Часть 1

В коридорах этого странного места темно и тоскливо. Воздух здесь вечно влажный и пахнет затхлостью, куда бы ты ни пошла. За каждым углом находится что-то, что заставляет тебя задрать нос от отвращения: то паутина, покрывающая потолки сверху, то пауки, отдыхающие на них, то другие неприятные атрибуты, которые эта адская дыра успела приобрести после того, как ее, похоже, оставили гнить так надолго. Но ты знаешь, что ты здесь не одна. Хотя ты уверена, что обитатели, с которыми тебе удалось столкнуться, вовсе не люди — ты знаешь, что ты здесь не единственное разумное существо. Для простоты (чтобы хоть как-то успокоить свой измученный разум) ты стала называть их всех теми, на кого они больше всего похожи: людьми. Один из них ходит по коридорам, одетый во всё алое и держит зонтик в тон своему одеянию. Ты лишь мельком взглянула на него, когда он проходил мимо, но странное чувство охватило тебя, когда он зашагал по мрачному коридору, наклонив голову вперед, словно сосредоточившись на чём-то невидимом впереди. Хотя внешне он являлся самым похожим на человека из всех, ты держалась от него на самом дальнем расстоянии. Если на что и приходилось полагаться здесь, так это на интуицию, а приближаться к нему было полной противоположностью разумному решению, если верить твоему чутью. Следующий обитатель был одет в грязный капюшон, который слабо пах плесенью и закрывал его голову так, что лицо было полностью скрыто тенью, которую капюшон отбрасывал... Если у него вообще было лицо. Эта мысль тревожила, но, несмотря на твою нерешительность, он оказался полезен и, похоже, направлял тебя в ту или иную сторону. Голос у него был хриплый, как будто он давно им не пользовался. Он не стал сопровождать тебя дальше маленькой комнаты, в которой ты очнулась, но, столкнувшись с множеством странностей вскоре после ухода, ты поняла, почему. Некоторые из них были хуже и опаснее других, как, например, человек в ярко-красном одеянии, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Другие разговаривали с тобой, несмотря на то, что ты не могла ответить им на родном языке, и внешне казались достаточно добрыми. Ты даже без особого энтузиазма последовала указаниям отрубленного запястья и понесла отрубленную голову мужчины с каштановыми волосами вниз по обшарпанной лестнице, едва не споткнувшись на втором пролёте, когда над головой замигал свет. Удивительно, что лампочки еще работали, а электричество ещё течёт по проводам этого места. Как ни странно, никто из тех, с кем ты столкнулась, не был похож на того, кто работает с электрическими схемами… Удивительно выразительный для человека, который был всего лишь скромной головой, ты променяла его на человека с призрачно бледной кожей, серебристо-белыми волосами и повязками на глазах, который, несмотря на них, двигался просто отлично.Ты немного посидела с ними двумя, получая вялый урок языка, из которого ты не усвоила много, но всё равно поблагодарила их на тот случай, если они как-то тебя поймут. Затем ты вскочила с самого низкого уровня, на котором находилась до сих пор, едва избежав укола в руку, на который ты, возможно, случайно согласились, а возможно, и нет. Когда ты остановилась, чтобы перевести дух, то обнаружила, что ощущаешь беспокойство по поводу безопасности отрубленной головы — то, о чём ты никогда не думала, что будешь беспокоиться в своей жизни.Тем не менее эти двое казались достаточно сердечными… Даже дружелюбными, но какая-то часть тебя опасалась, что ты слишком сильно очеловечиваешь существ, непохожих на тебя. Хуже того: ты едва успела увернуться от взмаха чужой руки с ногтями, достаточно грязными, чтобы окраситься в чёрный цвет, которая потянулась к твоей груди — или, скорее, к органу внутри неё. А всё потому, что ты слегка улыбнулась жуткому полулицу, выглядывающему через щель дверного проема. Излишне говорить, что ты уже перестала быть наивной к тому времени, как странно движущийся силуэт обогнул угол комнаты, в которой ты пряталась. После чёрт знает какого времени скольжения между комнатами и неудачными решениями, ты пришла к выводу, что с тебя хватит. Следующее существо, которое попытается испытать тебя на прочность, будь то человек, монстр или что-то ещё, заставит их пожалеть об этом. Поэтому ты вооружилась ржавым ломом, оставшимся в обломках здания, и спряталась в небольшой пещере, едва ли достаточно широкой, чтобы протиснуться внутрь. По быстрому взгляду, который ты украдкой бросила на неё, прежде чем проскользнуть внутрь, ты могла предположить, что это был результат сноса наполовину законченной стены. Шаги приближались, словно вынюхивающая тебя ищейка. Инстинктивно ты затаила дыхание, а руки бешено затряслись, когда сгорбленное тело обогнуло угол и, казалось, посмотрело на тебя сквозь путаницу длинных, сальных, чёрных волос. Он лишь слегка попятился назад, когда ты ударила его ломом по лбу. В целом, удар вышел не очень сильным. Выступило немного крови, но если бы он был таким, как ты опасалась, то разорвал бы тебя на куски. Он немного неловко отступил назад. Казалось, что он почти обескуражен твоим насилием. Когда его предплечье поднялось к повреждённой голове, он пробормотал что-то непонятное тихим, мрачным тоном. Небольшая струйка крови потекла по его лбу, и он, не обращая на тебя внимания, скрылся в том же углу, откуда ты выхватила лом. Теперь тебе было просто не по себе. Столько всего произошло за то короткое время, что ты провела здесь, а ты выместила всё на единственном существе, которое, похоже, не имело никаких дурных намерений по отношению к тебе. И что самое ужасное, у тебя даже не хватило словарного запаса, чтобы должным образом извиниться. — Эм... — нервно произнесла ты, приседая до его роста. — Простите. Я подумала… Ты тут же сбилась, понимая, что всё равно не имеет значения, что ты говоришь. Он тебя не понимает, и ты не в том положении, чтобы просить прощения у того, кого ты только что избила ржавым ломом. То, как он поворачивается при звуке твоего голоса, почти заставляет тебя подпрыгнуть от страха. Не то чтобы он был уродлив, просто его внешность...