Часть 1

Лазурная драконица Нара глубоко дышала, лёжа на поверхности озера у водопада и расправив крылья. «Какое… Странное чувство…» — никогда не испытывающая подобное до этого, подумала лазурная, дыхание приходило в норму, но сама Светлая испытывала стыд при этом. Она знала, что это были за ощущения, но, учитывая отсутствие опыта в этом, ей стало любопытно. Когда Вилмир — дракон, с которым она познакомилась в этом новом мире, вновь прильнул к ней, она поцеловала его в ответ, стараясь помогать себе задними лапами, чтобы удержаться на поверхности воды. Тут, даже не глядя, легко было догадаться, к чему вёл дарканец. — У нас… такое разрешалось лишь между теми, кто официально благословлен Хранителями. Не знаю, как у вас это называется, но мы могли такое совершать лишь с парами и с кем союз закреплён на уровне душ, — Нара смутилась, но не стала отталкивать самца, непроизвольно при этом потираясь своей самой сокровенной частью о его орган. Да, по правилам, «осквернять» свое тело до свадьбы (или помолвки) у Нирров считается неправильным. И Нара не была исключением: у неё раньше никого не было, и все ощущения, которые Энн’Нирр сейчас испытывала, были совершенно незнакомыми. Но с другой стороны — мысленно и энергетически она совершила помолвку с Вилмиром, хоть и без специального ритуала, который проводили Нирры, и она считала, что готова была впустить в себя дарканца, хоть он и являлся пришельцем из другого мира изначально, и они знакомы лишь один месяц. Обычно, отношения так быстро не развиваются, но кто сказал, что всё должно идти именно так? — Но я думаю, я хотела бы этого, любимый, — добавила она шёпотом, обнимая передними лапами шею сине-белого, едва не погружаясь с ним под воду, — даже без специального ритуала мы теперь связаны душами, а значит — и являемся парой. Но я должна сначала предупредить тебя… — Тут Нара застенчиво прикрыла глаза и вздохнула. — У меня никогда не было пары до тебя. И это будет первый раз. У нас это считается хорошим знаком, но я не знаю, как ты отнесёшься к такому. И мне очень волнительно сейчас. По прерывистому дыханию Нары это и так было видно. Но всё же она расслабилась, отдавая инициативу Вилмиру. Добрые объятия Нары уже не только возбуждали его, но ещё и успокаивали и умиротворяли. Расслабившись, было уже легче плавать, достаточно иногда подгребать лапами, чтобы надёжно держаться на поверхности. А с успокоением к Вилмиру возвращались разум и самоконтроль. И он оставил себя лишь нежиться в телесном удовольствии, не превращаясь в безумного зверя. Но всё же шансы свои он не терял, потому что его душа уже была захвачена Нарой… Точнее, он сам её отдал, чтобы исцелить от слабости и одиночества после переноса в чужой мир. Стал ей родной опорой. Вилмир хорошо понимал Нару и не хотел рушить романтизм момента. За собственный первый раз Вилмиру было очень стыдно — та партнёрша даже драконессой не была. Но сейчас давался шанс начать всё сначала, и Эвервей должен был постараться, чтобы первое соединение в союзе любви, в том числе и телесной, у Нары прошло по всем правилам, и она потом даже не задумывалась, пожалеть ли о том, что всё не сложилось иначе. — Как отношусь… Без первого раза остальных не будет, — Вилмир окончательно почувствовал, что успокаивается, когда к нему вернулись неловкие шутки. В отличии от постоянного пересказа чужих слов, они даже в диалоге с избранной не пропадали. — Хранитель нас благословил этой ночью. Давай не будем останавливаться на полпути и завершим создание союза по всем правилам. И первым делом вернёмся на сушу, там будет проще сосредоточиться на таком, — не разрывая объятий, задними и хвостом Эвер погрёб к берегу, влеча за собой невесомую самочку. Будучи немного под ней, дарканец иногда касался её носом, грудью, животом и плотью, но скорее мягко соблазнял этим, чем наседал. И в целом выглядел сейчас в подчинённом положении относительно Нирры, как готовая принять в себя своего парня девушка. Добравшись до берега и