Я вновь скитаюсь по мирам

      Охреневающий Шумер непрочно стоял посреди ледяного ада.       Разумеется, его голову посетили очевидные мысли для человека в его ситуации: Что? Как? Кто виновен?       Но был один вопрос, который себе обычный человек сейчас бы не задал. Почему его опять перенесло?       Опираясь на намертво вмёрзший в дорогу легковой автомобиль, Шумер пытался успокоить собственное дыхание, смотря то в одну, то в другую сторону.       Холодный пот стекал по лицу, а холодный металл чувствовался так, словно он стоял там обнажённый.       Вокруг было невероятно сухо и тихо. Совершенно мёртвая и чуждая картина предстала его глазам, скрытым под стеклом шлема.       Поумерив шок, мужчина спонтанно сделал глубокий вдох и выдох.       — И куда меня на этот раз занесло? Чем я, сука, провинился в этой или, блять, прошлой жизни, что ты, ебучий мир, так меня не взлюбил, а?! — сдерживая крик, он злостно проговаривал слова в пустующую улицу города, не сдержавшись, стукнул кулаком по капоту. Столько стараний... столько сил и времени... ради чего? Ради чего я так надрывал себя? Блядство какое-то... Может... может я действительно в "пузыре"? Там ведь и не такая ахинея бывает! Помню байку про двух свободовцев, что в "пузыре" напились странной водки и оказались у чёрта на куличиках. Или вот про проклятого сталкера, которого мерки на "дикой" загнали в такой же пузырь. Хотя о какой достоверности этой истории можно говорить? Сука, один хер я без понятия, что мне делать.       Мужчина слез с кузова и подобрав лежащий на снегу рюкзак, закинул его через шею правее ребризера на спине, калаш продолжал висеть ремнём на левом плече — его сталкер не отпускал.       Лямкой тронув зелёный кристалл на своей груди, он вспомнил ещё и про этот казус.       Долго гадать не надо, доказательства на лицо — пять освинцованных контейнеров из под «Пузырей» лежат на дороге разбитые в дребезги. И при всём желании, ныне восстановлению они не подлежали.       Его «СЕВА» была повреждена во всех местах, кроме спины. Основная масса ядовито-зелёных кристаллов пришлась на торс, а именно — грудь и живот.       Эти кристаллы немного выпирали на фоне его костюма разными, гладкими формами.       Полупрозрачные и твёрдые, явно не столь привычной структуры артефакта. От них исходил едва заметный зелёный газ.       Шумер ощупал каждый кристалл, что увидел. На руках отчётливо виднелась небольшая выемка в которой находились намертво внедрённые в него зелёные тельца.       Прикосновение к ним ощущалось как к продолжению тела, как если бы они были частью его нервной системы.       Отойдя от мозгового штурма, он ощутил чудовищный холод. Действительно чудовищный.       Отсутствие ветра, остаток былого тепла и замкнутость костюма дали ему фору, которой он не воспользовался.       Он устремился к ближайшему дому где собирался отыскать средства для обогрева своей бедной тушки.       Его костюм не был предназначен для обитания в экстремальных температурах, к тому же, тот был повреждён.       Дышать таким воздухом и вовсе опасно для органов дыхания, заболеть в этом непонятном ледяном армагедонне ему хотелось в последнюю очередь.       Яркая ночь открывала взор на полуразрушенные улицы неизвестного города.       Повсюду лежали обветшалые трупы людей в выцветшей одежде, все они были погребены под плотным слоём мёрзлого снега. Среди них иногда виднелись останки странных гуманоидных роботов в чёрных кляксах.       Внутри одной из квартир пятиэтажки Шумер разжигал своей Zippo костёр из подручных материалов: наполнитель подушек в качестве трута, сломанная деревянная мебель в роли топлива.       Расчистив комнату от всего, что могло легко воспламениться, он открыл окна на распашку, неравномерный сквозняк разнёсся по комнате, охлаждая квартиру лишь сильнее.       В шкафах нашлись тёплые одежды: варежки, куртки, шарфики. В соседней квартире нашлись весьма тёплые штаны на подтяжках, но размером великоватых для сталкера.       Очаг в квартире — не лучшая идея, но буржуйки он ещё не нашёл и не сконструировал, а на улице было слишком холодно.       Облокотившись на серый диван, сталкер уселся напротив костра укутавшись всеми одеялами, что только смог найти.       Нелепые руки в синих варежках протягивались к огню, дрожа по пути от всеоблемлющего холода.       Ему нельзя спать, ведь можно и не проснуться. Нужно постоянно поддерживать огонь.       Дожить до рассвета, если он конечно будет. Должен быть.       Запаса дров хватало на некоторое время.       Смеси в ребризере хватит +- на часов 8. А после... а после всё равно придётся дышать воздухом из здешней атмосферы, надеясь, что он не отравлен.       Хотя так и так, из-за его температуры у него возникнут проблемы. Деваться ему больше некуда. Холодно... Мне холодно...

***

      Под тонированным стеклом шлема не было видно в усмерть уставших, мужских глаз.       Рассвет, на счастье Шумера, наконец наступил, но желаемого тепла под лучами он не ощутил.       Судя по часам на КПК, он был здесь уже 6 часов. Он не потел, вода не утекала.       Привыкший к скудному питанию организм голодане ощущал.       Сейчас его волновал лишь холод и вместе с ним скорая разрядка регенератора воздуха.       Порезав хороший плед, он намотал его частями на свои конечности, зафиксировав бинтами заместь верёвки.       На шею напялил несколько шарфов. На краткий миг сняв шлем комбинезона, стараясь дышать как можно меньше, он надел на голову шапку.       Со стороны он выглядел очень странно и нелепо — чёрный скафандр, поверх которого намотанны тряпки с узорами а на ногах подрезанные снизу широкие штаны. Заменив варежки на тёплые перчатки, он протестировал удобность своего нового прикида — итог неутешительный.       На повестке дня — поиск провианта и средств обогрева.

