Часть 2

Вряд ли хоть кто-то кроме самого Франции помнит об этом. Он страна. Он не может забыть, даже если очень сильно захочет. Поэтому кошмары иногда мучают его своей болезненной реалистичностью. Это было в те века, когда Древний Рим еще был жив, а сам Франция был страной в его подчинении. Вместе с ним тут жили и другие маленькие нации, за которыми Франциск был вынужден присматривать. Правда Рим забирал их на их земли, когда малыши подрастали, и вскоре в его ведении остался лишь один. Его младший брат по отцу. Маленький Артур. Этот малец плакал по ночам и не давал франку спать. Из-за этого Бонфуа всегда был уставшим. Но малыш с каждым днем все больше спал и бледнел. Ребенок не просил есть, не капризничал, не просился на ручки или поиграть, даже не грыз свою ложку, из-за того, что его зубки резались. Он просто спал. Даже ночью. Бонфуа, носивший в то время другую фамилию, весь извелся. Очень робко он вошел в рабочую комнату Древнего Рима и, склонившись в почтительном поклоне, кинул взгляд на играющих маленьких Италий. Франция сглотнул — Господин.. в моем ведении находится мальчик, которого Вы привезли с островов. Ему все хуже, Господин. Мальчику необходимо побывать на своей земле, иначе он совсем ослабнет. Я могу сам с ним пойти, а потом вернуться, Господин, - Франциск все больше склонялся, а Рим смотрел на него пронзительным хмурым взглядом — Нет, - просто сказал он. Бонфуа вздрогнул — Я прошу Вас, хозяин. Мальчик может умереть — Пусть умрет. Это отпрыск этого варвара Германии. Мне нет дела. Так его земли быстрее подчиняться. Ты мог быть на его месте. Так что будь благодарен и иди к себе — Но.. — Пошел вон. - угрожающе протянул римлянин и франк не решился перечить еще раз. Возможно он был готов сражаться с врагами Рима и поставлять своих людей во благо его, но это не значит, что сам Франциск испытывал желание это делать. Бонфуа вернулся к себе и застал Артура молча смотрящим в потолок. Его зеленые глаза потухли, и так бледная кожа стала почти серой и ребенок, казалось, умирал прямо сейчас. Бонфуа испуганно втянул воздух и взял малыша на руки, начиная укачивать. Франциск иногда слышал от Рима о Британии и потому стал рассказывать мальчику о его землях. Он иногда откровенно врал, рассказывая, что там всегда дружелюбные люди, все всегда будут готовы помочь и там солнце не так печет, как тут, в Риме. (Как потом окажется, солнце вообще редкий гость в Англии). И Артуру вроде полегчало. Франция, без разрешения, вышел из здания, в котором жил он, и, договорившись с каким-то лодочником, направляющимся на тот берег за своей семьей, что он возьмет ребенка и оставит его какой-нибудь семье, побежал дальше. Франция был не в своем синем наряде, в другом, в римской тунике, так что он принимался за римского гражданина. Бонфуа знал, что на том берегу у его маленького брата есть еще один брат по их матери. Француз решился написать ему. Письмо было отправлено с попутчиками и, через некоторое время, достигло Шотландии. Бонфуа в это время пытался вернуть Артура в чувства: он узнавал новости с того берега, узнавал о природе и живности, рассказывал о ситуации. Англия оживал понемногу. И, решившись, Бонфуа отнес ребенка лодочнику. Франциск ласково поцеловал своего младшего брата в лоб и долго стоял у берега, махая ему на прощание — Еще увидимся, Артур! Береги себя! - крикнул ему вслед Франция. И его схватили. Рим подвесил его за руки на площади и жестоко выпорол. Его спина превратилась в кровавое месиво и франк уже не мог плакать и кричать от боли — Ты решил ослушаться меня. Ты отправил моего подчиненного туда, где ему не место. Ты подверг опасности мою страну. Как смел ты, сын варвара, пригретого на моей груди, ослушаться меня! - Рим ударил еще раз. Франция вздрогнул от шлепка и сжал кулаки — Зато я спас брата…, - прошептал он себе под нос, за что получил еще раз. Он был совсем ребенком, еще не опороченным государственной властью, настоящей жестокостью и холодным расчетом политики. Он сам был еще мальчиком, который тренировался день за днем с мечом и спасал свои земли от набегов отца. Он посылал войнов, но сам не слишком смыслил еще в этом деле. А потому желание помочь Артуру было искренним и совершенно детским. Франция боялся последствий, но поступить по-другому не мог. Бонфуа оказался в тюрьме. Он, совершенно голый, лежал на холодном полу и тяжело дышал. Рим пришел еще раз и, перевернув его на живот, стал втирать соль в мясо на спине. Франция не помнил, когда кричал так сильно. Он умолял, просил прощения, извивался, клялся и рыдал.Рим отпустил его, только когда франк сорвал голос и стал кашлять кровью. Оставил его на два дня. И Франциск не понимал, разве за простое непослушание могли так сильно наказывать? Ради чего? Что это даст Господину? Разве плохо было, что он спас нацию от смерти? По щеке мальчика потекла слеза. Через два дня к ребенку пришел мужчина. Он заключил запястья мальчика в кандалы и перевязал рот веревкой. Едва соображающий Франция сначала не понял, что происходит, но когда его ноги раздвинули, юноша забрыкался. А когда в него вошли, закричал и выгнулся. Сквозь слезы единственное о чем он просил - не делать этого. Его визг был слышен даже Риму, который находился в своих личных покоях. Юноша дрожал и плакал, натирая запястья. Он закрыл глаза и просто принял все происходящее. Франциск не помнил, когда снова оказался у себя в комнате. Он сглотнул и испуганно посмотрел на возвышающегося Рима — Теперь ты будешь знать, что будет, если ты не будешь подчиняться. Вольнодумие наказуемо, - а потом мужчина наклонился и взял его. Франция больше не перечил. Ему - никогда. Но тихая ненависть теплилась где-то внутри, поэтому он стал подтачивать его изнутри. И Рим пал, пусть не его усилиями, но такого триумфа Бонфуа никогда не испытывал. Пусть в его истории всегда будет уважение к наследию павшей страны, никакого уважения к Дедушке Риму сам Франция никогда не испытывал. Его падение позволило Франции вознестись, а потому горечь не поселилась в его сердце. Бонфуа в первые был рад, что является сыном Германии