Финал. Часть 1: «Когда падают маски»

Уроки закончились, прозвенел звонок. Школьный двор быстро наполнялся голосами и шагами. Но для двоих этот шум был только фоном — неважным, далеким. — Пошли, Маринетт, — мягко сказал Адриан, подойдя ближе. Его голос был почти спокойным, но в глазах отражалась тревожная сосредоточенность, словно он готовился к чему-то, что давно назревало. — Пошли… — откликнулась она. В её тоне звучала та же тяжесть, то же ощущение — на грани. Что-то важное, может, даже необратимое стояло на пороге. Они вновь оказались на той самой скамейке — под густой сенью каштанов. Лёгкий ветер шевелил траву у ног, и вдалеке щебетали птицы, не подозревая, как замирает мир в нескольких метрах от них. Маринетт села первой, сжав в пальцах край юбки, словно ей нужно было за что-то уцепиться. — Адриан, я хочу извиниться… — начала она, но он тут же качнул головой. Спокойно, но с той решимостью, которая говорила: не сбегай. — Хорошо, Маринетт. Но ты должна понимать… Несмотря ни на что, я тебя очень сильно люблю. После всего, что случилось в моей семье… ты для меня — самый драгоценный человек. Я не хочу тебя потерять. Сердце сжалось, будто его изнутри охватили мягкой, но неумолимой болью. Глубоко внутри что-то кольнуло. К горлу подступили слёзы. — Я тоже не хочу… Но… я готова рассказать правду. Он молча кивнул. Глаза его не отрывались от её лица — будто он уже знал, что услышит нечто большее, чем просто извинение. — Сначала речь пойдёт о Ледибаг. Я знаю, ты можешь подумать: при чём тут она? Но, пожалуйста… просто выслушай. Он застыл. Ни кивка, ни движения, лишь глаза, в которых дрожали ожидание и страх. Маринетт была едва слышна, но в каждом слове ощущалась боль. — Ледибаг… она… Она сказала тебе неправду. Потому что видела, как рушится твой мир. Она думала… если ты поверишь, что твой отец умер героем, тебе будет чуть легче жить… Адриан резко сжал кулаки. Его лицо едва заметно дрогнуло. — Но это была ложь, — в его голосе сквозила горечь, упрямая и острая. — И теперь мне больнее вдвойне — из-за правды… и из-за того, что она не доверилась мне. Она решила за меня. Я верил в него. Я… верил, что он спас мир. Маринетт кивнула — медленно, как будто этим движением соглашалась со всей тяжестью сказанного. — Я знаю… Прости. Он отвернулся. Казалось, даже воздух вокруг стал гуще. Несколько долгих секунд тянулись, как вечность. Потом он снова открыто и прямо посмотрел на неё. — И всё же… Ты сама завела этот разговор. Неужели… ты действительно думала, что я недостоин тебя из-за прошлого моей семьи? Она опустила глаза, на мгновение зажмурилась, словно от яркой, нестерпимой боли. Затем едва заметно покачала головой. — Нет… нет. Никогда не из-за этого, — в её голосе звучала не страх, а хрупкая и острая боль. — Тогда… почему? — спросил он с оттенком надежды и отчаяния в голосе. — Почему ты держала меня на расстоянии? Она замерла. Потом подняла голову. В её взгляде было всё: тревога, нежность, решимость. Как будто она наконец решила перестать прятаться. — Адриан… прости. Есть ещё одна тайна. И она… может изменить многое. Может изменить нас. Он не отреагировал сразу. Сердце его билось в висках. Плечи напряглись. Он ждал. Она подняла глаза — в них светилась какая-то тихая, почти священная решимость. И она сказала: — Я… Ледибаг.