Цена

      Как часто оказывается, что главное — это обычно не то, на чём мы привыкли концентрировать свое внимание? Пожалуй, слишком часто. Но никогда не поздно опомниться и переосмыслить все свои ценности, цели и взгляды на жизнь. Всегда желая достичь результата, зачастую люди не видят то, что находится у них под носом. А что там? Камни под ногами? А посмотреть на камень под другим углом? Удивительно, но, изменив ракурс, можно открыть мир для себя заново. Маленький камень на пути, будь то просто лежащий под ногами, отлетевший от колёс машины или запущенный блинчиком по глади воды, может помочь сделать большие и даже неожиданные выводы. Вероятно, большинство людей устроены так, что для того, чтобы оценить счастье, его нужно потерять. Свободу, воздух, лучи солнца, радость от встречи с близкими, моменты искренних разговоров на кухне, внимание, поддержку, любовь… Только тогда, когда в душе образуется пустота, большая зияющая дыра, приходит осознание того, насколько ценно ходить, дышать, щурить глаза от солнца, как много значит встречать рассвет, готовить завтрак, ценить заботу, слушать и быть услышанным, видеть родную улыбку, которая, ты знаешь, предназначена лишь тебе.       Улыбка… Его чертовски обворожительная улыбка, которую он редко кому показывает, но никогда не отказывает в ней Юле. Всё ведь началось с неё, только когда? Тогда, много лет назад на «Фабрике», или совсем недавно, когда они сидели в очередной раз у него дома поздним вечером и обсуждали что-то совершенно глупое? А важно ли это сейчас, когда они оба, совершенно измотанные за день, сидят в кабинете врача, выслушивают нотации по поводу отказа от госпитализации, но совершенно поглощены взглядами друг друга? Конечно, нет. Жизнь приняла жёсткие меры, чтобы они наконец увидели чувства друг друга и прекратили жалеть себя. Болезненный урок, благодаря которому они сделали верные выводы. ***       Как бы Марк ни дорожил общением с Сергеем, он старался свести всё своё общение с ним к минимуму. Не потому что его друг плохой человек или просто что-то не то сделал, а потому что он сошёлся с бывшей Тишмана. И это была даже не банальная ревность, только не теперь, когда сердце и разум вот уже несколько месяцев к ряду занимала одна конкретная особа. Всё было куда проще: она причинила Марку слишком много боли, полоснув отравленным ножом по ранимой душе, которую после мужчина спрятал ото всех, даже от друзей и родных. Но не мог спрятать от ставшего теперь самым главным и желанным человеком в его жизни, благодаря которому он был готов делиться частичкой своей души. Юля, казалось, видела его насквозь. Всегда знала границы, когда ему нужна поддержка, знала каждое слово, которое нужно сказать в таких случаях, знала его до самого нутра, каждый миллиметр его глубины.       Зачем он согласился встретиться с Оксаной, мужчина и сам не знал, хотя всё его естество кричало, что не стоит идти, не о чем с ней разговаривать. Но повёлся…       Она выбрала странное место для встречи. Место, которое вызывало ностальгию у Марка. Старая заброшенная школа, в которой ходили призраки прошлого, как его, так и чужие, и жили оставленные своими хозяевами собаки и кошки. Тишман недавно созванивался с другом, и тот поделился с ним своими переживаниями: Оксана стала странно себя вести и практически постоянно расспрашивала Сергея о Марке и его жизни. — Привет, — из-за неожиданности по спине Марка пробежал холодок, но внешне он остался непоколебим. ***       Подъехав на место, что указано в сообщении, она увидела машину Тишмана и оставила мотоцикл, который взяла в аренду, чуть дальше, за ограждением. Иногда она баловалась скоростью, чтобы побыть в своих мыслях без лишних вопросов от других, вот и сегодня так сложилось, пока ей не пришло странное СМС. Место странное — заброшенная школа. Марк рассказывал ей про него однажды: здесь, по его словам, он любил бывать наедине с собой, когда Тишману ещё и двадцати не было, и здесь же он впервые признался в чувствах своей первой любви. Этот разговор был очень давно. Тогда она только собиралась перебираться в Америку…       Юля совершенно не была уверена в той причине, по которой повелась на то сообщение с неизвестного номера: «Марк не тот, кем кажется. Я сама обожглась.», время и адрес. Или знала?       