Глава IV. Прах и Луны.

      Первое, что встретило меня по возвращении в Нирн во вспышке ослепительного света — это рефлекторная попытка вновь вздохнуть воздуха. Это определённо было ошибкой с моей стороны, ведь у меня уже давно нет лёгких. Очень сложно и даже жутковато как-то описывать то парадоксальное чувство, когда ты впустую пытаешься вдохнуть живительного кислорода, не имея ни малейшей необходимости в этом. Если вы когда-либо отчаянно задерживали дыхание, то просто вспомните те последние напряжённые 2-3 секунды перед тем, как вам приходилось судорожно и жадно вбирать воздух. То неумолимо сдавливающее чувство в груди, когда лёгкие словно готовы буквально разорвать тебя изнутри. Так вот — именно это чувство мучило меня первые невыносимо долгие минуты после возвращения из противоестественного для моей психики Каирна душ. Сперва мне ошибочно показалось, словно теперь всё нормально — я снова не нежить… Но разумеется, это было заблуждением, которое серьёзно так меня подставило.              Впрочем, мне постепенно, через силу, удалось избежать паники. Ровно несколько мучительных минут моя физическая оболочка беспорядочно дёргалась, пока наконец не уступила место холодному спокойствию. Выждав ещё неопределённое время и окончательно поняв, что это отвратительное состояние безвозвратно ушло, со скрипом поднялся с грубого каменного пола. Наверное, со стороны это выглядело ужасающе — высокий чёрный скелет, внезапно свалившийся на гладкий холодный каменный пол и беспомощно корчащийся, словно вновь умирающий. В любом случае, теперь мерцающие синие огоньки в моих глубоких глазницах неторопливо оглядели… Убежище? Нет, скорее уж настоящий дом. Самая настоящая крепость — уединённый коттедж посреди северной пустыни.              Начну как раз с этого знакового места. Северная провинция Империи — величественный Скайрим — чётко разделена на девять автономных владений. У каждого из них имеется свой главный город-столица, и фактически каждое владение представляет собой своего рода независимое отдельное… карликовое государство, крепко объединённое общим языком и самобытной культурой с остальными братскими нордскими землями. В Скайриме также существует несколько других малых городов, формально находящихся под юрисдикцией того или иного владения, но подавляющая большая часть этой непростой суровой провинции представляет собой разбросанные и разрозненные деревушки, крохотные мелкие поселения. Легендарная родина нордов по праву считается суровым и опасным местом, прежде всего за счёт дикого количества разгульной преступности и разнообразной агрессивной фауны… Но лично мне кажется, что бурный Залив Иллиак, что величественно раскинулся на западе — между загадочным Хай-Роком и гордым Хаммерфеллом — куда более непредсказуем и смертельно опасен. Как минимум потому, что тамошние мистические твари и древние монстры куда более ужасающе разнообразны, а вечно враждующие многочисленные фракции из трёх королевств залива до сих пор не могут прийти к хоть сколько-нибудь долговременному прочному миру. О великий Эбонарм! Сколько уже кровавых веков прошло, а в Хай-Роке они всё никак не могут перестать яростно грызть друг другу глотки из-за каких-то древних разногласий. Отчасти именно поэтому Нилгон — то есть я — с такой детской искренней радостью ушёл в странствие по необъятным просторам Тамриэля, а не остался бесцельно коротать век на родине. Даже с учётом моего добровольного отказа от наследования почётного статуса главы рода, такой могущественный маг неизбежно привлёк бы к себе пристальное внимание всех алчных власть имущих и многочисленных представителей разношёрстных рыцарских орденов. Пришлось уйти от греха подальше, навсегда покинув опостылевшую родную провинцию.              