выкарабкавшись на траву, Вилмир начал выжимать свою гриву, пытаясь вернуть ей пышность. — Ты жила в монастыре, а у наших Светлых это даёт право руководить церемонией слияния душ. Поэтому хочу, чтобы нужные слова произносила ты. А правильно связывать души я умею и поддержу тебя в нужный момент. Ну что, я достаточно свежо и чисто выгляжу для начала церемонии? — причесав мокрые волосы когтями и убрав успокоенный орган обратно за пластины, Вилмир встал в полный рост и скромно улыбнулся. Кобники не имели особенных ритуалов, веря и зная, что души соединяются сами по себе. Лашуры используют понятие Близнецовых Пламён. Когда Вселенная создаёт душу, она делает её изначально бесполой, но отправляет в мир два её полюса — самца и самку. И если они встречаются и между ними внезапно происходит любовь на века, считается, что Вселенная свела две части одной души, поэтому они начинают её воссоединять обратно, сливая ауры на постоянной основе. Но Вилмира подсознательно напрягало, что Вселенная расчленяет всех подряд, да и к ритуалам родины относился не очень хорошо, зная, что часто за ними стоял не опыт праведности, а корыстные интересы создателей Лашур-Тиндела. У Нирров же союз проводился только при полном сочетании и совместимости душ. Проверку на совместимость они прошли той ночью, когда Нара соединилась своей душой с Вилмиром и увидела такое же доброе и искреннее существо, что и она сама. — Да. Вернёмся. Я тогда всё подготовлю для ритуала, — немного взволнованно сказала самка, неспешно гребя к берегу, вложив свою тонкую лапу в ладонь Вилмира. На берегу Нара уселась возле воды рядом с сине-белым спутником, приглашая и Вилмира присесть рядом. — У тебя есть вещь, которую можно было бы разделить и затем выдать каждому в виде кулона? Или изготовить с помощью инструмента? Подойдёт почти всё. Она будет символизировать две части одного целого, — спросила у него лазурная, аккуратно оборачивая хвост вокруг своих задних лап, а крылья плотно прижимая к спине. Вилмир же мог предложить не просто символ — он решил отдать себя самого. Набрав в лапы прибрежного песка, мелкого и влажного, он отлил из него чинилкой два маленьких прозрачных стеклянных флакона. Собравшись с чувствами, мыслями и волей, лашур перевёл всё своё тело в текуче-звёздную энергетическую форму, на некоторое время оставшись будто бы контуром ночного неба. В каждую колбочку-сосуд он перелил немного себя, наполняя их тёмной искрящейся синевой скоплений крошечных звёзд в духовном пространстве. И уже потом, вернув себе материальность, положил в эти сосуды по скромному, но ценнейшему семечку от съеденного вместе фрукта — оно повисло где-то посередине, словно окружённый космосом астероид, но очень скоро проросло крошечными листиками под светом личных звёзд, превратившись в подобие мирового древа, космической оси. Вилмир запаял, закупорил обе капсулы, так что их уже не получилось бы вскрыть, не разбив, в верхней части выплавил «ушко», чтобы продеть верёвочку или цепочку — их он сделал из серебряных монеток, запрограммировав повторяющийся и завораживающий узор звеньев. — Ближе к тебе я буду, только соединяясь с тобой, — просто, но торжественно Вилмир надел кулон на шею той, кого ему не хватало до Целого, и позволил сделать с собой то же самое. И добавил самые сильные слова, которые только мог произнести нашаранин. — Нашей волей. Когда всё было готово, а Вилмир сел напротив Светлой, та немного взволнованно улыбнулась и сказала: — Ритуал, который мы проведём, называется До’Лиар’Лирро Нуарр , что означает у нас церемонию воссоединения душ, после которого мы будем вместе навсегда, — пояснила она, немного дрожа крыльями и лапами. Это был волнительный и очень ответственный момент. Вилмир вслед за ней разделял её эмоции, потому что на этот раз они не просто связывали души, а связывали их навечно — до конца Вселенной, если он существует. Такими клятвами не разбрасываются, и даже полностью уверенные в том, что делают, существа начинают понимать, что