Друг… Это слово так часто звучало из их уст по отношению друг к другу, что просто въелось в кости. Но сердце не обманешь — с недавних пор оно неистово любило. Любило конкретно этого мужчину. Только голос разума, наступая на горло сердцу, с большим трудом заглушал ласковую мелодию любви, как только Тишман оказывался рядом. Ведь это было неправильно, это было невыносимо. Невыносимо было испытывать к другу совершенно не дружеское влечение, испытывать даже что-то более глубокое нежели любовь, нечто гораздо большее чем обычная любовь. Но неправильно ли?       А это сообщение… она не понимала, откуда у той девушки её номер. Однако Паршута доверилась интуиции, и вот сейчас она медленно шагала к входу заброшенного здания. Отчего-то ей не было страшно, хотя место, надо признать, казалось жутковатым. Всё будто застыло во времени: старые стулья и советские парты, пожелтевшие исписанные красивым и аккуратным почерком листы, вырванные из тетрадей. Хотя Юля и не знала, куда идти, ноги сами несли её, и спустя пару минут она услышала доносящиеся голоса. Женский и мужской. Второй определённо принадлежал Марку. Сначала она хотела выйти и раскрыть свое присутствие, но что-то её остановило, и она осталась стоять за стеной, разделяющих ее и двух людей, ведущих диалог. — Ты так и будешь молчать? — первым услышанным голосом был голос брюнетки. — Я люблю тебя. Как прежде. Ничего не изменилось. Несмотря ни на что, — земля ушла из-под ног, а в горле тут же встал ком. Марк говорил размеренно и уверенно, отчего стало ещё хуже. Так может говорить только человек, полностью уверенный в своих чувствах.        Услышав это, Паршута поняла, что мучить себя она не собирается. За свою жизнь она слишком часто обжигалась, и сердце ныло от каждого шрама, оставленного мужчиной. Марк, конечно, вряд ли бы намеренно захотел сделать ей больно, но Юля понимала, что это только её проблема из-за внезапно (внезапно ли?) возникшей и нахлынувшей любви, и чувствовала, что свежая рана была горяча от полоснувшей стали ножа судьбы. А что она хотела? Что друг просто ни с чего упадёт перед ней на колени и признается, что любил долгие годы? Нет. Конечно же, нет. Это были лишь мечты. Самая сильная надежда, что почти умерла от слов, произнесенных любимым мужчиной. Сорвавшись с места, Юля побежала как можно скорее к своему мотоциклу. Облезшая краска коридоров заброшенной школы не кончалась, на одном из поворотов Юля поскользнулась на разбитом окне коридора, в руку впился осколок стекла, отрезвляя немного разбушевавшиеся мысли. Вытащив его, она выругалась от невозможности найти выход из лабиринта поворотов и дверей с первого раза, а когда Паршута всё же сделала это и добралась до двухколесного коня, то глаза уже застлала пелена слёз. Стирая с щёк влажные солёные дорожки, она мешала их с кровью, текущей из пореза на уже онемевшей руке. Разум начал взывать к ней, и тогда Юля просто решила отключить все свои эмоции. Слишком больно. Пусть она всё это выдумала сама, замечталась о большем, но всё в одночасье было разрушено, а бабочки в животе умерли, так и не долетев к тому, кто их создал. Теперь она просто хотела добраться до больницы: рана на руке была чересчур глубокой, чтобы просто обработать ее подручными средствами дома, но рана на сердце куда глубже… Один глубокий вдох, прикрытые глаза, шлем теперь запачкан алой кровью. Вода, оставшаяся в сумке на мотоцикле, была вылита на порезанное место, чтобы хоть как-то промыть, а платок, который был на шее, оказавшись в зажатом кулаке, быстро окрашивался в красный, немного останавливая кровотечение. Затем только боль в ладони, не