Часть 1

Катара видела, как Аанг сначала ударил Зуко кулаком в плечо во время тренировки. Она подумала: так и надо, хотя и меньшим из всего, что ей хотелось, был тактильный контакт кого бы то ни было из её друзей с Зуко. Тем более того, кого их команда берегла больше всех. Она плохо спала, и дело было далеко не в июньской жаре огненного острова. Катара просыпалась от каждого шороха, к удивлению Аанга передвинула свой спальник ближе к его и отдоходила разве что по делам бытовым и гигиеническим. — Он был близок к нашей смерти. Ближе, чем мы сами, — говорила она Аангу в обед, когда они вдвоём почти что медитировали на выступе скалы, куда пробирался ясный дневной свет. Почти что потому, что Катара и не думала затыкаться, забыв про позу лотоса. Аанг внимательно слушал её и хмурился. Как слушал он и рекомендации Зуко по освоению последней стихии. И, к огромному разочарованию Катары, ему Аанг перестал хмуриться первее. Она забыла, что у них была какая-то разница в возрасте, — разве что в росте. Зуко был выше и её брата в том числе, что немало того злило. Катара со своей асоциальной скалы наблюдала как бы невзначай за ними. Была такой злой, что очевидная неловкость и дёрганность Зуко, сравнимая лишь с её собственной, оставалась ею незамеченной. Аанг, как всегда, видел и чувствовал всё вперёд всех. Катара хотела сказать, что всё ошибка. Что она тоже поверила ему, но, видимо, не в том месте и не в то время. Едва воспоминания о пещерах со сталактитами оживали, она не могла контролировать свою всепоглощающую ярость. Уже на Угольном острове она сорвалась. — Он ударил тебя, — она обошла Аанга со спины и ткнула пальцем в шрам на позвоночнике, — вот сюда. — Фактически, — поправил Аанг, — это была его сестра. Сестра, не сестра, — какая разница? Катара на самом деле хотела растерзать его, не дожидаясь конца обучения. Она и затеяла этот разговор, потому что увидела то, что предпочла бы выковырнуть из своей памяти, как Тоф — лук из супа. Наощупь, естественно. Аанг хотел примирения едва ли не больше, чем Зуко, стремившийся к нему не по заветам воздушных монахов, а по зову совести и сердца. Если бы это был не Аанг — если бы это был не он! — Зуко никогда бы не получил прощения. Они сражались относительно серьёзно, тренируя какой-то стандартный выпад, и в какой-то момент Аанг заключил его в захват, из которого Зуко пытался безуспешно выбраться: аватар повис на нём, как макака на пальме. Спустя несколько минут бесплодных попыток, тело Зуко, наконец, обмякло, и он распластался на земле. Катара, наклонившись вперёд, прищурилась. Зрение на таком расстоянии сдавало. Зуко похлопал его по спине, и Аанг поднялся, тут же выставив вперёд ладонь. Принц Огня схватился за неё, и Катара видела, как напряглись мышцы их плеч от взаимной тяги. Они встали рядом, замерев на пару мгновений, а затем разойдясь на исходные позиции, оставив очевидную недосказанность. Бедная Тоф, которую Зуко обжёг, думала она. Себя Катара бедной не называла, она называла себя не иначе как злой. Из злости росло другое странное чувство. Аанг смотрел на неё, видел эту совсем не романтическую ревность, и недоумевал. Он клал ладонь ей на плечо, между лопаток, улыбался, почти как улыбался Зуко. Не гладил, чувствуя, что это лишнее. После танца народа огня перед всей той толпой школьников, чувство между ними будто лишилось напряжения, успокоившись. В штиле Аанг воспринимал минимальные изменения подобия ветра вокруг. Когда Зуко предложил помочь ей отомстить, она соглашалась с абсолютным пониманием, что его жест ничего, совсем ничего не изменит. Пусть она и увидит это животное, пусть пронзит его сердце острыми льдинами или заставит кровь в жилах закипеть и вытечь через естественные отверстия, злость на самого Зуко совсем не изменится. Бурление внутри всё не иссякало, хоть она и не спала больше суток. Катара постоянно думала о том, как будет прикрывать свою спину от Зуко, который в любой момент мог ударить. А если не бил, то, она делала вывод, что