не будет дороги назад. Это не всегда пугает, но всегда волнительно. Вилмир, садясь рядом, поддерживал свою пару всеми силами, хотя ему скорее удавалось разделять эмоции, нежели их успокоить — да и не нужно было сейчас спокойствие в этот переломный момент, что останется в памяти даже после многих вечностей. Хотя «переломный» — неправильное слово, они соединяют, а не ломают. И Нара даже на какой-то миг растерялась, не зная, что ещё говорить, но вскоре взяла себя в лапы и продолжила. — Его проводят или энергетики, специализирующиеся на духовной связи, или же сами возлюбленные, если они могут соединить духовные энергии их душ. Мы были благословлены как Эннарой Эльсинари и светом, так и этим Сарагосом, поэтому мы попросим у них обоих благословения. — лазурная закрыла глаза и затем взяла в свои ладони руки возлюбленного. Её лапы и пальцы начали тускло светиться светом. — Эннара Эльсинари! Карх' До' Анимус. До' Нар Лиар Кирр Вилмир Эвервей ла Зан’Нара Блэйз! Нар До' Анимус Энн’Лирро. Гаранд До' Аст ла Хор! Голос Нары становился странным, будто она пыталась загипнотизировать мелодичными речами своего возлюбленного. Но голос её был подобен утреннему ручью — ласковому, любящему. спокойному. Её лапы светились, и вскоре свет начал отражаться уже в её крыльях — это Нара пыталась проявить свои способности за неимением лучшего. Она произносила речи на собственном языке ещё минуты три, которая, фактически повторяла предыдущие пожелания, пока, наконец, не решила открыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть. Через Вилмира снова начали просвечивать звёзды искристым сиянием, а Нара светилась ровнее и мягче — сейчас она была не далёкой звездой, а близким солнышком, что дарило тепло, ласку и доброту всем, а своему спутнику — в особенности. Когда Нара открыла глаза и закончила с энергетическим ритуалом, она почувствовала, что теперь между ними образовалась больше, чем просто связь — они теперь могут чувствовать друг друга. И если Вилмир соединил их мысли, то свет, который благословил Посвященную Сай’Танэрри, соединил их жизненные энергии и силы посредством Цепи Единения. Лазурная почувствовала эту связь и поняла, что теперь их энергопотоки едины. Конечно, при желании она могла ослабить эту связь, чтобы не допустить её разрыва при отдалении от Вилмира, но с другой стороны — это как раз и символизировало их единство, и в интересах Нары было сохранить её. Светлая позволила надеть на себя получившийся кулон, и то же самое она проделала с Вилмиром, после чего улыбнулась и сказала: — Нашей Волей и волей звёзд и Хранителей теперь мы вместе! — произнесла она торжественно и затем от избытка чувств поцеловала Вилмира. Если и можно было воссоединиться сейчас сильнее и прочнее, чем тогда — то только действительно став одним. Вилмир дотронулся до Нары, взяв её за ладони в свои, и стал диффузировать с нею — сначала энергией, а потом будто бы и телом, материя уже не могла сдержать полупрозрачные лапки, что проникали друг в друга, как у двух призраков. Вилмир уже не только отправлял Наре свои чистые мысли, но и слушал её, а энергия стала общим сплавом. В один момент мир мигнул, и на траве оставался только один крылатый, а потом снова разделились два тела — но уже не совсем две души. Две — но не отдельные. Двое. — У тебя… Получилось! Ты смог пробудить в себе звёздную силу! — сказала Нара, усаживаясь по-турецки рядом с сине-белым. — Тебе спасибо за это, — возвращая себе привычную материальность, но уже изменённый отныне и навсегда, сине-белый приобнял Нару обеими руками за шею, положив одну ладонь ей на ухо, а другой запустив тонкие пальцы в её лазурную гриву, немного массируя коготками загривок. — Ради тебя хочется совершенствоваться и самому, ты хороший стимул для саморазвития, и хороший пример, — Вилмир придвинул свою морду близко к её, наклонив носик вниз, чтобы подвести свои глаза поближе к её глазам. — В одиночестве я деградировал. А сейчас мне хочется расти, чтобы стать