Финал. Часть 3: «Когда падают маски»

Сумерки ложились на Париж, разливая золотистый свет по крышам, словно стараясь исцелить то, что было разрушено. Тишина после шторма. Сегодня они справились быстро. Акуматизированный был освобождён, тьма — рассеяна. — Миледи, мы снова вместе спасли Париж! — с улыбкой сказал Кот Нуар, перекидывая жезл за спину. — Как и всегда, — отозвалась Ледибаг. — Получилось! — они хлопнули друг с другом ладонями в фирменном жесте, точно дети, которым позволили снова мечтать. На секунду всё замерло. Париж дышал свободно. Они тоже. — Миледи, — голос Кота Нуара стал мягче. — У меня к тебе одна просьба. — Да? — У тебя есть немного свободного времени? Она замялась. В памяти всплыла предстоящая встреча с Адрианом. — У меня были планы… — Не волнуйся, — усмехнулся он, — ты точно успеешь. Обещаю — это займёт совсем немного времени. *** Они вновь стояли там, где всё началось: на крыше с видом на Нотр-Дам. Ветер трепал её волосы, а тишина между ними была почти звенящей. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к перилам. Внутри был ураган. Ни одной шутки, только тревожная искренность. — Миледи… — голос дрогнул. — Можно, я задам вопрос? Она молча кивнула. — Скажи… что ты чувствовала, когда Монарх пал? Когда всё, казалось, рушилось? Что происходило у тебя внутри? Она замерла, подбирая слова, будто пыталась объяснить не чувства, а их обугленные остатки. — Это было… как будто я потеряла всё, что когда-либо любила. Страх, боль, злость — они слились в одно. Но я знала — я должна держаться. Ради всех… Он не перебивал, только смотрел, и в его взгляде отражалось всё: и боль, и попытка понять. Где-то глубоко в глазах пряталась почти незаметная тень. — Я только одного не понимаю… Почему ты солгала? Она опустила глаза. — А ты спроси… что чувствовал осиротевший Адриан. Его дыхание сбилось. Эти слова накрыли его, как волна — без пощады. Ответа не последовало. Лишь одна слеза, тёплая и горькая, скользнула по щеке — Всё, что я сделала… было ради Адриана. Перед тем как… исчезнуть, Габриэль просил не рассказывать сыну правду. Он не просил прощения, не пытался оправдываться… Он просто хотел, чтобы у Адриана осталась хоть одно воспоминание, в котором он был просто отцом. Кот Нуар закрыл глаза. — И это был не только его выбор, — продолжила она. — План в музее, ты ведь помнишь, был моим. Я хотела лишь вернуть украденные талисманы. Но мы не знали… не могли знать, что он настолько сошёл с ума, что опрокинул себя под твой катаклизм… И я думала, если Адриан узнает… это может его сломать. Слова повисли в воздухе, оседая, словно пепел — на то, что уже нельзя вернуть. Он не двигался, только сжал кулаки до боли. Кот Нуар глубоко вдохнул, собираясь с силами. — Я не могу сказать, что это не больно, — наконец произнёс он. — Но теперь я понимаю, что ты не предавала меня. Ты просто боролась за выживание. Ты была обычным человеком — таким же ранимым и сильным одновременно. Он сделал шаг назад. — Это больно. Но я больше не держу на тебя зла. Голос его смягчился, взгляд опустился. — Не потому что простить легко, а потому что… я всё ещё люблю тебя. Всегда любил. Она не ждала прощения — тем более такого, не словами, а сердцем. Воздух словно сгустился, наполненный хрупкостью, как первый шаг после долгой ночи. Она будто хотела что-то сказать, но слова застряли — всё было слишком остро: вина, любовь, облегчение, страх. — Я не заслуживаю… — тихо вымолвила она. — Не говори этого. Он подошёл ближе, осторожно, будто учился доверять заново. Ледибаг не отступила. Сердце под маской билось живо, неуверенно, но настоящее. — Спасибо, — сказала она. — За то, что услышал. За то, что не отвернулся. Он улыбнулся тихо, почти невесомо. — Миледи… У меня есть небольшой сюрприз для тебя, — в голосе его зазвучало что-то новое. — Закрой, пожалуйста, глаза. Она удивилась, но подчинилась. Его ладонь мягко коснулась её пальцев. И тогда прозвучало: — Плагг, когти. Вспышка света осветила закат — и перед ней, уже стоял не Кот Нуар, а сам Адриан Агрест.