- Нет, ну ты слышал, что этот очкарик сказал?

Пилюлькин сидел за столом, подперев подбородок рукой. Он был чем-то очень расстроен и практически не притронулся к чашке с уже остывшим травяным чаем, который ему любезно предложил сидящий напротив Стекляшкин. — Пиль, ты чересчур близко к сердцу все принимаешь. Ну подумаешь, Знайка отказался праздновать свой день рождения. Да, это, конечно, очень грустно, но ты же его знаешь — ради работы готов пожертвовать всем! А сейчас у него как раз в самом разгаре очередной эксперимент… — Поэтому даже в свой день рождения нельзя посвятить его себе и своим друзьям? — перебил его доктор, вскидывая на астронома взгляд своих внимательных серых глаз. — Я тоже занятой коротышка, но в мой праздник не сижу в медпункте, а веселюсь и радуюсь вместе со всеми, т.к день рождения бывает только раз в году и его нельзя просто взять и пропустить! — он стукнул по столу кулаком, из-за чего кружка с чаем подпрыгнула и выплеснула часть своего содержимого. Пиль цокнул и поднялся с места, направляясь за тряпкой, чтобы вытереть последствия всплеска эмоций. — Ну и что ты предлагаешь? Вытащить его силой из комнаты? Тебе то в обычные дни это удаётся сделать крайне редко, что, думаешь, на этот раз он не найдёт кучу аргументов в защиту своего права на одиночество? — Стекляшкин сощурился и сделал большой громкий глоток чая. Пилюлькин от этого звука раздражённо поморщился. — Именно поэтому я тебя сюда и позвал, чтобы мы вместе подумали и нашли выход из сложившейся ситуации — доктор вернулся к столу и стал промакивать прозрачную лужицу. — Но пока что ничего вразумительного от тебя не услышал… Астроном хмыкнул, поводив чашкой, чтобы слегка разогнать чаинки на дне. — Я бы на твоём месте просто его не трогал, что и собираюсь сделать — он поднял на доктора взгляд своих хитрых карих глаз, и прежде чем Пиль успел возмутиться, продолжил. — Но подготовил бы ему такое поздравление, после которого ему станет стыдно, что он собственноручно чуть не лишил себя такого подарка… — Ну и что же это может быть за подарок в таком случае? — вдруг Пилюлькин замер с тряпкой в руках, т.к в его голове щёлкнула догадка. Он медленно поднял взгляд на астронома, который самодовольно улыбался. — Ты имеешь в виду… — Да, именно это. Его самое заветное желание. — Но… Ты же знаешь, что в наших краях его не может быть в принципе… — А кто тебе это сказал? — Стекляшкин как-то загадочно улыбнулся и сделал последний глоток, со стуком ставя чашку на столешницу. — Знайка… Да и в принципе по законам природы… — Эх, Пиль, сразу видно, что ты не часто бываешь в Солнечном, а значит, не имеешь достойных связей. Но, к твоему счастью, я не сижу здесь, как на привязи, поэтому таковые у меня имеются — астроном встал из-за стола и потянулся, широко и громко зевнув. — Ну и кто это? — недоуменно протянул доктор, который быстро глянул на часы, убедившись, что действительно уже время позднее и пора бы закругляться. — Завтра узнаешь, если утром не станешь тратить время на бесполезные препирательства с именинником, а составишь мне компанию. Поезд в Солнечный в 9 утра. На вокзале и встретимся. Доброй ночи, а то составленный тобой же режим как-то нелогично нарушать… — махнул он рукой на прощание и зашагал на выход, т.к ему ещё нужно было добраться до своего домика на улице Маргариток. — До завтра… — озадаченно протянул Пилюлькин и тоже направился домой (в медпункт). — «Что же задумал этот любитель ирисок и насмешек над Знайкой? Ну прям заинтриговал…» ***На следующее утро Знайка проснулся намного позже положенного, т.