достойным тебя. Твоя доброта побуждает самосовершенствоваться и помогать другим, а ты, как часть меня — это сразу то и другое. Двое — это гораздо больше, чем два, поэтому и наши возможности сейчас велики, а будут ещё больше со временем. И теперь я готов принять эту ответственность. Слушая ответ Нары уже не в словах, а в мыслях, Эвер снова её поцеловал, аккуратно, но быстро обхватывая её губы своей пастью, наклоняя её вбок, чтобы было удобнее схватиться, и выдохнул ей в лёгкие тёплое содержимое своих, разогревая её изнутри, и снова посылая в неё энергию. Но на этот раз уже в определённые места её тела, обвив хвостом её хвост, стягивая и посылая вверх по позвоночнику тугой и мощный заряд праны, заставляя его протекать через энергетический центр между задних лап. Чтобы там скапливалось и томилось больше силы, дарканец опустил одну лапку на низ живота Нары, почёсывая боковой кромкой когтя прямо над щелью, немного пережимая этим кровоток и ток энергии для взращивания сладостных ощущений. Девственное и недоласканное тело хорошо отзывалось, сразу начав дрожать от сладостного волнения и полового недержания. Возможно, внезапные ласки вышли слишком резкими и неожиданными, но судя по тому, что раньше драконесса даже вряд ли маструбировала часто, они должны были скорее принести ей облегчение и катарсис. Да и сам Вилмир уже не мог утерпеть — непривычное ощущение переизбытка энергии в теле побуждало его действовать и воздействовать! Нара уже не возражала против ласок и объятий. Аккуратно подобравшись к нему ближе, обняла его обеими лапами за шею и прильнула к нему, целуя. Этот поцелуй уже вышел глубоким и по-своему интимным и интересным, заставив Светлую даже немного потерять равновесие от избытка чувств и ощущений, но, благо, она удержалась и не упала вместе с Вилмиром. Так её еще никто не целовал до этого. — Теперь мы будем развиваться и идти по пути жизни вместе, — делая мысленно заметку о том, что в Сотолес лучше не ходить, как в город с плохой энергетикой, ласково заявила лазурная и провела ладонью по длинной гриве сине-белого, с любовью глядя в его глаза. На последующие ласки самка отозвалась вполне охотно, хоть она на секунду и расширила глаза от удивления, жутко смущаясь. Однако она поддалась навстречу, уже явно желая познать это наслаждение, хотя ею ещё двигало и любопытство, помимо незнакомого желания, которое плавно перетекало в инстинкт. Если Вилмир проведет ещё ниже, между бедер Нары, он ощутит, что там было уже мокро. Удивляться было нечему, ведь от подобных ласок она и заводилась. Но, к сожалению, Нара демонстрировала свою неопытность в данном вопросе, ведь всё, что у неё было — это лишь теоретические обрывки знаний о том, как это делать. Но всё же она догадалась ослабить ремень на поясе и затем скинуть с себя всю одежду, оставшись голой. Изящно изогнув хвост и вильнув бедрами, драконесса переместила ладонь на подбрюшье Вилмира, проведя пальцами уже там, а затем аккуратно взяла кончик его органа, немного сжав его. Смущение, которое проявлялось на её щеках, постепенно пропадало и сходило на нет, уступая месту удовлетворённости, которую можно было заметить и по прикрытым глазам. При этом Нара то и дело посылала в душу Вилмира энергетику любви и заботы, чтобы тот не беспокоился ни о чём, а всё тёмное, связанное с прошлым или настоящим, уходило. Но ладони лазурной дрожали от волнения, как и её крылья. А дыхание становилось всё более отрывистым. Поглаживания и потирания пальцев Нары по пластинам на стыке хвоста и живота возымели действие, вынуждая стержень выйти наружу в полную длину, но Вилмир на этот раз и не сопротивлялся ни силе влечения, ни слабости в лапах. Только постарался опасть с Нарой в траву помягче, и лёг с ней на бок, устраиваясь на её пуховом крыле и подкладывая ей под бок перепонку собственного. Она была сейчас теплее обычного, пытаясь охладить кипевшую от страсти и гормонов кровь. — Ммм… Нара… — Вилмир глупо и развратно прищурил закатившиеся глаза, плавным