Хотя, конечно, дикий Скайрим — это далеко не умиротворённый Сиродил с его обманчивым относительным спокойствием и хрупкой стабильностью, но всё равно именно эта неукротимая суровая провинция подошла мне больше всего для постоянного проживания и ежедневного оттачивания магического мастерства. На суровой родине нордов поразительно легко найти желанное уединение, благодаря необозримым просторам практически незаселённых земель. Где-то через целый год после моего первоначального прибытия сюда из знойного Эльсвейра на ветхом торговом корабле, я окончательно решил построить себе неприступную и настоящую крепость именно на этих богом забытых негостеприимных территориях. Ну а дальше всё пошло как по маслу, пока мне не удалось накопить достаточно сил для проведения того самого судьбоносного Ритуала. А всё, что случилось после — вам уже прекрасно известно.              В любом случае, сейчас мой путь лежал по длинным слабо освещённым коридорам моей мрачной крепости. Единственное, что дерзко нарушало звенящую тишину — это мерные шаги моего новообретённого нынешнего тела, перемежающиеся с пронзительным металлическим скрипом массивного стального голема, покорно и неотступно следующего за мной в тени по пятам. Моей заветной целью было достичь самой высокой точки моего вместительного дома, откуда открывался поистине ничем не загороженный панорамный вид на усыпанное звёздами ночное небо — если так можно назвать эту специальную площадку. Точнее говоря, это было тщательно подготовленное место, которое мною всегда использовалось для проведения особо сложных зачарованний и ритуалов в те редкие моменты, когда далёкие созвездия вместе с таинственными лунами Нирна магически складывались в идеальные нужные комбинации… Да, луны Нирна.              Молчаливый голем бесшумно учтиво распахнул передо мной кованую массивную дверь, ведущую на эту заветную площадку. Послушный стальной гуманоид мгновенно замер на месте, когда я начал неторопливо подниматься по выщербленным каменным ступеням вверх. Моё неживое тело тут же обдало пронизывающим ледяным порывом ночного ветра, характерного для лютого зимнего периода, когда Скайрим, а в особенности заснеженный Белый Берег, ещё холоднее. Просторная площадка была заранее тщательно очищена от всех ненужных посторонних предметов. Ни малейшего следа от многострадального стола зачарованния, ни тени намёка на мою любимую магическую кузницу. Только голая чистая каменная поверхность, аккуратно огороженная невысокими бортиками из того же материала. Всё, что нужно для завершающего штриха — и абсолютно ничего лишнего.              Мне пришлось провести здесь бессчётное количество ночей, вглядываясь в звёзды, пытаясь разгадать их тайны. Иногда мне казалось, что они шепчут мне что-то, но их язык был слишком древним, слишком сложным для полного понимания. И всё же я учился, по крупицам собирая знания, которые могли бы изменить сам фундамент мира. А сейчас… Сейчас был готов к следующему шагу.              А высоко над головой… Среди бесчисленных следов Магна-ге — «звёзд», которые являются крошечными отверстиями в хрупком плане смертных, через которые непрерывно течёт магия — отчётливо виднелись две луны. Кровавый Массер и его маленькая серая спутница Секунда. Это неизменные спутники Нирна, вечное напоминание, нам… Нет, не нам, а ИМ — бренным смертным — о «долге» перед Лорханом — загадочным истинным богом плана смертных. Обманщик у эльфийских рас, «плохой человек» у непокорных гордых редгардов… Или же священный Создатель у воинственных нордов, и даже у загадочных данмеров, которые в отличие от своих высокомерных сородичей не считают акт творения мира смертных чем-то унизительно ужасным. Он, как и другие могущественные Эт`Ада — древний изначальный дух, но при этом несомненно является прямым порождением Ситиса. Мёртвый, потерянный бог. Могу сказать с полной уверенностью — чем бы ни был таинственный изначальный акт творения Плана Смертных, это божество действительно существовало. Для всех разнообразных народов таинственный Потерянный воспринимается кардинально по-разному. В традиционном нордском языческом пантеоне он до сих пор искренне почитается как Бог — могучий Шор, что величественно восседает и мудро правит в легендарном Чертоге Славы в Совнгарде. Даже в официальном имперском культе тот нашёл своё почётное место в качестве Бога Шеззара, как причудливая интерпретация Шора.              