к всю ночь провозился с необходимыми расчетами, да и делал он это, если честно, намеренно. Ему не хотелось спускаться к завтраку, чтобы принимать поздравление, которое ему, несмотря на его вчерашний протест, все же подготовили друзья. Нет, вы не подумайте, обычно Знайка ждал день своего рождения с большим нетерпением. Ему нравилось понимание, что он всем не безразличен, что о нем помнят и ценят, особенно Пилюлькин и Стекляшкин, но в этом году что-то у него почему-то совершенно не было ни настроения, ни желания справлять свой праздник. — «День рождения бывает каждый год, а значит ради такого важного эксперимента его можно разок и пропустить…» — решил он для себя, перед тем как озвучить всем жителям улицы Колокольчиков о своем решении не отмечать в этом году свой день появления на свет. Ученый умылся, оделся и, устало позевывая, спустился на первый этаж. Там на столе он обнаружил праздничный бумажный колпачок фиолетового цвета и небольшой кексик с воткнутой в него свечкой. Рядом с ним была небольшая открытка, на которой большими буквами было написано: — «С днем рождения, Знайка! Пончик и Сиропчик». Знайка сел за стол и надел на голову колпачок, после чего чиркнул спичкой, которая тоже была уже подготовлена заботливыми поварами, и зажег свечку, внимательно наблюдая за пламенем. Спустя несколько секунд он задул ее одним коротким выдохом. — Ну вот и отметили… — довольно протянул он, стаскивая с макушки колпачок и поднимаясь из-за стола. К сладости он так и не притронулся, направившись на кухню за порцией уже остывшей манной каши и стаканом чая. После завтрака он вернулся в комнату и продолжил что-то рассчитывать в своей большой тетрадке в клеточку. ***Доктор и астроном встретились на вокзале ровно в 8:50, как и договаривались накануне вечером. — Доброе утро! — бодро поздоровался с сонным Пилюлькиным Стекляшкин. — Ну что, готов осчастливить нашего зануду? В этот момент к краю платформы с визгом тормозов и клубами белого дыма подъехал поезд, любезно распахивая двери вагонов для пассажиров. Астроном схватил доктора за руку и втащил его в ближайший, тут же плюхаясь на сиденье у окна. Пилюлькин примостился напротив, глядя куда-то сквозь друга. — Доброе… Какое же оно доброе, если я всю ночь промучился бессонницей от того, что ты меня не посвятил в свой «гениальный» план… — насупился Пиль и обиженно скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону окна. — Ой, да ладно тебе! Ладно, сейчас расскажу, раз уж ты такой нетерпеливый… В этот момент поезд качнулся и плавно тронулся, с каждой секундой все больше набирая скорость и унося наших героев в сторону Солнечного города. — Помнишь я вчера говорил о связях? — начал астроном спустя несколько минут напряженного молчания. — Ну помню и что? — Пиль слегка повернул голову, смиряя малыша грозным взглядом серых глаз исподлобья. — Ну так вот. Есть у меня один знакомый по имени Колбочкин. Он — известный химик и может синтезировать практически что угодно! И я уверен, что создать необходимое нам явление для него пустяковое дело! Доктор полностью повернулся к Стекляшкину и кинул на него недоверчивый и скептичный взгляд. — Но ты в нем на сто процентов не уверен, я правильно понимаю? Есть шанс, что мы просто смотаемся в Солнечный, потратим кучу времени, а по итогу притащим Знайке в подарок очередную книжку, которую он либо уже читал, либо прочтет за час и она будет пылиться на полке, как куча других? — Пиль вопросительно приподнял бровь. — Да чего ты сразу то на провал настраиваешься? Я, вот, уверен, что Колбочкин нам поможет. Ты просто не знаешь, на какие чудеса он способен! — Ты, как бы, не забывай, что я тоже в химии имею не маленькие познания… — Ты бы вас не сравнивал — у тебя же абсолютно другой раздел! — Ну ладно, тут ты прав… — сдался Пилюлькин, вновь переводя взгляд на пролетающие за окном пейзажи. — Так уж и быть, поверю тебе на слово. — Да можешь и не верить, т.