❤

      Утренний туман задержался над долиной, сплетясь в нежную вуаль. Гермиона выдохнула облачко пара, поёжившись. Сухие ветки треснули под её ногами, когда она склонилась их подобрать.              Гермиона расстроено поджала губы.              Во влажной Шотландии было сложно найти сухой хворост, что мгновенно бы занялся огнём. Она не могла поверить, что стала настолько мелочной, пожалев одну-единственную ветку.              Но всё же подобрала обломки в охапку, раздражённо откидывая с лица выбившиеся пряди. От рукава вязаного свитера выбилась нить, цепляясь за кусты.              Старый дом скрывался среди крючковатых кустарников и величественных стволов деревьев. Каменные стены были давно обняты мхом и лишайником, а крыша местами обвалилась вовнутрь.              Окна, обрамленные гниющим деревом, были маленькими и совсем не дарили свет. Стекло помутнело от времени, покрывшись пятнами. Известковый налёт по краям уже не отмывался, она пыталась.                Никто не знал, что этот дом принадлежит чистокровному семейству Малфоев. Впрочем, по убеждению последнего выжившего из рода, это и вовсе просто сторожка. Само поместье давно было разрушено.              Воздух был свежим. Землистый аромат влажной почвы холодил, а вереск отдавал последние сладкие ноты. Змеистая тропинка утопала в лесной чаще, скрывая от посторонних глаз её присутствие.              Оглянувшись, Гермиона перехватила охапку в одну руку, слегка отклонившись назад, и прошептала:              — Каве инимикум. — Она широко обвела круг рукой, и тонкий щит чар вновь укрепился.              Гермиона ворвалась внутрь под треск дров и начинающийся вновь дождь, задев плечом отслаивающиеся цветочные обои. Положив на проржавевшую решётку собранный хворост, она обхлопала ладони от влажных листьев. Чайник на огне уже кипел.              С потолка свисала большая и пыльная люстра, кристаллы которой мелодично звякнули под хруст половиц на втором этаже. С деревянных балок осыпалась пыль, лениво заполнившая воздух, прочерченный дневным светом. Старое радио, стоящее на тяжёлом дубовом столе, забарахлило от присутствия магии.              Гермиона встряхнула жестяную банку, разогретую около камина. Внутри забулькало. Она разложила содержимое на две порции, залила перепревший чай кипятком. И тяжело выдохнула.              Дни продолжались. Они проиграли.              Шрамы заживали медленно. Она никогда бы не подумала, что окажется заперта в сторожке Малфоев в глубине шотландских лесов.              С Драко-блядским-Малфоем.              — Не вздыхай, Грейнджер. Лучше здесь, чем там, — холодный голос прервал её размышления.              Малфой ходил как призрак с тех пор, как узнал о гибели своих родителей. Возможно, это был гигантский просчёт в его спонтанном плане. Он, вероятно, в это не верил, иначе не потирал бы перстень в задумчивом молчании.              — Лёгок на помине… — пробормотала себе под нос Гермиона, усаживаясь за стол.              Томатный крем-суп был густоватым и неприятным, как клейстер. От него всё ещё исходил пар. Она безразлично соскребла содержимое, пытаясь различить в радиошуме знакомые голоса. Новостей не было.        ***       Осеннего солнца было недостаточно, чтобы прогреть каменный дом во влажной чащобе. Вечером на обход и сбор дров вышел Малфой. Они научились ладить за каких-то три месяца, а провели тут уже полгода.              Не обходилось без склок. Но пойти куда-то не было возможности.              Пожиратели регулярно устраивали облавы. Орден противостоял, ей сказали просто ждать... И приглядывать за Малфоем. Никто не верил, что он на их стороне.              И она тоже.              Но они оба были объявлены в розыск за убийство Лестрейндж. Её руку до сих пор поддёргивало от боли, особенно по ночам. И за гибель четы Малфоев заодно, от этого дёргался уже он и просыпался от кошмаров.              Раз в месяц их навещали. Приносили еду и книги. Говорили, собирают всё то, что не успели уничтожить. Хогвартс держался, став оплотом.              А их просто заперли.              Ну ладно, никто из них не был идиотом, чтобы высунуть хотя бы нос из дома, защищённого клятвой.              Не в то время, когда их лица висели в розыске всех магических стран.              Дни они проводили в молчании, лишь изредка обсуждая прочитанное. Близость возникла сама по себе. Правда, Гермиона до сих пор винила в этом спрятанный в погребе алкоголь.              Секс стал ритуалом.              Первый раз был абсолютно спонтанный и резкий. Малфой пытался уйти из-за родителей, а Грейнджер — связать его. Она сама удивилась, когда у неё получилось.              Месяц они тренировались от безделья. И она знала, он прекрасный дуэлянт.              В тот вечер, после паршивой передачи по радио, ей удалось усадить его обратно на шаткий стул. Даже созданные волшебством верёвки трещали от сдерживания, настолько сильной была его решимость.              Но эта пауза позволила им дождаться неожиданной вести посреди её тяжёлого дыхания и его ругательств. В столовой возник патронус Гарри с единственным сообщением: «не верьте».              Гермиона тогда выдохнула, вытаскивая пыльную бутылку из ящика под столом. Его из погреба притащил сам Малфой.              Она вытащила заделанную воском пробку, расплавив печать заклинанием.                — Похоже, смородиновый ром. — Этикетка давно истлела: — Выпей.              Грейнджер щедро плеснула в фарфоровую кружку с дурацкими голубыми цветочками. Она нашлась в буфете столовой, и явно была сделана вручную.              — Что, не убьёшь, так отравишь? — Малфой поднял брови.              — Тебе лучше знать, твоё же имение. — Тут же закатила глаза Гермиона.              — Часть его, — проворчал он. Освобождённая рука явно саднила, двигался Малфой неловко. Резкости не убавилось, но он всё же не стремился больше уйти.              Гермиона сделала несколько глотков прямо из бутылки. Настоявшийся алкоголь был на удивление крепким и сладким.              — Мы просто пытаемся выжить, — сказала она, стараясь разбавить затянувшуюся паузу.              — Не нуди, — огрызнулся Драко. Стул под ним пошатнулся, заклинание выдержало.              — Разве не так? — Гермиона откинулась назад, наслаждаясь редким мгновением власти.              — Ты не… — он прищурился, собираясь возразить.              — Мне знакомо, — оборвала его Гермиона.              — Пока нас не нашли...              — На них не будет рычагов давления.                — Ты так доверяешь шрамоголовому? — Острый взгляд был наполнен незнакомыми ей эмоциями.              — Он не станет обманывать, — уверенно ответила Гермиона.              — Налей ещё, — Драко толкнул коленом стол. — И развяжи уже, не то…              — «Не то», что?.. — Потасовка разогнала кровь, а алкоголь добавил жару. Грейнджер засмеялась, умело повертев палочку в тонких пальцах.              — Я уложу тебя на этот стол, стяну твои уродливые джинсы и трахну, — спокойно произнёс Малфой.              Гермиона замерла от неожиданности. Было достаточно пары секунд, чтоб ответить:              — Так сделай это.              Из палочки посыпались искры от вербального заклинания развязывания пут. А потом он оттянул её голову назад за рассыпанные кудри. Гермиона ахнула, отчего позволила ему сразу пойти дальше.              Она почти потерялась в ощущении потерянной близости. Мягкость его губ не шла ни в какое сравнение с проявляемой жадностью. Дрожь распространилась по её телу, когда Малфой прикусил её нижнюю губу. И зализал место укуса, проталкивая язык глубже.              Он кусал, облизывал и посасывал её губы, изредка сталкиваясь зубами. Они оба шумно дышали через нос, и это только разогревало их желание.              Гермиона заскулила в поцелуй, пытаясь вырваться из неудобной хватки. Выгнутую шею тянуло, а затылок ныл от собранных в кулак волос.              Привкус смородинового рома задержался между их губами. Драко разорвал поцелуй, чтобы выполнить обещанное — содрать с неё джинсы. И посадить на стол.              Оголённые бёдра коснулись грубой стёсанной столешницы. Лак на ней давно облез.              Драко провёл руками по её ногам, раздвигая их, чтобы дать себе место. Его ладони сжали талию, притягивая ближе. Гермиона хмыкнула, пододвинувшись сама.              Они замерли, смотря друг на друга.              Но Малфой прервал момент ясности, грубо сжав её щёки. Он вновь склонился к ней, кусая губы до синяков. Грейнджер опустила руки, нащупывая ширинку на — таких же уродских, как у неё, — джинсах.              Малфой толкнулся пахом, ошеломляя её твёрдостью и жаром. Гермиона несколько поспешно стянула с него боксёры, обнажая член. Он рассмеялся.              — Что, Грейнджер, не терпится? — Его ладонь скользнула между её ног, раскрывая половые губы. Она уже была влажной.              Он вошёл сразу, помогая себе рукой. Расстёгнутая молния жёстко оцарапала её бёдра при первом толчке, заставив застонать одновременно от боли и проникновения. Оттянутые вбок хлопковые трусики давили, создавая явный контраст.              Второй рукой он зафиксировал её положение, обняв под колено и раскрывая сильнее.              Гермиона обвила его шею руками, притягивая ближе к себе. Она удобно изогнула талию, позволяя их телам слипнуться между собой. Драко взял её за бёдра и прижал к столу.              Его брови были нахмурены, а выражение лица было свирепым. Горячие губы упали на шею, всасывая до синяков. Щетина заколола нежную мягкость, когда он оттянул ворот свитера вниз. Гермиона заныла, кусая собственные губы, стоило ему зубами сжать кожу одновременно со следующим толчком.              Она попыталась отклониться, чтобы взглянуть на место их соприкосновения. Почувствовав её движение, Малфой не дал ей шанса, положив свободную руку на поясницу и прижимая к себе.              — Давай, Грейнджер, — приглушённо фыркнул он. — Никто не услышит.                И стал вбиваться быстрее, не останавливаясь, пока она не закричала. Её бёдра задрожали, а стенки плотно сжались. Он остановился лишь на мгновение, чтобы догнать её следующими несколькими толчками.              Так сложилось, что они в этом нашли утешение разрозненным эмоциям.              Особенной нежности в их отношениях не было. Он грубо брал её на всех поверхностях дома, вытрахивая свои ночные кошмары, пока она податливо стонала под ним.              Вероятно, это то, что им было обоим нужно.              Где угодно, лишь бы забыться. Промозглые дни стали намного красочнее.              После она забиралась на него сверху, устраивая колени в узких проймах между его ногами и подлокотниками разваливающего кресла. Слегка морщилась, в сотый раз попадая голыми коленями в разорванную обивку. Та обжигала жёстким плетением.              Он успокаивающее похлопывал её по спине и натягивал сверху тяжёлый плед. В комнату возвращался шелест книжных страниц, сопровождая потрескивающий камин. Гермиона фокусировала взгляд наподобие ёлки, что они соорудили из пустых консервных банок.              До Рождества оставалась целая вечность.              Они оба чертовски устали.