Я смотрел на луны, и в их холодном свете мне виделись отголоски древних битв, забытых клятв, разрушенных судеб. Лорхан, Шор, Шеззар… Сколько имён у одного божества? Сколько интерпретаций его судьбы? И самое главное — сколько правды в этих легендах? Я не знал ответов, но это не имело значения. Для меня он был просто частью истории, не более того. Моя дорога лежала дальше, за пределы этих мифов.              Даже хитрая кошачья раса — проворные хитроумные каджиты — прекрасно знают об этом великом Божестве… И нисколько не удивлюсь, если тайные отголоски и экзотические иные вариации культа Мёртвого Бога существуют в тех неизведанных далёких уголках Нирна, про которые нам, скромным жителям Тамриэля, вообще ничего не известно.              Но, пристально глядя на завораживающий кровавый Массер и угрюмую маленькую Секунду — я решил окончательно расставить этот важный момент для себя. Мне абсолютно ПЛЕВАТЬ на то, как другие живущие на Тамриэле души воспринимают Потерянного Бога. Кто-то слепо восхваляет его как того, кто ответственен за чудесное рождение нашего мира. Кто-то, как надменные эльфы — яростно ненавидят презренного Бога Смертных за то, что он ответственен за смертность жителей Нирна — в первую очередь их самих. Ведь, вероломно обманув Богов и подтолкнув их на акт создания мира, то есть благородных Аэдра (наших предков) — других могущественных Эт`Ада, он необратимо обрёк самых слабых из духов на эту мучительную участь. Но что до меня? Если мне глубоко плевать на любое мнение из ныне существующих, кем для меня является загадочный Мёртвый Бог?              А всё до смешного просто. Смотря на мерцающие луны, что являются бренными частями его трупа — во мне не пробуждаются никакие земные чувства. Как только мне удалось навеки связать свою бессмертную душу с бездонным Обливионом, дерзко уподобиться вечным Лордам Даэдра — я окончательно отсёк всякую первородную связь. Родной Тамриэль любим мною, безусловно. Но теперь моя истинная суть — нечто непостижимо более возвышенное. Какое право… Нет, какой смысл мне иметь устоявшееся мнение о бренном смертном плане? Дар это или коварное проклятие, если теперь у меня нет изначальной неразрывной связи с Мундусом?              Я не слепо ненавижу Нирн. Не лицемерно восхваляю Пропавшего Бога за сомнительный акт творения. Мне, максимум, просто привычен и интеллектуально интересен этот многообразный мир. Но не более того. Ведь сейчас моё истинное состояние куда ближе к божественному, чем к жалкому смертному. Пусть в столь… извращённой манере.              Пока эти сумрачные мысли проносились в моей уставшей душе, вокруг меня кружился мелкий, серый прах, управляемый заранее выгравированной сетью магических рун. Этот пепел вился около меня, словно живая вуаль, ловко перехватывая и безжалостно подчиняя даже малейший ветер своей непреклонной воле. Постепенно он плотной пеленой обволакивал мои чёрные кости, медленно собираясь и всё сильнее уплотняясь вокруг них. Пепел начал глухо реветь в такт под всё более нарастающим действием невидимых магических потоков, неуклонно создавая поистине невероятное по своей витиеватой сложности плетение.              Мои костлявые руки были широко раскинуты в стороны, а безжизненный череп продолжал неподвижно смотреть на Массер и Секунду. Не было нужды вручную ткать это многослойное заклинание — каждый символ, каждый импульс уже был заранее тщательно мною подготовлен. И когда последняя крупица магического пепла наконец уплотнилась вокруг меня… Медленно, почти церемониально сделал вздох и остро ощутил этот пронизывающий холод, что, как ни странно, не приносил ни малейшего дискомфорта.              