к сам скоро убедишься в том, что я был прав, прав и еще раз прав! — ухмыльнулся Стекляшкин и тоже уставился в окно. Остаток пути до Солнечного они провели в тишине. Пиль задремал, восполняя недостаток ночного сна, а Стекля размышлял о том, как же уговорить его знакомого дать им то, что они ищут, ведь химик славился своей жадностью и снобизмом, о котором ходили легенды во всех научных кругах Солнечного города. ***Лаборатория профессора Колбочкина представляла собой большое помещение с высоким застекленным потолком, через который весеннее солнышко рассеивало свои лучики, освещая большое количество замысловатого оборудования для различных опытов и экспериментов. На больших широких столах стояли различные пробирки, колбы, склянки, чашки с веществами разнообразных цветов и агрегатных состояний. Глядя на все это с порога можно было догадаться, что хозяин данного помещения — настоящий химик до мозга костей. Но вот только самого коротышки почему-то не было видно. — Что-то мне подсказывает, что мы не совсем вовремя… — раздосадовано проворчал Пилюлькин, оглядываясь по сторонам. Он уже подметил своим намётанным глазом, что разговоры о высоком профессионализме знакомого его друга были не на пустом месте… — Да здесь он, не переживай! — махнул рукой Стекляшкин вглядываясь куда-то вглубь лаборатории, где находилось большое количество высоких стеллажей, доверху забитых какой-то, по-видимому, важной макулатурой. — Он отсюда практически не вылазит. Спит, ест, отдыхает. У него тут все имеется для комфортной и беззаботной жизни. Колба, щёлочь тебя подери! Может ты хоть поздороваться выйдешь со своим другом, который в кое-то веки решил тебя навестить?! За стеллажами послышалась возня, какой-то грохот и приглушенная ругань. — Кого там нелёгкая принесла? Я же сказал, что сегодня очень занят! — и вот наконец из-за ближайшего стеллажа высунулась кудрявая рыжая голова. Колбочкин оказался коротышкой среднего роста, с маленькими сверкающими глазами зелёного цвета, которые выглядели слегка забавно за стёклами больших круглых очков, к которым дополнительно ещё было приделано несколько увеличительных линз. Лицо химика было хмурым, а на лбу залегла глубокая морщина, что указывало на то, что подобное настроение у малыша не редкое явление. Химик слегка прищурился и полностью вышел из своего укрытия, направляясь к нежданным гостям. На нём был помятый белый халат со слегка покосившимся бейджиком, на котором было написано: «Профессор Колбочкин. Химик». Пиль также отметил себе некоторую неопрятность внешнего вида коротышки, хотя, если судить о возрасте, Колбочкин был по виду ровесником Стекляшкина, а значит из второго старшего поколения, которым подобное свойственно. Колбочкин подошёл к коротышкам и замер на мгновение, после чего медленно протянул: — Стекл, ты что ли? — Да я, я — он протянул ему руку, которую собеседник пожал с не самым небольшим желанием. — Давно не виделись. Ты чего такой дёрганый? — Говори, зачем пришёл? — проигнорировал вопрос астронома Колбочкин и перевёл взгляд на Пиля, который все это время с интересом наблюдал за поведением малыша. — А это ещё кто с тобой? — Это мой близкий друг доктор Пилюлькин. Я же тебе о нём рассказывал, ты забыл разве? — А я и не запоминал, собственно — усмехнулся рыжий, всё же подавая доктору руку в знак приветствия. Пиль принял её и слегка сжал, прощупывая частоту пульса. — «Повышен… Из-за чего-то волнуется…» — отметил он про себя, продолжив своё наблюдение за этим необычным субъектом. — Давай скорее выкладывай, что тебе в очередной раз от меня надо? — вновь обратился Колбочкин к Стекляшкину. — Я же тебя знаю, просто поболтать ты никогда не заходишь. Исключительно по делу здесь появляешься. — Ой, ну не начинай, пожалуйста. Ты же знаешь нашу с тобой занятость, да и ты обычно не настроен на дружескую беседу. Колбочкин скрестил руки на груди, давая понять, что он и сейчас придерживается такого мнения, и что пора бы уже переходить к сути вопроса. — Ладно. В общем, мы все знаем, какой ты замечательный химик и что ты способен создать практически что угодно! — Да, это так — улыбнулся малыш, гордо вскинув подбородок. — Так вот, нам другу на день рождения кое-что реализовать хотелось бы… — он наклонился чуть ближе к уху рыжего и что-то шепнул. — Есть ли у тебя какое-нибудь средство, которое поможет нам добиться этого явления? Кудрявый прищурился и слегка отвернул лицо в сторону. — Ну допустим, такое средство имеется. Стекляшкин облегченно выдохнул и расплылся в радостной улыбке. — Я в тебе и не сомневался! Поделишься? — Конечно же… — химик приблизил своё лицо к лицу астронома, тоже широко улыбаясь. — Нет! Пилюлькин хмыкнул, т.