* * *

Так уж повелось, что, встретив на одном из кругов Курильщика в первый раз, я стал вести отсчёт. Этот круг был девятнадцатым. Его в нём снова не было. По крайней мере, так я думал первые несколько лет. После произошла череда событий, повлекшая за собой кое-что совершенно неожиданное. Запертая дверь, Длинная Габи, новый закон. Всё перемешалось в сумбурную кашу из новых знакомств и посиделок со старыми друзьями – и я встретил её. Тогда, на меняльном вторнике, я столкнулся с Русалкой, после - с разъяренным Лэри. Уже удирая оттуда на всех парах, мой взгляд успел зацепиться за одно до одури знакомое лицо позади Русалки. Позже, дня через два, мои догадки подтвердились. - А, так это новенькая,– ответила на мой вопрос Русалка,– Её Дымка зовут, полгода как в Доме. Она не особо общительная, но если хочешь – с радостью вас познакомлю! А я и не думал отказываться. Правда, в тот день у нас так и не получилось познакомиться, но я узнал много чего интересного от той же Русалки. Темноволосая, коротко стриженная, с угловатыми плечами и карими глазами девочка была незаметной и тихой. Среди девчонок не выделялась, да и подруг не имела, кроме, разве что, дружелюбной и солнечной Русалки и, как ни странно, Длинной Габи, которая делилась с ней новыми сплетнями и в компании которой, подолгу курила. А курить Дымка любила. Настолько, что казалось будто запах уже въелся ей в кожу и волосы. Настолько, что когда Русалка привела её в гости к Кошатнице, та с криком выгнала их обеих обратно за порог. "Табак ядовит для кошек",– сказала им тогда, заходящая в комнату, Рыжая. С Рыжей они, кстати, не дружили. Брюнетка относилась к ней с пренебрежением, а вторая не стеснялась отвечать тем же. Слушая всё это, я сделал вывод, что Дымка определённо точно имеет общие черты с предыдущим Курильщиком-фазанёнком. За день до самой масштабной снежной битвы Дома, мне выпала честь лично познакомиться с новенькой. В тот день Русалка любезно проводила меня в пустой кабинет, где на парте, словно на троне, восседала Дымка с блокнотом в руках. Рядом стояла её коляска, на которой покоились пустая коробочка из-под карандашей и толстенький альбом для рисования. Она смотрела на меня своими глазами, словно пуговицы на светлом лице, и молчала. Я, на удивление, тоже. И, кажется, наше обоюдное молчание слишком затянулось, потому что через какое-то время послышался тихий и немного встревоженный голос Русалки: - Табаки? Всё хорошо? - Всё в порядке. Можешь, пожалуйста, оставить нас одних?– внезапно для меня подала голос Дымка. С сомнением на лице Русалка всё же вышла из класса. - Шакал Табаки, да? Из четвёртой группы,– её лицо всё ещё ничего не выражало. Она протянула мне руку,- Приятно познакомиться. Как будто этим она опустила спусковой крючок – и я, наконец, снова смог воспроизводить слова. И мы говорили. Говорили, говорили, говорили. О её попадании в Дом, увлечениях, друзьях, меняльниках. Я уже и забыл, что за дверью нас ждут, и вспомнил только, когда прозвенел звонок на ужин. - Вы как тут?– из дверного проёма на нас поглядывала светлая Русалочья голова. - Мы уже закончили,– ответила за меня Дымка, а потом добавила: - Помоги мне слезть пожалуйста. Уже выезжая из класса мы в последний раз глянули друг на друга — и разошлись каждый в свою сторону. За столом меня с ног до головы облепили взглядами. Вопрошающие голоса фоном проносились мимо моих ушей. Мне было легко и радостно. Я улыбался. А на следующий день двор чуть ли не разрывался от пришедших веселиться в снегу домовцев. * * * В четвёртой было тепло. После снежных боев все разбежались по комнатам отогреваться. С нами в компании были Рыжая, Муха и Дымка. И если первым двум было вполне себе комфортно, то Курильщица не могла скрыть того как ей было неуютно. Это была моя инициатива, на которую все, кроме Слепого и Македонского, отреагировали с сомнением. Как-никак, дурная слава о "девушке-невежде, от которой за километр несёт Наружностью" дошла и до мужского корпуса. Мне было всё равно, о чем они думают, — важно было придумать объяснение самой Дымке, зачем ей нужно наведаться в четвертую, где она почти никого не знает. Пришлось подключать всё своё обаяние и харизму, ибо внятных доводов "зачем" у меня самого не находилось. В итоге мне удалось уломать её просто прийти к нам в гости — отогреться, выпить, может, даже завести новых друзей. С последним, конечно, особо не заладилось. Все, кто находился здесь, были знакомы много лет и не особо обращали на неё внимание, будучи поглощенными воспоминаниями. Она не шла на контакт, всё время молчала, нервно мяла пальцы и то и дело подносила к губам сигарету. Возможно, из-за неловкости она не разговаривала даже со мной — и, не найдя способа разговорить её, я решил пойти на хитрость. - Может, всё таки попробуешь?– я подполз к ней поближе и протянул стакан с плещущейся внутри настойкой. Она всё так же подозрительно смотрела то на меня, то на стакан, но, кажется, ей уже самой осточертело находится в этом состоянии, и она приняла его. Несколько особенно крепких напитков — и у неё наконец прорезался язык. Я спрашивал у неё об искусстве, она спрашивала про Леопарда. К нашему небольшому диалогу подключились остальные. Она смеялась. А я завороженно пялился на неё. На растеленном пледе мы лежали под кроватью. В окружении бутылок и перьев. В окружении рук друг друга. В таком же беспорядке были и мои драгоценные состайники. Мы так и уснули. Кого-то дремота сморила уже после второго круга напитков, а кто-то достойно продержался и испробовал все сотворенные мной шедевры. Среди последних, конечно же, был я. Я же и стал свидетелем того, как с края общей кровати свисала Рыжая и, тихонечко, еле касаясь, заплетала лежавшей на полу Дымке косичку. А увидев меня, захихикала, приложила палец к губам и с тихим "Шшшш!" влезла обратно. Я был слишком разморен алкоголем и концентрированным счастьем, чтобы обратить на подобную шалость внимание, и провалился в сон. Уже утром, когда все начали приходить в себя, Дымка с недоумением коснулась маленькой небрежной косички на затылке и, вопрошая мол "Это ты сделал?", посмотрела на меня. Я на это лишь лукаво улыбнулся. -Чего сразу я-то? Может быть, по Дому просто втихую бегает маленькая такая ласка, которая за неимением лошади плетёт косички спящим на полу девчонкам. - Правда?– с верхней койки показалась восторженная Русалка. С общей кровати послышался приглушённый смех — а после и со всех остальных.