извивающимся движением дёрнувшись, когда её пальця начали массировать навершие органа. От неумелости и скромности её движения были медленны и легки, скорее раззадоривали и дразнили, чем приносили облегчение после долгой воздержанности, но партнёр поощрил самку на дальнейшие ласки, пролезая подушечкой пальца к оголившемуся и увлажнённому густым соком клитору, нажимая на него и едва заметными движениями покручивающе натирая его по головке. Нара испытывала смущение, но уже далеко не стыд — ведь по правилам Нирров она ничего плохого не делала, и она понимала, что рано или поздно это должно было произойти. Лазурная прилегла на траву, мягко утягивая Вилмира за собой, и выгнулась, когда тот начал поглаживать чувствительную зону Светлой, открытую для ласк. Поначалу ей хотелось немного сжать бёдра, но желание познать прелести интимной жизни пересилило её, и драконесса, вздохнув томно всей грудью, потянулась навстречу, хвостом переплетаясь с хвостом сине-белого. — Мрф… — издала она странный, мурчащий звук и потянулась к возлюбленному, целуя того вновь. Ладонь постепенно всё более уверенно начинала двигать по органу, скорее инстинктивно, чем осознанно, но по пульсациям энергетики и интимной части тела она догадалась, что делает всё правильно. А распалённая самка постепенно раздвигала бёдра в разные стороны, обнажая половые губы, ещё не знавшие проникновения. Обычно плотно закрытые, они начали инстинктивно приоткрываться, уже мокрые от естественной смазки. Чужая лапа, мявшая и пережимавшая воспалённый от полового голода пенис, приносила гораздо больше удовольствия, чем при играх самому с собой, в этом нет сомнений… Но по сравнению с теми яркими ощущениями, что рождались, когда добавляешь к процессу взаимодействие душ, обычный секс походил на передёргивание и онанизм, не приносящий глубокого удовлетворения, а творимый от скуки и нечего делать. Даже выпячиваясь и ровно стоя во всю длину, стержень чувствовался тяжёлым и сладко гудел от тёкшей по нему праны, заставлявшей собственные соки вытекать навстречу и разгоняющей кровь. Вытянувшийся через весь стержень к мошонке и простате поток энергетической силы Нары, как маленькое щупальце или длинный язычок, будоражил непосредственно половой энергетический узел Вилмира, и он начал испытывать нечто сродни тому, что чувствует в своей глубине самка во время глубокого вылизывания или нежного проникновения — хотя гибкость потока Нары и заряженность её собственным возбуждением этого отростка во много раз усиливали саму сладость впечатления, делали его чистым и при этом особенно похотливым. Это доводило бы густо и мощно даже безо всяких прикосновений лапы самки к половому органу, но они были тоже!.. — О-о-о-у-у-й… — Вилмир брыкнулся задними, словно его начало душить под водой, и простонал по-девичьи, выгибаясь животом и тазом к Наре поближе. Его собственные пальцы залезли глубже в начавшую сокращаться и сжиматься вагину, поглаживая её стенки, стараясь не задевать когтями, разве что их тыльной, не опасной, стороной, но большой палец самчик оставил на клиторе, чуть щекоча вокруг него кончиком когтя, а подушкой растирая, скользя по смазке, но всё равно сильно пережимая там застоявшуюся кровь и заставляя сладко ныть девичий выступ. Через эту лапу Вилмир и сам стал вливать свою энергию в глубины лона и матку, накачивая всё больше и больше и заставляя внутренности энергетически распирать от зуда и обилия жаркой искрящейся силы. Весь половой центр Нары оказался окутан гремучей, соблазнительно давящей, но при этом нежной и текучей материей души её возлюбленного, и эта энергия жарила там, как настоящее солнце похоти. От внимания Нары не ускользнуло то, что Вилмир пользовался энергетикой ничуть не хуже её самой, если не лучше. И такое взаимодействие вкупе с единением душ приносило какое-то особенное удовольствие. Она чувствовала энергопотоки в междулапии возлюбленного, но Нара не спешила забирать или присваивать себе энергию. Вместо этого она