к даже не удивился такому ответу. — Так, я это предвидел… — вздохнул Стекляшкин, слегка отстраняясь. — Что ты хочешь взамен? — Ничего! — отрезал Колбочкин, с вызовом глядя на астронома. — В смысле? — удивился тот, т.к впервые слышал подобный ответ от химика. — Тебе же всегда что-то нужно! — А вот на этот раз — нет — усмехнулся тот, поправляя очки, которые чуть съехали на переносицу. — Колба, ну хватит тебе вредничать — Стекляшкин заметно занервничал. — Давай без этого всего. Ты просто скажешь, что ты хочешь взамен на необходимое нам средство, и разойдёмся на добром слове. — А у меня есть получше предложение — Колбочкин опёрся рукой о стол и его глаза сверкнули. — Вы пойдёте по своим дальнейшим делам, а я останусь здесь продолжать свою работу. Мне кажется, так будет проще и быстрее, что скажешь? Стекляшкин даже подавился от такой наглости. Он побагровел и набрал в лёгкие побольше воздуха: — Ах, так ты… — но вдруг резко успокоился, забегав глазами по пространству. — Кстати, а где Пробирочка? То-то я гляжу, что ты какой-то чересчур недовольный сегодня. Тут рыжий как-то сразу поник и недовольно пробурчал: — На складе она… Пропуск мой забрала и сидит там… А я теперь не могу нужные материалы взять… А ей только в радость! — последнее он произнёс очень громко, обращаясь куда-то вглубь помещения, где находилась небольшая дверь с электронным замком. — Вы поссорились? — удивлённо вскинул бровь Стекляшкин, но тут же исправился. — Ой, не правильно выразился, из-за чего на этот раз? Он направился к дверке, т.к прекрасно понимал, что с рыжим разговаривать на эту тему бесполезно. Он все равно ничего путного не скажет. Пилюлькин неуверенно последовал за ним. Астроном подошёл и тихонько постучался. — Пробирка, привет! Это я, Стекляшкин. Что у вас опять случилось? За дверью завозились и послышался нежный тоненький голосок малышки: — Ой, Стекляшечкин, привет-привет! Извини, пожалуйста, за то, что тебе опять приходится лицезреть это всё, но я уже просто не могу! — в голосе малышки послышались слезливые нотки. Пилюлькин негромко кашлянул и шепнул Стекляшкину на ухо: — Я так понимаю, подобное здесь частенько происходит? — Да не просто частенько, а ежедневно и по несколько раз… Пробирочка — старший лаборант, коллега и напарница Колбочкина. Они уже много лет вместе бок о бок работают, но это не спасает их от постоянных ссор и разногласий… Слишком разные. — Я думаю, что это не главная причина… — загадочно улыбнулся доктор и перешёл на полушепот, чтобы его слышал только друг. — По всем признакам для твоего товарища она не просто близкая подруга… Здесь уже интерес другого плана… — Ой, а ты там не один, что ли, Стеклик? — Пробирочка всё же услышала их перешёптывания и насторожилась. — Милая, не переживай. Да, со мной сегодня мой близкий друг и товарищ доктор Пилюлькин. Пиль подошёл чуть ближе к двери и положил на неё свою широкую ладонь. — Пробирочка, здравствуй. Очень приятно познакомиться с тобой. Малышка, услышав его спокойный глубокий тембр, сразу расслабилась и приветливо ответила: — Здравствуйте. Наслышана о Вас, Пилюлькин. Тоже рада наконец познакомиться. Тоже прошу прощения за то, что не встретила Вас лично. Просто у нас тут небольшая неприятность случилась, из-за которой я видеть не хочу эту рыжую кудрявую физиономию! — она повысила громкость голоса, чтобы тот, кому это было адресовано, её услышал. Колбочкин закатил глаза и фыркнул: — А я как будто желаю видеть твою! — Противный! — Самовлюблённая! — Глупый! — Чёрствая! — Так, стоп! — прервал разгорающуюся словестную перепалку Стекляшкин, вставая между подошедшим Колбочкиным и дверью. — Хватит вам! Потом поцапаться успеете, когда нас тут не будет. Лучше расскажите, что случилось. Может мы сможем как-то посодействовать… — Да как тут посодействуешь, если кое-кто шуток не понимает! — огрызнулся Колбочкин и демонстративно отвернулся. — А, так для тебя сказать подобное малышке — это шутка? — с той стороны двери обиженно