выжидал. Как выжидал с Аангом, принимая его объятие на земле похлопыванием по спине. — Я первая поверила тебе, — прошептала она ночью свои мысли, когда Зуко спал в седле, а она управляла Аппой. Катара стиснула зубы: — Не сосчитать, сколько раз я пожалела об этом. Она смотрела, смотрела в лица этих монстров, чья жестокость была не постижима даже для животных. Когда их цель, мерзкий немощный старик, заговорил об обмене его жизни на жизнь его матери, с которой они до этого наблюдали полуссору, по-видимому, являющуюся обычной манерой разговора, Катара вдруг ощутила в ладонях покалывание: магия как никогда рвалась причинить боль. Но в итоге, спросив себя уже, кажется, в сотый раз, Катара отступила. — Я отличаюсь, я отличаюсь, я отличаюсь, — бормотала она одними губами, когда они с молчаливым Зуко направлялись обратно к спрятанному в роще Аппе. Аанг никогда бы не заподозрил её в убийстве. В последнюю очередь — в акте мести, обёрнутому в кровавое убийство старого монстра. Она не сразу услышала, как её окликнули. — Ты действительно этого хочешь? — он тут же поправился, вставив частицу «не». Катара остановилась, и Аппа вопросительно поднял свою огромную лохматую морду. Она медленно развернулась. Заметив, что всё это время сжимала кулаки, как будто держала в них себя, Катара разжала их. Руки безвольно повисли вдоль тела. Впервые она видела лицо Зуко совсем другим. — Спасибо, — без усилий поблагодарила Катара, сморгнув мнимую вину, — но я не чувствую, что могу тебе поверить… даже сейчас. Зуко ответил без раздумий: — Я и не ждал. Катара расплылась в улыбке. — Это же неправда. Зуко отвёл взгляд, пожав плечами и изобразив кривое подобие улыбки. Аанг ни разу не отказался от этой улыбки. Кажется, с неё он и взял своё желание всё изменить в их странных, ранее на грани односторонней ненависти, отношениях. Она никак не могла поверить, что Зуко мог настолько желать взаимности в... положительном ключе. Хотя, если верить дяде Зуко и Тоф, ещё как мог. Но Катара отказывалась думать о нём и его не нужных никому желаниях. Единственное, что сейчас имело значение, — благополучие и безопасность Аанга. Катара подошла к нему, думая о той сцене, свидетелем которой недавно стала. Она была чуть выше Аанга, а Зуко был выше их вместе взятых. С поиском хорошего в людях они с Аангом справлялись лучше всех, да только в этот раз она ему уступила. Руки Катары покрылись мурашками, когда она представила свои руки его руками, покрытыми голубыми татуировками. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, едва Катара впустила на минуту намного более комфортное ей чувство, чем злость. «Я — это ты, Аанг», — подумала она, и скользнула объятием под руками Зуко, обняв его параллельно позвоночнику. Его ладонь, прижавшая её за талию ближе, была невыносимо приятной. Она впервые была к нему так близко со времени заточения в пещерах Ба Синг Се, и его запах кожи ничуть не изменился. Он был, и это был не кислый пот, который она регулярно нюхала у своего брата и Тоф. Катара знала, что, попроси она, Аанг никогда бы не отказал ей в одолжении собтвенного тела. Зуко уткнулся носом и губами в пробор её волос, задышав. Его лицо, сколько бы она ни вглядывалась, сейчас не походило на звериное или хотя бы злое, даже когда он переспрашивал её про месть. А объятие и дыхание были такими тёплыми, что на секунду Катара задумалась, все ли огненные маги способны так согреть даже в дождь. — Я сейчас — Аанг, — на всякий случай уточнила Катара громче обычного шёпота, чтобы он услышал сквозь гул дождя. Зуко не стал возражать и вообще как будто остался не впечатлён подобным откровением. — Ладно, — просто согласился он, не сжимая крепче и не ослабляя хватки, пока Катара расслабляла непроизвольно сжавшиеся кулаки у него под лопатками, накрывая их выступы под кожей и одеждой. Узел в груди немного ослаб. Сегодня ночью она, возможно, сможет лечь в своём обычном месте и повернуться к Зуко спиной. Если она — Аанг, то сможет его защитить с любого расстояния.