Глава 8 — Битва с Акацуки

— Ну как вам моё искусство? — спросила Лейла, её голос дрожал от волнения и надежды. Она стояла на краю небольшого пустыря, окружённого высокими, безжизненными зданиями. В её глазах горела решимость.       Дэйдара, наблюдая за её действиями, нахмурился. Лейла убрала стену из асфальта, обнажив гладкую, блестящую поверхность. Она направила в Дэйдару множество маленьких камушков, которые, словно крошечные метеоры, пронеслись в воздухе, оставляя за собой едва заметные следы.       — Это… впечатляет, — наконец сказал он, стараясь скрыть своё удивление. — Но я не уверен, что это настоящее искусство.       Лейла улыбнулась, её лицо озарилось радостью. Она подняла голову и посмотрела на небо, которое казалось бесконечно далёким и равнодушным.       — Для меня это искусство, — тихо ответила она. — Искусство — это не только картины или скульптуры. Это то, что ты делаешь своими руками, что ты чувствуешь в своём сердце.       Дэйдара задумался. Он смотрел на крошечные камушки, которые медленно падали на землю, оставляя за собой крохотные лунки. В этих лунках отражались солнечные лучи, создавая иллюзию маленьких миров.       — Может быть, ты и права, — наконец сказал он. — Но я всё равно не понимаю, почему ты выбрала именно это.       Лейла вздохнула и присела на корточки, собирая один из камушков. Она посмотрела на него, как на старого друга, и провела пальцем по его гладкой поверхности.       — Потому что это просто, — ответила она. — В этом мире так много сложностей, так много лжи. А камни… они всегда остаются такими, какие они есть. Они не лгут, не меняются. Они просто есть.       Дэйдара почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Он понял, что Лейла говорит не только о камнях. Она говорила о себе, о своей жизни, о том, как она пытается найти своё место в этом огромном и хаотичном мире.       — Спасибо, — сказал он, не зная, что ещё можно сказать. — Ты заставила меня задуматься.       Лейла улыбнулась и бросила камушек обратно на асфальт. Он скатился вниз, оставив за собой тонкую дорожку. — Что там происходит? — спросил акулёнок.       — Сенпай нуждается в подмоге! — крикнул парень с оранжевой маской на лице. Все Акацуки ринулись к нему, словно тени, скользящие в ночи. «Ещё чуть-чуть, и он выдохнется. Мне конец, если он будет нападать снова и снова». — подумала Лейла, чувствуя, как её сердце бьётся, как пойманная птица в клетке.       Внезапно воздух разорвал звук сматывающейся верёвки, и её отбросило назад, как листок, подхваченный порывом ветра. Повернувшись, она увидела его. Парень с широкими серо-коричневыми глазами, в которых отражалась тьма, и короткими рыжими волосами, словно языки пламени. Сасори. Её волосы превратились в металлические кнуты, и она обрезала нитки Сасори, словно ножницами разрезая паутину.       Но опасность не исчезла. Почувствовав приближение чего-то тёмного, она подняла взгляд и увидела парня с сине-серой кожей, напоминающей воду, и небольшими круглыми белыми глазами, похожими на рыбьи. Его лицо украшали отметины, напоминающие жабры, а синие волосы были уложены в форме плавника. Кисаме. Он поднял свой меч Самехада, и лезвие засияло, как ледяное лезвие. Лейла создала ветер, поднявший пыль, и отбросила Кисаме назад, словно шторм, который отгоняет лодку от берега.       — К… Как ты это сделала? — спросил Кисаме, его голос был полон удивления.       — Только трое? — Лейла усмехнулась, её голос звучал, как звон колокольчика в ночи. — Я только разогрелась.       — Она меня удивила, — услышала Лейла сзади себя. — Я хочу лучше узнать о её способностях.       Она обернулась и увидела мужчину с бледной кожей, словно мрамор, и прямыми чёрными волосами, спадающими на плечи. Его лицо бледного цвета, с ярко выраженными скулами, а глаза — золотые с вертикальными зрачками. Фиолетовые маркировки вокруг глаз напоминали следы от змеиных укусов, а зубы, выглядывающие из-под верхней губы, были похожи на клыки. Он одет в чёрный плащ с красными облаками, из-под которого виднелась туника болотного оттенка с разрезами по бокам. Серые штаны были затянуты внизу бинтами, а тёмно-зелёные сандалии и того же цвета водолазка дополняли его образ. Поверх плаща он носил толстую пурпурную симэнаву*, затянутую в бант на спине. Его серьги в виде томоэ были синеватого оттенка. Орочимару.       — Ты ещё кто такой? — резко спросила Лейла, её голос был холодным, как лёд. Она не любила змееподобных существ.       — Какая невежливая, — усмехнулся Орочимару, его голос был низким и бархатным, словно шёпот змеи. — Тебя не учили быть вежливой к старшим?       Эти слова начали выводить Лейлу из себя. Вокруг неё начали появляться небольшие молнии, словно вспышки гнева. Они потрескивали в воздухе, создавая напряжение.       — Тебе [конец], если ты ещё раз нападёшь на нас, — внезапно раздался голос парня с серебряными волосами, зачёсанными назад, и малиновыми глазами. Он стоял на ветке дерева, растущего неподалёку, и его голос звучал, как раскат грома. — Ведь бог покарает таких [идиотов], как ты.       «Хидан… — подумала Лейла, её сердце сжалось. — Не люблю я его».       Вся скопившаяся злость внутри неё вырвалась наружу. Молнии полетели прямо в Хидана, пронзая его тело, как острые стрелы. Получив заряд в 220 вольт, Хидан потерял сознание и начал падать на песок. Его подхватила чья-то рука, которая была присоединена к телу толстыми серыми нитями.       — Идиот, — сказал владелец этой руки. Это был мужчина довольно высокого роста со смуглой кожей. Его тёмно-каштановые волосы были длинными, а глаза необычными: зелёная радужка без признаков зрачка и красная склера. Его лицо было серьёзным, а глаза — холодными, как лёд. Какузу.       Атмосфера была напряжённой, как натянутая струна. Каждый шаг, каждый вздох, каждый звук казался оглушительным в этой тишине. Лейла чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее, но она не собиралась отступать. Она была готова сражаться до конца, даже если это будет стоить ей жизни.       Сможет ли она их одолеть? Кто скрывается за масками? Поможет ли ей Кёджуро или нет? Все ли тайны будут раскрыты?