старалась их разогнать сильнее — как с помощью своих способностей, так и чисто физическими движениями. Постепенно её ладонь ускорялась, двигая по подрагивающему органу, а сама Светлая выгибалась в ответ, чувствуя, как энергетика разогревает её изнутри, возбуждая. «Так вот как оно чувствуется! Интересно», — подметила про себя немного поражённая лазурная, и Вилмир наверняка мог почувствовать как её мысли, так и ощущения. Любовь, разгорающаяся страсть, желание, но в то же время любопытство, смешанное с толикой осторожности — вдруг она что-то сделает не так? Медленно закончив поцелуй, Посвящённая Света сжала мышцами нежные пальцы Вилмира, которые теперь находились в её горячем нутре, и что-то тихо и невнятно простонала. А затем вновь вобрала полную грудь воздуха и сладостно выдохнула, прошептав: — Попробуй проникнуть в меня, любимый. Думаю, я готова к этому. И сама начала пододвигаться пока что девственным лоном и междулапием к его. При этом она продолжала энергетикой разогревать Вилмира, уже более смело и уверенно. Вилмир попробовал что-то ответить Наре, но только тоненько и дрожаще простонал, полностью ею околдованный и перевозбуждённый её волшебством. Хотя тело дракона уже было опытно в сексуальных ласках и утехах — правда, с позиции принимающей стороны — до этого момента он оставался девственником по энергетической части, и оттого все впечатления от пранических проникновений и ласк аур были так же новы, завораживающи и влекущи для него, как и для его милой и в любом смысле девственной Блейз. Вынув из неё влажно блестящую на пальцах лапу, Эвервей немного перекатился вместе с девицей, чтобы налечь на неё сверху, его грива упала ей на шею и плечи шёлково-серебристыми волнами, на торс стало давить настойчивое тепло. Сжав своим хвостом её хвост сильнее, обхватив бёдрами, самец, лишь инстинктивно примерившись, туго вложил себя во внутренние чертоги плоти обручённой с ним партнёрши, медлительно смакуя трение по стенкам, что игриво сопротивлялись и, обхватывая, сжимались, делая только приятнее этот процесс. Приблизившиеся друг ко другую половые полюса энергии пробило будто бы дуговым разрядом метнувшейся силы, и после нескольких заводящих и электризующих нервы молний праны между причинными локусами образовался ровный канал, резонирующий поток, что нагревал слившиеся души и тела сильнее и приближал к совместному оргазму. Через глаза Вилмира и Нары пролегла ещё одна связь — духовная. Смотря друг другу в расширенные зрачки расфокусированным зрением, они видели уже не сколько тело, а скорее его содержание, глядели будто бы в зеркало, что отражало намного более прекрасный облик. Ответа от Вилмира и не требовалось. Его жаждущее ласки и движений тело отозвалось само, и начало действовать: сначала Вилмир плотно обнял горячую самку своими не менее горячими лапами и перевернул её так, чтобы Нара оказалась снизу. Лазурная заглянула в его глубокие и любящие глаза своими изумрудными, и обняла дарканца бёдрами, чувствуя, как тот входит в неё. Тело сначала предательски дёрнулось, так как первое проникновение в её жизни оказалось болезненным, но вслед за короткой вспышкой боли пришёл жар в районе междулапия и внутри, а также приятное чувство заполненности, которое начало передаваться по всему телу. Постепенно узкое лоно Светлой начало привыкать к размерам стержня Вилмира, и Нара начала понемногу его сжимать мышцами, желая ощутить орган полностью в себе и немного приподнимая таз навстречу самцу. Энергетика души Нары заструилась и плотно переплелась с энергетикой сине-белого, которого она сейчас нежно обнимала и целовала. Энергия теперь взаимопроникала по всей поверхности ауры — и они снова начали объединяться, как во время брачной церемонии, но с большей плавностью и равномерностью. Через некоторое время полностью перемешались и соединились две души, так что и их владельцы не понимали, где кто, а как потом разъединяться — даже не думали. Но телами они оставались раздельны, чтобы дать и