позволяющая нормально держаться за руль, звук ревущего мотора, заглушающего остатки мыслей о Марке, его голос. *** — Это ты хотела услышать? Как бы ты ни старалась, этого никогда не произойдёт. Ты изменила мне. Я простил тебя, но больше места для тебя в моей жизни нет, в моем сердце нет. Его давным-давно заняла другая, — Марк был просто в бешенстве. Какого черта она позвала его сюда? Какого черта он поехал? Пульс так шумел в ушах, отдавая лёгкой дрожью по всему телу, что трудно было услышать и сконцентрироваться на Оксане. — Дай угадаю, великолепная Юлия Паршута? — Марк с силой сжал кулаки, а губы вытянул в тонкую побелевшую полоску. Эта женщина была совершенно недостойна произносить имя самой лучшей из тех, кого он знал. — Ооо! По глазам вижу, что она, — девушка сложила руки на груди и смотрела свысока, словно только что победила. — Так она слышала, что ты мне сказал про любовь, про всё остальное и убежала. Я, конечно, рассчитывала, что она увидит, как ты выходишь из себя и, возможно даже, бьёшь кулаком в стену, как это было тогда. Ты же помнишь? Но знаешь, получилось всё даже куда лучше. Ты, дурак, не признался ей, что любишь, потому что боялся невзаимности? Что ж, поздравляю, потому что не заметить её чувства к тебе мог разве что великий слепой, — глаза мужчины расширялись с каждым сказанным словом. Юля была здесь? Лучше бы он полностью обрубил всю связь со своей бывшей, но ведь думал, что потеряет друга, который сейчас состоял с ней в отношениях. Жестокая судьба распорядилась так, что изменив Марку, она не осталась с любовником, а спустя какое-то время сошлась с его другом. Ох, как же он был зол. И да, костяшки его пальцев стали настолько белые из-за того, что он сильно сжимал руку, вспомнив тот самый день, когда узнал об изменах. А теперь эта… женщина решила испортить его жизнь. — Замолчи… — отрицание. Марк не мог поверить, что Юля была тут и всё слышала. Нет. Оксана точно врёт. Откуда она могла знать, что Юля убежала? Он сейчас что? Поверил, что она здесь была? Но нескончаемо лившиеся высокомерие и желчность вывели мужчину из своих размышлений слишком быстро. — Я долго следила за вами обоими. Хорошая вещь — соцсети. Куда не глянь, всюду информация. Но и не без добрых людей этот мир, общие знакомые рассказали мне столько замечательных историй! Представляешь, я теперь даже знаю где она живёт: улица, дом, подъезд, этаж, квартира. Я знаю вообще всё! Ох, видел бы ты, как она смотрела тебе вслед каждый раз, когда ты подвозил её и не заходил на лишние пять минут. И какое же тогда ликование было у меня, что ты как был кретином, так им и остался, — хищный оскал был на её лице. Победная улыбка женщины сильно злила Марка. Как она посмела? Она ненормальная, одержимая. — Я сказал закрой рот! — А ещё я знаю, что ей было сегодня больно видеть. Твоя бедная Юлька, которая немало настрадалась за жизнь от рук мужчин, буквально минуту назад получила самый отвратительный ответ на все вопросы о своих чувствах, причём лично от человека, которого она любит, от тебя. Да, Марк, не от кого-то другого, а от тебя. И ты только представь, как она сейчас едет, вся в слезах, а причиной этих слёз, причиной её боли являешься ты, мой дорогой. Господи, какое же это удовольствие. — Ты просто больная, — будучи больше не в силах слушать это всё, он рванул с места, не желая когда-либо вообще видеть свою бывшую. Он обязательно расскажет о её выходке Сергею и посоветует обратиться к врачу, но это будет потом.       Марк бежал сломя голову, лишь бы успеть объясниться. Его молчание слишком затянулось и привело, наверное, к худшему раскладу из всех возможных. Состояние такое, словно он перед плахой, готовый лишиться головы, но не знающий свои последние слова. В одном Оксана была права: он идиот. Самый настоящий заигравшийся идиот. Вместо того, чтобы взять себя в руки и выложить всё, как есть, он лишь заставил страдать не только себя, томно вздыхая после каждого вечера расставания, но и Юлю. Это было эгоистично с его стороны, утаивать свои чувства, но понял Тишман эту суть только сейчас. Казалось бы, взрослый мужчина, а ведёт себя так, будто пацан зелёный. Ой, и натворил же он дел. Расхлёбывать придётся очень много, но быстро, чтобы эта история закончилась не настолько плохо, чтобы он потерял все связи с его девочкой.       