настораживала. А если добавить к этому то место, в котором ты оказалась, неспособность хоть сколько-нибудь эффективно ориентироваться в этом забытом богом здании, а также недавние встречи с такими же, как он, то получится рецепт катастрофы. Он реагирует на мягкость твоего тона так, как ты не ожидала, и поворачивается лицом к тебе. Его черты лица скрыты за беспорядком его волос, и он снова движется к тебе, словно пытаясь понять, может ли он доверять тебе или нет. Когда ты немного отодвигаешься, он отступает. Ты произносишь ещё одно извинение и стараешься лишний раз не шевелиться, чтобы не спугнуть его. Он вытирает кровь со лба и размазывает ее по грязному полу, затем подходит достаточно близко, чтобы коснуться тебя, оставляя за собой несколько алых пятен. Он крепко прижимается к твоему бедру, но это не кажется ни капельки похотливым. Его руки холодные, но от него исходит тепло, которое ты не можешь ни объяснить, ни описать. Возможно, это не самый умный поступок, который ты когда-либо совершала, но ты снова прислушиваешься к своей интуиции, и она подсказывает тебе, что на этот раз стоит проверить ситуацию. В том, как он опускается перед тобой на колени, запрокидывая голову, чтобы видеть твои глаза сквозь свои спутанные волосы, нет злого умысла. От крови на лбу и руках у него слегка пахнет металлом, но это не то, что не исчезнет после того, как он приведёт себя в порядок. Хотя тот стойкий запах плесени, который был и у человека в капюшоне, мог остаться повсюду... В таком месте, как это, ты уверена, что ничего поделать нельзя. — Простите, — повторяешь ты, даже если он не может понять, о чём идет речь. — Ты меня напугал, вот и всё. Я не должна была тебя бить. Он не делает ничего такого, чтобы показать, что понимает, о чём ты говоришь, но снова придвигается чуть ближе, вторгаясь в твоё пространство, чтобы коснуться твоих плеч. К счастью, рана, которую ты ему нанесла, кажется не более чем поверхностной. Он что-то говорит, но ты не можешь разобрать, что именно, поэтому глупо взираешь на него. Он повторяет, на этот раз чуть громче, и ты качаешь головой: — Я не понимаю. Скорее всего, он тоже не понимает, и вы играете в своеобразные кошки-мышки, но он, кажется, не возражает. Его затянувшиеся прикосновения вызывают скорее любопытство, чем что-либо ещё: они проходят от твоих плеч по всей длине рук, затем перебирают пальцы на обеих руках. Тебе становится интересно, что он собой представляет: как он здесь оказался, о чём думает, что означают его незнакомые слова. При всём при этом он ведёт себя с тобой необычайно нежно. По итогу, ты немного расслабляешься. Весь адреналин улетучился, и ты обнаруживаешь, что вот-вот расплачешься, а осознание ситуации затягивает тебя в одночасье, как никогда раньше. Когда ты шла по коридорам и лестницам, всегда было на чём сосредоточиться, но теперь, когда ты застряла с ним, невозможно удержаться и немного не расклеиться. От тихого фырканья он поднимает голову и сжимает твои щёки в своих прохладных ладонях. Ногти у него длинные, и они так нежно касаются кожи, хотя ты знаешь, что он мог бы в любой момент разорвать их, если бы действительно захотел. Но он этого не делает. Его голова наклоняется в сторону, как у маленького, растерянного животного, и он бормочет что-то, чего ты, очевидно, не можешь понять. Он немного грубовато вытирает слезы с твоих глаз, но ты почти уверена, что это непреднамеренно. Хоть он и странный, и ты не понимаешь ни слова из того, что он говорит — ты всё равно чувствуешь благодарность за его присутствие. Впервые с тех пор, как ты оказалась здесь, ты не чувствуешь себя такой одинокой. Одна из его рук отодвигается от твоего лица, вместо этого опускаясь тебе на макушку. На мгновение он замирает, затем проводит рукой по твоим волосам, как будто гладит котёнка или щенка. Ты не жалуешься: вместо этого одариваешь его грустной улыбкой, на которую он отвечает тем же (хотя его улыбка гораздо более тревожная). — Спасибо, — говоришь ты, хоть он и не может расшифровать это. Через мгновение он шаркает обратно ко входу в комнату и указывает в сторону коридора. Ты можешь только предположить, что он пытается тебя куда-то привести, и ты принимаешь решение довериться ему на данный момент. Хотя он выглядит странно и передвигается только ползком, есть что-то успокаивающее в идее того, что ты не так сильно потеряешься в море, когда никто не сможет помочь тебе пройти по окружающему тебя лабиринту. Итак, ты поднимаешься на ноги и направляешься к дверному проёму, готовясь к тому, что будет дальше.