плоти насладиться сполна. Теперь удовольствие ощущалось в одном и том же месте — в глубине Нары, где по тонкой прослойке между органами и концентрировался фокус всего удовольствия. Случайные движения, иногда намеренные толчки, иногда просто сладострастные спазмы, растирали чувствительные поверхности, а влюблённые стали дышать глубже, объединяя и дыхание своё. Слабеющие лапы нежно гладили по щекам, шеям и плечам, бёдрам и бокам, давая ощутить гибкость тел друг друга, а родство душ ощущалось уже без всякой помощи — аура стала общим облаком, от которого приятно горели уши и щёки, клубился туман в голове, сосало между лап и плясало в сердцах. Развязка была всё ближе, если её не сдерживать, но два голодных существа просто не могли остановиться, тем более, что ментальный оргазм уже наступил, накатило абсолютное блаженство — спокойное для разума, бурно-хаотичное для тел и плавно-текущее для энергетики. Лазурная точно так же ощутила единство душ — она старалась в ответ одарить Вилмира таким же светом, то прерывисто и часто дыша, то наоборот, глубоко вбирая воздух, обнимая ставшее очень горячим тело Вилмира. Нара инстинктивно задвигалась в ответ, с хлюпом каждый раз помогая тому проникнуть в неё. Лоно всё уже горело от возбуждения, а движения возлюбленного дарили самую настоящую эйфорию, и Нара чувствовала приближение чего-то удивительного и возбуждающего, отчего ей захотелось ещё сильнее сжать в себе стержень дарканца, сведя бедра плотнее. Хотя, возможно, это Вилмир был близок к кульминации, и драконесса почувствовала это сквозь пелену собственных ощущений? И ей захотелось довести того до пика, желая узнать, какого это — резонировать энергетикой во время физического оргазма. Ладони Светлой почёсывали гриву сине-белого, зарываясь пальцами в неё, а самка уже тихо постанывала от ощущений, при каждом вдохе выгибаясь ему навстречу, делая короткие перерывы перед выдохом. Вилмир помял ухо Нары в своих губах, потом нежно укусил её за шею, не пережимая, просто проявляя хищность… Хотя если вдруг Наре захочется в этот интимный и романтичный момент испытать и удушение, Вилмир это почувствует и не подумает осудить. Но сейчас всё было приятно даже так… Так близко к полному удовлетворению… Нежность и любовь усиливали страсть и похоть, бурлящая кровь толкала энергию в танец навстречу единству. Сердцебиение пульсировало в нутре, на стыке органов, оно ощущалось там сейчас сильнее, чем в груди, потому что каждый толчок сердец прижимал друг ко другу сильнее насыщенную пылающими нервами плоть, даже этим доводя через усиливавшуюся неистовость и ярость движений в тесноте. Взбесившись, Вилмир стал потираться пластинами над своей щелью о клитор Нары, вернув сладчайшее удовольствие и на внешнюю поверхность тела, клитор зацепился за верхнюю кромку самцовой щели и его зажало там почти так же, как уд Вилмира в ней, в меньшем масштабе, но с не меньшим удовольствием для обоих, так как внутренний карман самцов тоже был достаточно чувствительным местом. Инстинктивно потянувшись навстречу сине-белому дарканцу, Нара и без удушения испытывала небольшой недостаток воздуха, который вскружил её голову и заставлял её тело буквально гореть. Она запрокинула голову и обняла Вилмира за шею крепче, ерзая тазом из стороны в сторону и прижимаясь своим междулапием к горячей промежности самца. Ощущать как внутреннюю, так и внешнюю стимуляцию — что может быть ещё приятнее, особенно когда оба партнёра потираются чувствительными частями тела? Нара уже не пыталась сдержать стоны, приятно наполняя ими ушки Вилмира, хаотично двигая то хвостом, то выгибаясь всем телом, сжимая и разжимая мышцы лона, а заодно ещё и подогревая страсть энергетикой. Ещё немного, и оба партнёра испытают, возможно, самый сладостный момент в их первой, но далеко не последней близости. Вилмир не заметил, когда и как во время усиливавшихся толчков и потоков стало течь и проталкиваться из тугой мошонки густое и передержанное семя, насыщенное энергией