Выбежав из здания, которое он знал, как свои пять пальцев, Марк увидел знакомый силуэт, пока где-то далеко прогремел гром, который предвещал скоро нагрянувшую грозу, и попытался докричаться до Юли, но его голос заглушил шум мотора. Как бы Тишману хотелось, чтобы эта всё оказалось лишь ночным кошмаром, ему хотелось проснуться в своей постели и побежать целовать каждый сантиметр рук Юли, стоя на коленях и признаваясь в том, о чём не мог сказать раньше, извиняясь за всё, за каждое мгновение боли, за всё молчание. Он как никогда ясно чувствовал свою вину.       Марк стремился к мотоциклу, на котором была Юля, но не успел. Чертыхнувшись, он неожиданно быстро сообразил, что нужно попытаться догнать её на машине. Хотя это было практически невозможно: простой автомобиль, за рулём которого обычно аккуратный водитель, и мотоцикл, который, по меньшей мере, просто напросто манёвреннее на дороге.       Из-за нервов Тишман выронил ключи, а когда стал заводить машину та, как на зло и будто в фильме, не работала. Марк не мог успокоить бешено колотящееся сердце. Ему было жизненно необходимо догнать Юлю, чего бы это ему ни стоило.       Увидев в зеркале заднего вида Оксану, не спеша вышедшую из старой школы, Марк покачал головой. Всё же прошлое нередко даёт о себе знать, а в его случае портит его настоящее и будущее.       Яростно побив руль и откинувшись назад на изголовье сидения, Тишман закрыл лицо руками, надавив на глаза пальцами до разноцветных кругов. Затем осознал, что не хочет так просто сдаваться. Он обязательно догонит Юлю. Обязательно. Нужно только… в этот раз машина завелась с пол-оборота, и, не теряя времени, мужчина вдавил правую педаль в пол, до упора.       Странно, но машин практически не было на дороге, что несказанно радовало Марка. Буквально через пять минут, на одном из светофоров, он заметил красный мотоцикл, но не успел нагнать, так как загорелся зелёный. Наплевав на все правила, Тишман старался как можно ближе подъехать к Юле. Но та раз за разом уходила. Даже звонки не помогли хотя бы немного затормозить её. Она игнорировала сотовый. Оно и немудрено. Оставив попытки отвлечь Паршуту звонком, Тишман полностью сконцентрировался на дороге, где стало уже заметно больше авто после десяти минут «погони». И вот, когда Марк уже почти сравнялся с красным мотоциклом, машина не вписалась в поворот: случилась авария со встречной большой иномаркой. Из-за удара даже пристёгнутый ремнем безопасности он сильно ударился о руль грудью, настолько, что дышать было практически невозможно и слишком больно. Тишман сам не понял, как выбрался из дымящейся машины. В ушах стоял дикий звон, крики людей вокруг давили сильнее боли. Мужчина лет пятидесяти, кажется, хозяин второй машины, быстрым шагом приближался к Марку, сумевшему добраться до серого забора, который отделял тротуар и проезжую часть, и сесть, прислонившись к нему. Кто-то из прохожих стоял около Тишмана, звоня, вероятнее всего, в экстренные службы. Ещё один, совсем молодой парень, убрав телефон, бил Марка по щекам, чтобы тот не терял сознание. И за секунду до того, как покрасневший второй участник ДТП был готов открыть рот, чтобы заорать. Щёки Марка обдало тепло касания родных рук. Юля. Только она могла так. Тишман с трудом сфокусировал взгляд на девушке, но не смел остановить улыбку. — Ты здесь, — сказав всего два слова, Марк закашлялся, и это вызвало новый приступ боли в груди. — Тише. Тише, милый, — Юля плакала, он видел, что она плачет. — Скоро тебе помогут. Потерпи немного. Только будь в сознании. Слышишь? Останься со мной. ***       Обычно мотоцикл помогал ей оставаться наедине со своими мыслями, но в данный момент она хотела убежать от них.       