Ведь делает нас сильнее то, что не убивает

      Мэй сидела на холодном каменном полу и глотала отдающие горечью слёзы. По запястьям стекала кровь прямо на крохотные ладони, в её планы не входило убить себя, вовсе нет. Так она справлялась с душевной болью. И у неё получалось. Девушка осталась совершенно одна около месяца назад, когда единственный человек, кого она считала отцом, ушёл из жизни. Дом забрали из-за долгов, а её просто-напросто вышвырнули на улицу, будто провинившегося котёнка. Она бы непременно наложила на себя руки, если бы не проходящий мимо мужчина. На нём был плащ «Акацуки», маска скрывающая лицо, белый капюшон. Цвет глаз был пронзительно зелёным без зрачков с тёмными склерами, что гипнотизировало и притягивало её. Он окинул девушку презрительным взглядом и горько усмехнулся. Мэй чётко запомнила его слова: «даже если ты умрёшь, то выручка от тебя будет мизерной». Его интересовали только деньги… Тем не менее, отговорить её он смог и даже забрал к себе домой. Первое время ей казалось, что он будет использовать её как грязную распутную девку, но как оказалось, мужчина был совершенно другим. И как же она была удивлена, когда начала получать заботу и поддержку с его стороны… Полгода спустя — Мэй, — послышался голос мужчины из прихожей, — я дома! Стоило ему сбросить плащ и пройти в комнату, как на спину с радостным визгом запрыгнула крохотная девушка с русыми волосами. Рефлекторно Какузу придержал её рукой и аккуратно спустил на пол. Ни проронив, ни слова, он медленно наклонился и, заключив Мэй в объятия, нежно поцеловал. — Я скучала, — прошептала девушка, отрываясь от губ мужчины. — Ужинать будешь? — Ещё спрашиваешь?! — Ухмыляется Какузу и выпускает девушку из объятий, но тут же напрягается, завидев на запястье возлюбленной бинт. — Что произошло? Ты опять за старое? — Н-нет, — напугано начала оправдываться она, вглядываясь в его восхитительные глаза, — я же обещала тебе, что больше не буду. Это меня пёс поцарапал.       Чтобы убедить мужчину в правдивости своих слов, девушка сняла бинт. Обнажив кожу, она продемонстрировала рваную рану на запястье, на фоне зарубцевавшихся шрамов. — В приют привезли нового питомца. Он был напуган, а я попыталась успокоить, но не получилось. Ничего страшного, правда, — постаралась успокоить возлюбленного, девушка, — заживёт. — Ты должна быть осторожной, — погладив Мэй по щеке, проговорил Какузу, вглядываясь в её бледные зелёные глаза. Он всегда восхищался их цветом. В них таилась необычайная красота, которую не каждый способен увидеть. Но он видел, — может, уйдёшь с работы? Денег, что приношу я, вполне хватает. — Какузу, милый, мне же нужно чем-то заниматься помимо хозяйства, — она нежно коснулась смуглой шеи, той, что не скрывал ворот его кофты, — приют — это моё хобби. — Твоё хобби не должно вредить тебе. На твоих руках и без того достаточно шрамов. Я хочу для тебя лучшего.       Девушка посмотрела на него с благодарностью и теплотой во взгляде, а потом крепко обняла. Этот человек изменил её жизнь на «до» и «после». Каким бы жестоким и грубым он не был к окружающим, с ней он превращался в чуткого и заботливого мужчину. Она была слишком глупа, когда безжалостно резала запястья, не оставляя на себе живого места, а он слишком добр к ней, продолжая из раза в раз тратиться на заживляющие мази. Шрамы на запястьях были для неё воспоминанием о том, что даже в самые паршивые и ненастные будни найдётся тот, кто поможет тебе справиться с этим и залечить не только внешние, но и душевные раны.