засопели. — Мне что теперь, даже нельзя платье новое на работу надеть и не услышать в свой адрес язвительные комментарии наподобие: «Дорогая, Вас что, жужелица какая-то укусила, раз Вы так расцвели?». Это насколько надо быть невоспитанным и наглым, чтобы подобное кому-то говорить?! Особенно малышке, у которой есть доступ к ключ-карте от главного места в лаборатории… — съязвила она. Колбочкин хотел было что-то ответить, но лишь махнул рукой и зашагал обратно к стеллажам, чуть повесив голову. Пиль спокойно и осторожно двинулся за ним. Когда он нагнал малыша, то положил ему руку на плечо, останавливая. — Ты комплимент хотел сделать, правильно понимаю? — прошептал он, заглядывая в глаза малыша. Тот ещё ниже опустил голову и слегка покраснел от смущения. — Нравится она тебе? — Пиль тепло улыбнулся, успокаивающе поглаживая химика по плечу. — Очень… — сдавленно признался малыш и зажмурился. — Давно? — С самой нашей первой встречи… — И ссоритесь вы чаще всего из-за того, что ты пытаешься оказывать ей знаки внимания, но у тебя это не очень хорошо получается, я прав? В этот момент к ним подошёл Стекляшкин и вопросительно вскинул бровь. — Спокойно… — опередил его вопрос доктор. — Мы определили корень всех проблем. Колбочкин — вновь обратился он к рыжему. — Но почему ты ей просто не скажешь правду? — Да как я могу сказать, если ей противен… — обречённо вздохнул малыш, вытирая нос рукавом халата. — Откуда ты это знаешь? — мягко продолжил Пиль. — Ты же лично не слышал от неё подобных слов? — Нет… — Тогда в чём проблема? Ты бы вместо того, чтобы все это время пытаться делать какие-то непонятные комплименты, просто взял и поговорил с ней как взрослый малыш. Сказал бы, какая она красивая, пригласил погулять, мороженым угостил. А ты все ходишь вокруг да около! Колбочкин поднял на доктора свои печальные глаза и шмыгнул: — И думаете, она согласится? — Я в этом уверен практически на все сто процентов — ободряюще улыбнулся Пилюлькин, подводя его к двери склада, из-за которой всё ещё доносились недовольные вздохи. — А сейчас, просто попроси прощения. Это не так уж и сложно, как может показаться на первый взгляд. Пилюлькин отпустил Колбочкина и сделал пару шагов спиной назад, оставляя его наедине с той, что была за дверью. Химик несколько секунд постоял в нерешительности, после чего кинул на доктора и астронома смущенный взгляд, но они ободряюще показали ему два больших пальца. Тогда малыш вновь уставился на дверь и, выдохнув, тихонько постучался. — Пробирочка… — позвал он чуть дрожащим от волнения голосом. — Ммм? — послышалось из-за двери. — Ты… Прости меня, пожалуйста… Я совершенно другое имел в виду и вовсе не хотел тебя задеть… — И что же ты хотел сказать на самом деле? — голос малышки все ещё был с нотками обиды, но все же слегка потеплел. — Что ты… Очень красивая… Не только в том платье, но и в общем… Всегда… И я, это… Не хочешь прогуляться после работы? Я знаю, что ты очень любишь тот парк напротив нашей лаборатории… — он запнулся, всё больше краснея, и замолчал. Наступила звенящая тишина, которая длилась несколько минут. Колбочкин решил, что был прав и зря вообще затеял этот разговор, поэтому развернулся и медленно зашагал прочь от двери, вновь грустно повесив голову. Но тут позади него раздался писк и скрип открывающейся двери. Из-за неё высунулось бледное личико малышки с большим количеством веснушек по всей поверхности кожи. Пробирочка тоже оказалась рыжей, кудрявой и зеленоглазой. Со стороны могло показаться, что она старшая сестра Колбочкина, хотя лабораторный халат на ней был идеально чистый и выглаженный, а на носу покоились защитные пластиковые очки. На ровно приколотом бейджике красивым почерком было выведено: «Пробирочка. Старший лаборант». Малышка покинула своё укрытие и встала прямо напротив Колбочкина, пристально глядя ему в лицо. — Извинения приняты… — холодно отчеканила она, но после приблизилась к малышу вплотную и провела по его щеке пальцем. — А по поводу предложения… Я подумаю… — они улыбнулась и обогнула