Сильный хлопок. Внезапный и громкий. Мотоцикл резко затормозил, камень, отлетевший в зеркало, разбил его, не позволяя взглянуть на произошедшее за спиной, и Юля, быстро стянув шлем, обернулась назад, отъехав немного в сторону от основного потока машин. Авария на перекрёстке, который она только что проехала. Сердце пропустило удар, а осознание, кому принадлежит более пострадавшая машина, накатило стремительно и слишком сильно, словно цунами от которого не скрыться. Первое, что Паршута почувствовала, выныривая из ступора, — страх. Девушка пыталась делать всё быстро, но из-за переживаний за жизнь Марка руки не слушались. Всё ещё кровоточивший порез на собственной ладони остался забыт. Гадкие и совсем не успокаивающие мысли лезли в голову и сменяли друг друга, оседая вязким чувством стыда, вины (почему именно так, Юля и сама понять не могла) и гнетущим неведением. За пару минут собравшаяся толпа не давала прохода, и девушка всеми силами, чуть ли не на пределе возможностей расталкивала зевак, чтобы только увидеть живого Марка. Лишь бы он только оказался жив…       Взгляд упал на него, сидящего у ограждения. Ноги будто налились свинцом, и Юля остановилась на месте. Сердце защемило от вида держащегося за грудь и зажмурившегося от боли Марка. Кто-то из прохожих пытался что-то спросить у него, хлопая по щекам, но, судя по лицу Тишмана, тщетно. Увидев озлобленного мужчину, тучей двигающегося прямо на Марка, Паршута со всех ног побежала к нему, и, когда уже оказалась рядом, бросила такой яростный взгляд в сторону решительно настроенного хозяина иномарки, что тот растерялся и, махнув рукой, свернул в сторону одного из очевидцев, который, разговаривая по телефону, объяснял полиции, где произошло ДТП и остальные подробности.       Перевязанная ладонь перестала ныть, как только девушка взяла руку Марка в свою. — Всё хорошо, мой хороший, — шептала Юля, — всё хорошо. Посмотри на меня, — Юля здоровой рукой аккуратно повернула его голову на себя. — Ты здесь, — совсем обессиленно выдавил из себя Марк, а после жутко закашлялся, и было видно, что это доставило ему новую порцию боли. Всё внутри Юли сжалось, все её проблемы стали неважными, все её поспешно принятые решения забыты. Сейчас не время для гордости, лишь бы только с Марком всё было хорошо. — Тише. Тише, милый, — непрошенные слёзы потоком стекали по щекам. Сейчас Юля могла потерять самого дорого человека, а потому каждая проведенная рядом с ним секунда за все эти года стала бесценной. — Скоро тебе помогут. Потерпи немного. Только будь в сознании. Слышишь? Останься со мной. Да кто-нибудь вызовите гребаную скорую?! — это была практически истерика. Юля кричала от беспомощности: её телефон разрядился, а другие люди лишь стояли рядом, охая и прикрывая рты руками, кто-то снимал происходящее на камеру смартфона. Жестокая реальность. — Успокойтесь, всё будет в порядке. Я позвонил сразу, как только увидел, — парень, который ранее пытался не дать Тишману отключиться, положил руку на её плечо. Паршута с благодарностью посмотрела на молодого человека, но тут же вернула взгляд на измученное лицо. Сердце чуть ли не выскакивало из груди, смотреть на страдания Марка было пыткой. Как же мелочны все проблемы оказались перед страхом потерять любимого. Словно сквозь толщу воды, откуда-то издалека послышалась сирена. — А вот и скорая. Ему обязательно помогут, не переживайте. — Спасибо… — еле слышно сказала дрожащая Юля. Врачи скорой помощи достаточно быстро оказались рядом. — Девушка, отойдите! — приказным тоном сказала женщина в возрасте, уже открывая чемоданчик. — Лёня, беги за носилками; юноша, вы поможете донести его до машины, — раздав приказы, сделав первичный осмотр и вколов, видимо, обезболивающее, женщина обратилась к сжавшейся Юле, стоявшей чуть позади и обнимающей саму себя. — Кем вы ему приходитесь? — Я… — кто