Прежний мотив, но новый пафос

О, как напугана, как смущена Твоим сиянием. Алтарь и храм разрушен. С меня сорвалась эта пелена Стыда и скромности, которой крыла душу, Скрывала наготу и чувственность мою. Твой свет терзает разум словно сокол Сразивший агнеца. Я в исступлении пою Тебе молитвы, и разбив колени об пол Склоняюсь, в низости своей клянусь, В недосягаеом величии святыни. Я так краснею, о, я так боюсь! Казаться богохульной, но отныне Я стёрла в памяти все прошлые псалмы. В моих ушах звучит мотив единый. И он твердит: "Нет в твоём мире "Мы"! Есть только страсть и дух непобедимый Прекрасного, скупого восхищенья." И звон тот разливается внутри. О, если Бог устал лишь в воскресенье, С какой неистовостью он тогда творил?! С великой яростью, не зная сна и боли Он возводил, крошил и вырезал миры Где грех, предательство, любовь, восторг и горе Держались за руки! Истерзаны дары Что он задумал как спасенье и награду. Но можно ли винить теперь уродство? Я миру без изьяна не была бы рада. Но надо мной обман имеет превосходство. Нелепость заблуждения толкает меня ниже, Вжимает в дно душевного позора И каждый раз, когда становится все ближе Его подвалы открывались взору. В чем стыд? Он в том, что я забыла Кто я и в чём мои устои. В самой себе я так нелепо заблудилась Споткнулась там, где было лишь простое. Я шла на ощупь ненавидя слепоту Которой я себя же наделила. Но вдруг луч света разрезает темноту То для меня перерожденье было. И наконец, я наконец увидела тебя! Не зная имени, происхождения и рода Но я была так рада и, разительно любя, Отдала всю вновь обретенную свободу. Вопела рабство, наготу и уязвимость. Но я считаю что оправдан приговор. Ведь делает живой меня ранимость, Боль узника и палача топор.