***

      Временами в холодильниках квартир он находил консервы. Разная электроника его не интересовала, все здешние гаджеты были давным давно мертвы. Спички, зажигалки, горючие смеси, ткани, медикаменты, пряности и специи — всё летело в тканевые мешки.       Места были совсем нетронутыми в течении явно не одного года. Иногда останки бывших жителей обнаруживались в самых разных позах, и мертвецы были самые разные — неведомо что губило всех подряд.       Треск счётчика гейгера слышался вновь, но не сильно — по нарастающей, чем ближе к окнам, тем сильнее.       Во всём доме буржуйки не нашлось, стояло центральное газовое отопление, в некоторых квартирах стояли электрические батареи. Трубы всюду разорваны, в них лишь куски непрозрачного льда.       Выйдя на вылазку в город, Шумер искал универмаг и магазин хозтоваров.       Но дышать ему становилось всё сложнее и сложнее. Температура повышалась, и он решил снять с головы шлем что норовил вскоре его задушить.       Морозный воздух обжигал горло и лёгкие. Он старался дышать как можно меньше.       Всюду надписи латинскими буквами. Выбитые окна и витрины, почившие тела людей, фрагменты конструкций домов и зданий. Снег. Много снега и льда. Неимоверно сухо и тихо. Слишком стерильная среда. Находиться здесь максимально неприятно.       Но холод и в правду более не столь силён как местной ночью.       Бледное небо было лишено каких либо туч, неизвестных спутников также более не видно. Вокруг бледно оранжевого солнца странный, едва заметный кружок. Лучи исходящие от него не очень яркие и тепла не чувствуется вовсе, яркость его явно меньше солнца на Земле. Дозиметр зашкаливает, но Шумер не испытывает с невидимым врагом проблем.       Архитектура, проанализированная им, сильно напоминала ему по стилю советскую — столь же строгая и функциональная. Столь родная и не вычурная.       Обладая знаниями английского, мужчина без особых проблем ориентировался по улицам. Магазинов было много, товар нетронут вовсе. На одной из улиц он нашёл торговый центр — в нём универмаг. Взяв возле супермаркета тележку, он нагрузил в неё грелки: резиновые и химические. Спички, зажигалки, восковые свечи. Много консерв и минеральной воды в виде льда. В аптеке сгрёб всё что мог. Набрав полную телегу добра, он покатил её к своему обиталищу.

***

      Ступила ночь, из закрытых окон тянулись тусклые, бледые лучи спутников. В зале горели свечи.       Шумер, укутанный в кучу одеял и пледов и грелками поближе к себе, лежал на обширном диване. Его лицо едва ли было видно между тёплыми тканями.       Днём он обитал у костра на улице — топил воду в котелке, разогревал консервы. Провиант из Зоны употреблять он не спешил, магазины были переполнены необходимой пищей, водой и алкоголем. Всё это некому было собирать.       В спокойной обстановке, когда его базовые потребности были удовлетворены, у него появилось время подумать. Он вновь оказался в другом мире.       Верно, Шумер — он же Дубко Михаил Остапович — уроженец Минска, родился 2 октября 2007 года. Хотя и проживал в США, вернулся на родину, дабы отдать служебный долг в армии.       Вскоре после возвращения обратно в Штаты, он неведомым образом очутился в альтернативной реальности — в Чернобыльской Аномальной Зоне на момент 2011 года.       Он свыкся с новой реальностью. Пытался ужиться в новом мире, первым делом сбежав из Зоны ценой больших усилий.       Но он был там никем. Человеком, которого никогда не существовало в этой временной линии. Без семьи, без друзей, без какого либо имущества. Без какого либо смысла.       Только он, один одинёшенький.       Он вернулся в Зону. На Большой Земле он едва ли сводил концы с концами в попытках устроиться в новом мире.       Всё таки он решил рискнуть — отправиться в долгий, кишащий ужасами поход в той Зоне что уже бывал однажды. И длился поход его 6 лет... Всё шло на удивление хорошо, уже скопилось много денег. Он всё ещё не потерял рассудок в этом кошмаре.       И вдруг, он вновь очутился в другом мире. Все старания на смарку. Он снова сам с собой. И вновь вокруг опасность. Как же меня всё заебало...       Он ведь просто хотел прожить обычную жизнь, завести семью либо прожить одному — не важно. Лишь бы это была обычная, спокойная и размеренная жизнь, а не погоня, в надежде на малейший результат. Каков смысл стараться, если в любой момент можешь вновь для всех исчезнуть? Оказаться в очередном кошмаре, где покой способен явиться только во снах?       Он был в крайне подавленном состоянии. Обилие средств к существованию никак его не радовало. Как ему жить в могильнике, где нет ни единой души?       Но помирать он не желал. Слишком многое прошёл. Слишком много старался ради себя, чтобы в один момент просто оборвать линию своей жизни. Надежда в его сознании не погибала.

***

      В одну из ночей, на улице слышались выстрелы и громкий хохот...