4

— Уизли, мать твою. Драко скрипел зубами, укладывая Джиневру на диван. — Извини, Лонгботтом. — Он вздохнул, опускаясь на часть диван около ног девушки. Блондин провёл руками по волосам. Идиотская ответственность! Он остался здесь, чтобы проследить, что она что-то ещё не сделает с собой. Так и начала спадать маска, а человечность просыпаться. Грудь рыжеволосой едва видно поднималась. Драко понял, что ей нужна помощь колдомедиков. Он не колдопсихолог и с такой вещью, как попытка самоубийства, никогда не сталкивался. Так почему он ещё оставался здесь, с ней, ожидая, что она очнётся и..? Что? Выгонит его вновь, определённо. Пошлёт его или метнёт в голову Летучемышинный сглаз. Малфой усмехнулся, разглядывая яркие волосы Джин. Со школьных времён он знал, что она была лучшей в этом отравляющем проклятье. И это заставило его вспомнить другие вещи об Уизли (мысленно называть её Лонгботтом язык не поворачивался).

***

— Джинни? Рыжая поняла, что каким-то образом всё-таки уснула. Находясь чёрт знает где и двигаясь в полной темноте чисто по наитию, она не ожидала услышать знакомый голос. Его голос. — Нев? Невилл? Это ты?.. Сон. Блядский сон, она действительно спит?! Пиздец. — Джин, — это он. Запах. Родной и такой заманчивый, усиливающийся из-за их объятий. Он касается пальцами её кожи, а она сильнее вжимается в его тело. Объятья. То, что всегда её успокаивало. — Я скучаю по тебе, Нев. Каждую чёртову минуту! — Я знаю. Их взгляды. Голубые и карие, идеальная совместимость. Как и их отношения, как и их брак. — Не отпускай меня, пожалуйста.