. На остановке, как обычно, сидят бабушки и мамочки с детьми, желающими скорее отправить своё чадо в детский сад и наконец добраться до надоевшей работы. Встаю рядом с одной из таких женщин. Она говорит что-то своему сыну, который, в свою очередь, лишь молча стоит, выслушивая претензии родительницы. Я, не обращая внимания, смотрю вдаль, ожидая появления нужного транспорта. Женщина продолжает кричать что-то ребёнку, но я просто стою рядом. Так всегда, а значит, это нормально. Неожиданно замечаю рядом с собой неизвестного мужчину. Я его раньше не видел. Почему? Он подходит ближе и кладёт руку на моё плечо. Поворачиваю голову и вопросительно смотрю на него. Он лишь ухмыляется. -Ну как вам? Нравится день сурка?