Часть 1/22

— Какого гребаного черта, король?! — Злость Шан Цинхуа, казалось, лишь росла с каждой секундой, пусть тот поцелуй на пару мгновений его и отвлек… Это было действительно горячо, но, хей, это не значит что ему понравилось. Не так ли? Ему определенно не понравилось. Это было грубо, неуместно, и холодно. Он был действительно безумен в своей ярости, снова отталкивая демона, с удивительной силой для того кто никогда не давал отпора. Все же он не просто так сейчас Лорд пика Аньдин, а не одним из вечных старших учеников, пусть в сравнении с его боевыми братьями он и был довольно слаб. И да, его чертовски бесило что Мобей-цзюнь считал все что происходит между ними романом. Что все сломанные кости, кровотечения и слезы, пролитые Цинхуа — это признак их страсти и любви. Что вся эта боль была словно бы нормальной. Что его король так проявлял свою страсть, или вроде того, когда же Цинхуа плакал по ночам, беззвучно и без слез, так чтобы к утру его сын не смог бы сказать что его отец плакал. Ведь он хоть и был ничтожным, и давно отказался от остатков гордости, ему нравилось восхищение в его глазах. И восхищение в глазах его учеников, такое давно забытое приятное тепло от того что хоть кто-то его уважает, и ставит его мнение во главу, ищет одобрения… За две жизни такого ещё не было. И то что он смеет кривиться, узнав о его сыне. О его чудесном, великолепном А-Ло, который, вероятно, получил сейчас ещё одну ужасную психологическую травму, а в этом времени, вообще-то не было психотерапевтов! Ни одного! Казалось, его ярость зашкаливала, впервые за эти долгие годы находя выход… Ведь только все начало налаживаться, не так ли? Почему именно сейчас все должно было быть испорчено этим идиотом?! — Не смей говорить о моем сыне с этим выражением лица! Это лучшее что случалось со мной в этой чертовой жизни, и, могу добавить, ты никогда не был ее хорошей частью! — Шан Цинхуа несколько привирал, ведь, на самом деле Мобей-цзюнь, его король был приятной частью его прошлой жизни… Идеал его мужчины, персонаж которого он прописывал со всем трепетом и старанием. Но сейчас он был слишком зол, и очевидно сошел с ума, позволяя себе вызволять свои эмоции, запертые в глубине него десятилетиями. Что ж… Это все было в прошлой жизни, и должно остаться там, не так ли? Теперь он Шан Цинхуа, а не тот кем был раньше. Он отец, и хей, возможно у него даже будут хорошие здоровые отношения, с очаровательно милым Яоцзу, или ещё с кем-то таким же очаровательным. Он не хотел отдавать это все, лишь потому что его король-идиот, придумал себе какую-то неправильную романтическую сказку в демоническом стиле. Увидев как Мобей лишь сильнее хмурится, злобно рыча, и вырывается вперед, чтобы снова избить его, Шан Цинхуа в единственном логичном в данной ситуации движении, достает вулканический порошок согревающий его в прошлые визиты дворца, и подпрыгнув, заставляет тот вспыхнуть, преграждая Мобей-цзюню путь на несколько столь необходимых мгновений. Шан Цинхуа, вероятно, потратил отведенную ему ловкость и скорость на всю оставшуюся жизнь, выпрыгивая в окно и улетая прочь на мече. Он сам не мог поверить что у него получился этот сумасшедший трюк, улетая так быстро, как только мог, под аккомпанемент злобного рычания и грохота позади. Мобей-цзюнь кричал что-то своим мощным полным злобы голосом, но он не слушал, ведь его сердце билось так оглушающе громко и быстро. Ведь он даже не сломал себе позвоночник, падая, или не разбил себе череп ударившись об то, что должно было считаться оконной рамой! Он действительно смог выпрыгнуть из окна, мгновенно вставая на меч, его нога не подвернулась, он не соскользнул, и вспышки огня было достаточно, чтобы задержать ледяного демона! Его сердце билось как бешеное, и все еще летя, он, кажется смеялся и плакал, лишь с помощью неведомых богов удерживаясь на мече, не в силах поверить что действительно живой. Хей, разве он только что не собирался умереть? Кажется он был действительно готов к этому, впервые за всю жизнь даже смирившийся со своей жестокой участью… На пару мгновений. Ведь уже сейчас он снова не хотел умирать, ни за что, пожалуйста, он не хотел умирать! Адреналин уходил, позволяя страху открыть глаза на произошедшее, от чего его внутренности чуть ли не свернулись в тугой узел, создавая черную дыру или типа-того. Шана тошнило, чертовски хотелось вырвать, но понимание того что ему нужно бежать так далеко и быстро как только возможно заставляло его продолжать полет, невзирая на собственное состояние. Этот не мог поверить что он сделал. Это было просто невероятно. Он мало того что ударил Мобей-цзюня, так и сделал это несколько раз, кажеться даже смог поцарапать его щеку… И, о боги, что он черт побери наговорил?! После такого, даже если ответные удары Цинхуа были бы интерпретированы Мобей-цзюнем как ответ на флирт, ему не жить. Ведь если насилие было флиртом, слова имели куда больший смысл и значение. О черт, даже так ему не жить. У нет практически нет шансов. У него изначально не было шансов, не так ли? Все что может сделать сейчас это улететь так далеко как только сможет чтобы немного отсрочить свою смерть. Он молился чтобы злость ледяного короля была обращена лишь на него, ведь… Этот автор и так принес много проблем главному герою, как зачинщик всего этого дерьма, так что его проблемы должны оставаться лишь его проблемами. Без участия бедного ребенка, ладно?! Пережив эпизод истерики, он ясно чувствовал как недавние слезы обращаются льдом на щеках. Его обычная одежда, даже со всеми этими слоями была совершенно бесполезна против всех этих иголочек холода, что впивались ему в тело, заставляя дрожать. Ледяная пустыня была невероятно холодным местом, даже если ты одет в теплые меха, если честно. Цинхуа умрет от холода, если уж не от рук своего короля. Или же от рук собственных братьев, понявших о его связи с демоном. Или он просто настолько устанет, что посреди неба упадет, и разобьет свою непутевую голову… Его бедный сын останется снова один, и сейчас он лишь надеялся что возможно, Вэй Цинвэй, как его лучший друг, сможет позаботиться о его ребенке. Не так ли? Семья Вэй была такой потрясающей, возможно они бы приняли Бинхэ, и тот смог бы продолжать расти как счастливый ребенок? Он действительно был мертв, и это было очень не круто. Капец как не круто. И да, что он говорил про то что ему оставалось лишь молится? Он действительно молился, хотя и знал что в этом мире нет ни одного бога что услышал бы его. Ведь богов просто не было. И это делало ситуацию ещё более безнадежной, не так ли?