Часть 1

– Ничего личного, Хоппс.       Вот она, точка отсчёта. Дверь захлопнулась с оглушительным лязгом. Взгляд крольчихи, полный смятения и ужаса, плавно перешёл на замерзающего Гэри. Тот что-то лепетал про то, что всё получится, но было уже не до этого, его речь, да что там, все звуки вокруг – всё это будто бы ушло на второй план, приглушилось. Туннельный эффект, так, кажется, это называется? Да, было бы, конечно, очень славно, но это скорее действие яда, не более того. Тяжело дыша, Джуди перевернулась на живот, проползла последние пару метров, прежде чем яд окончательно парализовал конечности. Какое-то хуёвое окончание истории, если так подумать. На краю медленно уплывающего сознания мелькнула горькая усмешка: вот он, твой конец, офицер Хоппс. Если так подумать, то это ведь было так предсказуемо, зачем бы ещё сыну Рысевича было помогать ей, как не за этим? Сердце пронзила чёрная тоска от осознания. Как же, сука, это тупо, ведь ответ всё это время лежал на поверхности...       Дыхание учащается вместе с сердцебиением. В памяти начали всплывать самые яркие моменты. Так это обычно и бывает, на краю обрыва, за доли секунд до конца, мозг вспоминает только лучшее. Так и сейчас, перед глазами лихо проносится буквально вся жизнь, семья, надоедливый отец, месяцы мучений в академии, Ник...       По щеке скатилась одинокая слеза тоски. Хуже всего было не умирать, нет. Умирая, ты хоть знаешь, за что ты это делаешь. Паршивее всего осознавать, что Джуди так и не успела поговорить с Ником. Столько вещей осталось не сказано, и не знаешь, что сейчас хочется сделать больше, извиниться перед ним, или же наконец прямо сказать о том, насколько он ей дорог... Впрочем, какая теперь нахер разница? Джуди сама виновата, она это знает. Она бросила его там, она сама всё сделала для того, чтобы случилось то, что случилось. И некого больше винить, не о чем больше жалеть.       Дыхание крольчихи стало тяжелым, воздух будто начал натурально вязнуть в глотке, провоцируя головокружение. Вот оно, похоже, это всё. Паралич от яда начал добираться до лёгких. Ещё пара минут, и дышать станет совсем невозможно. Паралич дыхательных путей, асфиксия, и в конечном счёте финиш. Бездарная кончина одной глупой крольчихи. Где-то там, на фоне, на краю сознания, шла какая-то возня, рецепторы тела глухо отзывались о змеиной чешуе, держащей тело крольчихи, но это уже было неважно. Темнота наступала вокруг, безграничная, умиротворяющая... Последняя мысль была разве что о Нике. Вот она, цена трусости, цена тупости. Рыскевич убьёт и его, это лишь вопрос времени. И некого в этом винить, кроме самой Хоппс. Темнота... *** Острая колющая боль в сердце, паралич резко отошёл, заставив крольчиху глубоко вдохнуть и открыть глаза. Использованный инжектор на полу, Гэри, отчаянно кричащий про падающего Лиса. Быстрый взгляд в сторону камер, несколько мгновений на разбег, и прыжок... Кроличья лапа сцепилась с лисьей, настолько туго, что чувствовалось, как натянулись сухожилия. Похуй на боль, не отпускать. Ни на секунду, ни за что. Последний рывок... Лапу почти вывихнуло, сухожилия и кости чудом выдержали перегрузки, но Джуди удалось втянуть Ника обратно. На несколько секунд повисла мертвая тишина. Только ледяной ветер Тундра-тауна и собственное сердцебиение, отдающее где-то в голове, нарушали эту идиллию. Медленно подняв голову, Джуди встретила эти знакомые зелёные глаза, полные ужаса вперемешку с облегчением. – Морковка! Я...       Рывок, объятия и столкновение губ перебили его. Эмоции хлынули через край, Хоппс вложила в поцелуй всё то, что не успела сказать, от того самого извинения, вплоть до всех тех слов, что так не могла сказать ему до этого. И пусть весь этот грёбаный мир подождёт. Воздуха стало не хватать, и Джуди нехотя разорвала поцелуй, встретившись со взглядом Ника, таким же сверкающим в морозном воздухе тундры. — Я... – Ник запнулся, сглотнув, но всё же продолжил, – Я всю жизнь был одиночкой. И всё это время я не мог подобрать слов, чтобы сказать тебе, как сильно ты дорога мне.       Джуди всхлипнула, слёзы наконец потекли по щекам, лазурные глаза наполнились помесью тоски и радости. Плача, девушка обхватила шею лиса, обнимая его со всеми теми чувствами, что не могла выразить. Глупо, что для этого понадобилось почти сдохнуть... Так глупо, что даже смешно. Возможно, Ник действительно был прав насчёт того, насколько Джуди глупая крольчиха. Впрочем, сейчас это уже было неважно. Она здесь, жива, и Ник с ней. Они сделали это. У них получилось. — Ты моя стая, Хоппс. — Ты моя колония, Уайлд.