Часть 1

      В какой-то момент его жизни Зонтику пришлось стать бдительным. Тревожность и так была постоянным его спутником — а уж с пониманием того, что в любое время ему на голову мог свалиться один из его братьев с очередной небезопасной затеей, а то и, что ещё хуже, — Вару с его розыгрышем — Зонтик и вовсе начал краем глаза отслеживать все передвижения окружающих его людей. И потому просто не мог не заметить, как, после окончания их шутки над Вару, последний, не проронив ни единой реплики, проследовал на балкон.       Это было ненормально. Обычный Вару бы участвовал в перепалке, разразившейся между остальными ребятами, опять вставлял бы свои кислые, кусачие и ядовитые реплики и смеялся кудахтающим смехом. Вару никогда не был человеком, покидающим комнату, полную людей. Скорее он был из тех, кто тянется к людям, как магнит — подобно вирусу, которому обязательно нужен переносчик для существования.       Он хотел побыть в одиночестве? О чём-то подумать?       Могли ли они на самом деле… Испугать его?       Если подумать, он был необыкновенно тихим с момента… С момента окончания розыгрыша? Или раньше?       Зонтику вспомнилась ещё одна деталь, до этого момента плававшая где-то на краю его сознания, но ухватиться за которую до сего момента не получалось.       Трещина. Очки Вару треснули.       Осознав это, Зонтик вздрогнул, отгоняя всевозможные сценарии того, чем могли обернуться разбитые очки. Непохоже что Вару испытывал боль или что-то в этом роде — а значит, не было необходимости представлять, как осколки стекла вонзаются в роговицы его глаз.       Они были неосторожны? Они как-то ещё навредили Вару? Не то чтобы он совсем этого не заслуживал, но… Было что-то в этой мысли абсолютно неправильное.       Чувство вины Зонтика усилилось. Он не мог вспомнить, были ли на Вару какие-либо порезы или ушибы после их шутки. Но это не значило, что их не было.       В остальном Вару, хоть и вёл себя тихо, не показывал своих эмоций или потрясений. С другой стороны, Зонтик не мог вспомнить ни одного случая, когда Вару бы выказывал какие-либо чувства кроме злорадства. Но человек же не может не испытывать других чувств, верно?       Наверное, стоило извиниться?       Зонтик с беспокойством взглянул на балкон. Большая часть Вару была скрыта от глаз, но через стеклянную панель виднелись непослушные зелёные вихры.       Напоминание. Напоминание о страхе, об уколах и обидах, о непредсказуемом вредительстве и оскорблениях. Пакости Вару были константой в жизни Зонтика — и потому он попросту не мог пересилить себя и… Подойти к нему. Прийти на помощь. Спросить, как он.       Это было бы по-настоящему хорошим и правильным поступком. Переступить через обиды и слабость, доказывая, в первую очередь себе, что он может — он способен отпустить прежние обиды, остаться самим собой и показать хулигану иной путь — путь прощения и невредительства, взаимопомощи.       Но всё, что Зонтик способен был сделать — это найти среди своих вещей одни из запасных очков Вару, которые он дал ему для игры в группе, и положить их ему на подушку. А когда тот вернётся — быстро спрятаться в спальник, притворяясь спящим. Подглядывая за Вару одним глазком.       Вару выглядел продрогшим, нервным и очень усталым. А ещё, почему-то, у него были треснуты обе линзы его очков, хотя Зонтик готов был поклясться, что видел только одну трещину.       Вару на секунду замер перед своей лежанкой, затем присел на корточки, взяв в руки очки с подушки. Пару минут вглядывался в них — затем лёг, продолжая рассматривать находку на вытянутых руках. Стянул разбитые очки и нацепил новые, да так быстро, что Зонтик не успел разглядеть его глаза.       Ещё минут двадцать Вару лежал неподвижно. Зонтик почти что подумал, что он уснул. Сам же он заснуть решительно не мог — сердце билось о грудную клетку, подобно пойманной птице, а мысли представляли собой беспорядочной поток волнений, беспокойств и радости за совершённое доброе дело.       И когда Зонтик понемногу начал клевать носом, Вару заворочился. Укрылся с головой одеялом и тихо заворчал.       Зонтик навострил уши.       Вару на пределе слышимости пытался выговорить букву «р».