глупо пялящегося в пространство химика, направляясь в сторону стеллажей. Когда она проходила мимо Пиля и Стекляшкина, то незаметно шепнула: — Спасибо, что уговорили его наконец-то признаться… Пиль только ободряюще подмигнул ей, а Стекляшкин ухмыльнулся, почесав в затылке. Когда малышка исчезла из поля зрения, Колбочкин моргнул, выходя из дурмана и обнаружил, что сжимает в руке свою магнитную ключ-карту. Он и не заметил, как Пробирочка вернула ему похищенное. Рыжий обернулся, и на его лице растянулась широкая улыбка. Он подошёл к Пилю и в порыве чувств крепко обнял его. — Спасибо! Вы не представляете, как я сейчас счастлив, что наконец-то смог открыться ей! Чем я могу Вас отблагодарить? Стекляшкин кашлянул, привлекая к себе внимание. — Ах, да… — тут же понял намёк химик и отпустил доктора, подбегая к одному из многочисленных столов. — Необходимое Вам средство в форме порошка находится внутри вот этой петардочки… — он открыл какой-то белый ящик и вынул из неё небольшую красную ракету на палочке с длинным фитилём. — Нужно только поджечь и запустить её прямо в гущу облаков. Лучше делать это в тёмное время суток для достижения самого эффективного результата. Сразу предупреждаю — у меня лишних больше нет, так что не уроните и не запустите раньше времени. Всего хорошего… Он сунул ракету в руки Пиля и не дожидаясь слов благодарности, вновь скрылся среди полок. Друзьям ничего не оставалось, как попрощаться и ускоренно покинуть помещение. Они пробыли здесь практически два с половиной часа, а значит времени оставалось очень немного. — А как ты понял, что они друг к дружке не ровно дышат? — недоуменно спросил у дока Стекляшкин, когда они сели на трамвай, который направлялся в сторону их следующего пункта назначения. — Так я же сам через подобное проходил… — смущённо улыбнулся Пиль, вспоминая начало своих отношений с Медуницей. — Так сказать, на собственном опыте все испытал… ***Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Знайка щёлкнул выключателем настольной лампы, озаряя до этого тёмное помещение комнаты мягким желтоватым светом. Он перевёл взгляд на часы и облегчённо вздохнул. — Остался час до окончания этого дурацкого дня… Как же я устал постоянно спускаться и открывать дверь очередному желающему пожелать мне счастья и здоровья, а также вручить очередную книгу, цветок или набор простых карандашей… Я удивлён, как так до сих пор ко мне не завалились Пиль и Стекл? Уже даже Незнайка зашёл, чему я был искренне удивлён. Принёс в подарок старую книгу сказок, которую он у меня одалживал два месяца назад. Ну спасибо, что хоть сейчас нашёл и вернул, а то мне как раз нечем подпереть шатающейся стол… Он наклонился, чтобы сунуть книжку под одну из ножек стола, когда в дверь настойчиво забарабанили. — «Вспомни Солнце, вот и лучик… Точно эти двое всё-таки пожаловали…» — недовольно простонал про себя Знайка, направляясь к двери. На пороге действительно оказался Пиль, который расплылся в хитрой загадочной улыбке. — Ну привет, отказник. Что, уже пожалел о своём решении? — облокотился он о косяк, скрестив руки на груди. — Ещё как… — закатил глаза учёный. — Целый день только и делаю, что дверь всем открываю! Надо было мне в Солнечный смотаться или ещё где-нибудь спрятаться, чтобы меня вообще никто не трогал! Подобный ответ категорически не устроил доктора, поэтому он просто молча схватил друга за руку и поволок его по коридору в сторону лестницы на чердак. — Эй! Ну и куда ты меня тащишь? Я же сказал, что устал и не хочу больше никаких поздравлений! Но Пилюлькин как будто его не услышал. Он выволок упирающегося Знайку на крышу домика, где их уже ждал Стекляшкин. Как только доктор и именинник оказались на нужной точке, астроном чиркнул спичкой и поджёг фитиль. Он вспыхнул и быстро стал уменьшаться в размере. Через мгновение красная ракета оторвалась от черепицы и устремилась ввысь, прямо в самую гущу светло-синих облаков. Раздался хлопок и всё стихло. Пиль и Стекляшкин недоуменно переглянулись, а Знайка, который с удивлением