она ему? Подруга? От нерешительности ответа она получила скептический взгляд от фельдшера, но Марк, которому, судя по всему, стало чуточку легче, ответил за неё. — Это… моя жена… — слова были кое-как произнесены, но ошарашенные взгляды были у всех. Юля вовсе пошатнулась и чуть не споткнулась, сделав шаг назад, но была поймана всё тем же парнем. Может, Паршуте показалось, но лёгкая улыбка, та самая, которую он дарил только ей, коснулась его губ. — Будущая, — и снова он зажмурился от боли. — Ладно, поедете с нами. Что у вас с рукой? — скорее всего, женщина работала на скорой не один год. Напоминание о травме заставило физическую боль вновь нахлынуть. Юлю опять пошатнуло, перед глазами начало плыть и темнеть. — Так! Не теряем сознание! Вы из-за этого столкновения пострадали? — отрицательное мотание головой.       Врач развернула пропитанный кровью платок, сурово покачала головой и первично обработала рану, когда пришёл её коллега. Он и молодой человек уложили Марка на носилки и отправились в сторону машины скорой помощи, а женщина помогла Юле сесть на место сопровождающего, после чего связалась с диспетчером. Паршута не слышала, о чём они разговаривали с диспетчером, водителем и вторым скоропощником, в голове набатом звучали слова «моя жена». Неужели, она была всё это время не права и чуть не поплатилась за это? Чувство вины заставило её щеки гореть, но где-то глубоко была и радость, что всё взаимно, что всё ещё будет. Вера и любовь заняли своё законное место внутри. Из раздумья её вывело касание холодных пальцев. Марк смотрел на неё так открыто, и в его глазах цвета моря она видела все его чувства: боль, любовь, вину, надежду, сожаление. Всё, что ему удавалось скрывать от неё даже в моменты самой большой уязвимости, теперь было открыто ей. Тогда Юля окончательно убедилась в том, что всё это правда. И взаимные чувства, и, к сожалению, авария. — Я люблю тебя, — одними лишь губами произнесла Юля, сжав ледяные пальцы в горячей руке, а Марк понял всё, что осталось невысказанным и с облегчением вздохнул, насколько ему позволяло его положение. ***       И вот теперь они оба, сидя в больнице и получив медицинскую помощь, смотрят только друг на друга. Каждый — на свой собственный маленький мир. По словам врачей, Марк легко отделался, получив лишь ушибы и три трещины в ребрах; Юле же уже как следует обработали порез, наложили швы. Пытавшийся ранее уговорить Марка на госпитализацию, врач лишь угрюмо смотрит и пожимает плечами, чуть ли не умоляя не перенапрягаться, а Юля обещает доктору, что проследит за «своим женихом» и теперь уже точно не оставит его без присмотра.        Возможно, мудрые люди умеют делать выводы до того, как у них почти отобрали что-то дорогое. Печально, что Юля осознаёт только сейчас, чего именно ей стоила бы ошибка молчания. Терять близких и дорогих людей всегда сложно, но потерять любимого человека, потерять его… слишком тяжело даже представлять такое. Потому впредь она не совершит подобную глупость, не станет молчать о своих чувствах, будет говорить дорогим людям такие простые, но важные три слова «я тебя люблю».        Марку правда легче. Легче на душе, да и тело уже почти не болит. Возможно, это действие уколов, но Тишман предпочитает думать, что так на него влияет Юля. Рядом с ней ему так хорошо, и теперь он по-настоящему счастлив, по-настоящему ощущает вкус жизни, особенно после того, как чуть не лишился ее. Жаль только, что любовь друг к другу открылась только благодаря таким неприятным событиям.       Говорят, что, чтобы увидеть свет, нужно пройти через тьму. Но чёрные дни рано или поздно заканчиваются, уступая место светлым моментам. Какими бы страшными и болезненными ни были испытания, уготовленные судьбой, теперь каждый из них — и Юля, и Марк — пройдут их вместе, рука об руку. Теперь они, возможно, самая большая слабость друг друга, но не менее большая сила и надёжная опора. Их любовь — главная ценность в их истории.