особенно сильно. Прыснувший соками клитор зажало ещё сильнее, когда пенис ещё немного расширился, и к Наре прошла целая волна жара, душевного вкупе с телесным. Уже перенасыщенное пространство внутри заполнило и физическими теплом и полнотой. И хотя бурный гейзер не длился долго, для Вилмира и Нары время растянулось и вместило в себя очень многое. От резкого пика, превысившего все старые ощущения, что к нему подводили, самец почти потерял сознание, а зрение на момент взрывавшейся в оргазме энергии принимало только радужные всполохи, в которых было особенно много лазурно-небесных оттенков. И оргазм ещё длился некоторое время после излития, стихая неторопливо и постепенно замещая бурю страстей спокойным блаженством послевкусия. Нару трясло гораздо дольше, но у девушек так и бывает, особенно если старательно не доводиться всю жизнь до того. Часть семени, не помещаясь в небольшом пространстве, вытекла наружу, но с родным существом оно не воспринималось грязным и мерзким, даже наоборот, чем-то почти священным, как и сам тот союз, который оно скрепляло завершающей и самой сильной печатью. Нара скорее энергетически ощутила приближение пика — как у возлюбленного, так и у себя. Она не поняла, кто первым его достиг, но эйфория от произошедшего следом накрыла их обоих. В последний раз выгнувшись, лазурная томно вздохнула и, наконец, сжала мышцами таза орган Вилмира, чувствуя, как его драгоценная горячая жидкость заполняет её нутро. Оргазм, вероятно, первый в её жизни, был довольно затяжным, что ощущалось по усиленному сердцебиению и сокращениям мышц её лона. Однако энергетически это состояние длилось куда дольше, и Нара даже прикрыла глаза, стараясь насладиться этим, даже когда тело её постепенно успокоилось. Наконец, спустя несколько минут лазурная открыла глаза, встретившись взглядом с любимым: — Спасибо… Как тебе? — спросила, скромно улыбнувшись, Нара, погладив Вилмира по щеке. — Да… — ответил Эвервей невпопад, но по его блаженной мордочке и так всё было понятно. Разъединяться ещё долго не хотелось. Энергетически всё ещё продолжалось, души расплетались медленно, не охотно и не окончательно. Сознание тоже не сразу возвращалось в реальность после блаженного растворения в целостности. И когда вернулось, и помимо Нары Вилмир стал снова воспринимать окружающую действительность — сначала траву, на которой они лежали, потом грохот водопадов, потом небо и листву деревьев, пение птиц — оказалось, что Солнце уже перевалило за полуденный пик. Хотя вечер ещё не наступил, прошло уже довольно долго времени. Причём в этом промежутке — от ныряния в воду до выныривания из неё и безмятежности послевкусия — время исказилось, большинство событий произошло в самом начале, скопившись в неимоверную плотность, а потом наступил долгий пробел. Это как сравнивать течение времени в центре звезды, где едва не наступала сингулярность массы, и в абсолютном вакууме. — Это первый мой лучший момент в моей жизни, — смог наконец Вилмир сформулировать нечто более мудрое, когда получилось отстраниться от обручённой половинки, чтобы освежиться в озере. Не нырять, конечно, только улечься на мелководье, чтобы привести себя в порядок. Грива, растрёпанная во влажном состоянии, высохла и приобрела бесформенность, которую пришлось возвращать в форму, пока отмокала нижняя половина тела. Вроде сейчас и заботиться о своей внешности не перед кем — его и так любят — а раньше, когда это было необходимо для правильного впечатления на выступлениях перед публикой, его не интересовало прихорашиваться. Это любовь так облагораживает, или Вилмир просто становится частичным эгоистом, ставля свою половину лучше чужих? Да ну, бред, он просто наконец вырос и стал драконом, а не драконёнком. Его телу уже то ли семьдесят, то ли девяносто лет, он уже дожил до постоянной партнёрши, у него собственный остров и сундук сокровищ. И Вселенную Вилмир наконец взаимно нашёл. Его бродяжническая грива будет позорить Вселенную, если за ней не следить.