наблюдал за действиями коллеги, негромко кашлянул. — Ну и что это было? К чему вообще весь этот цирк? И в это самое мгновение небо озарилось светом различных оттенков — зелёный, розовый, фиолетовый, голубой, синий. Знайка замер во все глаза глядя на то, что сейчас происходило над его головой. Его рот слегка приоткрылся, а зрачки тёмно-фиолетовых глаз расширились от переполняющего его удивления и счастья. Довольные Пилюлькин и Стекляшкин неслышно подошли к другу и встали по обе стороны, тоже задрав головы к небу, где происходило настоящее волшебство. — Это же… — тихий вздох сорвался с бледных губ учёного. — Да. Это то, что ты так мечтал увидеть своими глазами всю свою жизнь — Пиль приобнял друга за плечо, продолжая наслаждаться красотой момента. — И это не сон, а самое настоящее Северное сияние прямо над нашим городом — Стекляшкин повторил действие за доктором. Теперь они оба чувствовали тепло и бархатистость ткани пиджака их товарища. Но вдруг они услышали всхлип и подрагивание. Малыши как по команде опустили взгляд и обеспокоенно уставились на Знайку. По его бледным щекам катились две небольшие слезинки, оставляя после себя горячую влажную дорожку. Учёный развернулся и сжал обоих друзей в крепких объятиях. — Про… Простите меня! — заливался Знайка, уткнувшись носом в широкое плечо Пиля и пропитывая ткань халата слезами. — Вы… Ради меня исполнили моё самое заветное желание, которое было практически невозможно реализовать! А я… Я… Неблагодарный… Доктор и астроном недоуменно переглянулись. Стекляшкин выбрался из объятий учёного и отошёл куда-то в сторону, чтобы не мешать профессионалу работать. Пиль же, в свою очередь, сжал друга ещё в более крепких объятиях и стал успокаивающе шептать на ухо. — Ну всё-всё… Не нужно так сильно расстраиваться. Ты осознал свою ошибку, и я этому искренне рад. Но мне не очень приятно наблюдать, как ты плачешь. Давай успокоимся и продолжим отмечать твой праздник в весёлой обстановке. Ведь это ещё не все сюрпризы… — он отстранил покрасневшее лицо Знайки от своего плеча и указал на большой плед, который был расстелен неподалёку от того места, где они стояли. Стекляшкин уже успел переместиться на него и разливал душистый яблочный чай с корицей по чашечкам. Посередине этой композиции находилось большое блюдо, накрытое специальной серебристой крышкой, чтобы содержимое не остыло. Знайка вытер рукавом слёзы и шмыгнул. — Это вы для меня сделали? — Нет, для Незнайки! У него же день рождения! — хмыкнул Стекляшкин. — Хватит вам уже там болото разводить! Идите сюда, а то чай остынет! Знайка и Пилюлькин не стали возражать и тоже примостились на пледе подле чашечек с ароматным тёплым напитком, который так любил Знайка. Он взял чашку в руки и сделал большой глоток, довольно заурчав. — Не спеши, а то нечем будет запивать твою любимую сладость — Пиль наклонился и сдёрнул крышку с блюда. Под ним оказалась большая стопка любимых учёным блинчиков с заварным кремом и черникой. Знайка восторженно ахнул. — Вы в «Лучик» что ли заходили? — Ну ты же отказался отмечать праздник в своём любимом кафе, вот мы и решили, что просто привезём тебе твои любимые вкусняшки — улыбнулся Стекляшкин, вставляя свечку в их импровизированный торт. Чиркнула спичка и пламя осветило небольшой участочек пледа вокруг блюда. — Я так полагаю, теперь тебе придётся придумать новое заветное желание — улыбнулся Пиль, пододвинув тарелку поближе к виновнику торжества. — Старое, ведь уже исполнено… Знайка вновь взглянул на небо, которое всё ещё переливалось, а потом перевёл взгляд на пламя свечи, которое слегка подрагивало на лёгком ветерке. — Не волнуйся. Желание имеется… — прошептал Знайка. Он замер на некоторое время, что-то неслышно шепча губами, после чего зажмурился и задул свечу, под радостные аплодисменты его друзей. — С днём рождения, Знайка! С днём рождения, друг! — закричали в один голос Пилюлькин и Стекляшкин. А небо подмигивало им россыпью серебристых звёздочек и разноцветными искрами всё ещё переливающегося Северного сияния.