Прах на мгновение словно растворился, превратившись в туман, но тут же принял чёткую, выверенную форму. Форму настоящего человеческого тела. Я задолго до ритуала продумал самый раздражающий момент бытия нежити — вечное отсутствие плоти. Не хотелось навсегда жертвовать этим драгоценным даром, поэтому мною было решено создать поистине дерзкий в своей смелости ритуал — «Маску Праха». Она давала отнюдь не просто поверхностную маскировку, но безупречно имитировала каждую деталь человеческого тела. Созданная из магически насыщенного пепла, в неповреждённом состоянии Маска Праха даёт мне полноценную, живую плоть со всеми её чувствами и преимуществами смертного существования, но начисто лишённую его слабостей и минусов. У меня было возможность ощущать истинное удовольствие от чего угодно — ласкающего тепла или изысканного вкуса еды. Но всякая боль для меня — не более чем далёкий, едва уловимый импульс. Повреждения и раны теперь ничего не стоят — если проткнуть мне грудь, искусственная плоть мгновенно вернётся в свою первозданную праховую форму, пока неумолимое заклинание вновь не воссоздаст этот материал в настоящие кровь и плоть.              Я провёл рукой по своей новой коже, ощущая её теплоту, её текстуру. Это было потрясающе — снова чувствовать, снова быть… почти живым. Но в то же время мне было известно, что это всего лишь оболочка, маска, скрывающая мою истинную суть. И в этом была своя прелесть — у меня было возможность наслаждаться всеми радостями смертной жизни, не страдая от её ограничений.              Мой сосуд стоял совершенно обнажённый, холодно озарённый призрачным светом Массера и Секунды. Ещё одно мгновение — и моё вновь обретённое тело буквально сотряслось в неудержимом, ликующем смехе.              — Вот она, моя ложная смертность! Наконец-то эта глупая преграда навсегда осталась позади! — Наверняка, мой торжествующий крик бесследно терялся в пронзительном свисте скайримского ветра, но мне было совершенно плевать. Ведь нужно же куда-то буйно выплеснуть эти переполняющие эмоции, разве не так? — Боги! Все наши Предки и проклятые Не-Наши ПРЕДКИ! Все изначальные духи! Смотрите на меня, на того, кто смело плевать хотел на вашу Великую Волю! Я и только Я вершу своё собственное бытие! Да будет так!              Мой смех эхом разносился по пустынным землям Скайрима, но мне было всё равно, услышит ли его кто-то. Пусть слышат. Пусть знают, что в этом мире есть те, кто не боится бросить вызов самим богам.              Этот безумный смех и нескрываемое торжество продолжались ещё долго, пока мне наконец не пришлось отвлечься на верного голема, уже принесшего мою привычную одежду и с трудом еле втиснувшегося в узкий дверной проём. И правда, нельзя столь сильно забываться.                     

***

      После всех этих волнительных событий было особенно приятно поспать хотя бы часок. Я так и сделал, небрежно одевшись в простые, самые обычные серые, мешковатые одежды — удобную робу — и развалившись на мягком кресле, что стояло в громадном центральном зале. Это огромное помещение равномерно отапливалось ненасытным синим магическим камином, и по первой задумке, должно было служить роскошным местом для шумных пиров. Но потом эта идея была без сожалений мною отброшена — вместо этого было решено превратить его в одну большую зону отдыха. Здесь можно было спокойно, не торопясь читать практически любую доступную мне литературу. Или же время от времени просто беззаботно поспать, наслаждаясь теплом и тишиной. Иногда спокойно раздумывать о собственной жизни.              Здесь, в этом зале, я провёл немало часов, погружённый в размышления или же просто наслаждаясь редкими моментами покоя. Стены, украшенные древними свитками и магическими артефактами, создавали атмосферу уюта, несмотря на мрачность окружающего интерьера. А синий огонь в камине, питаемый магией, а не дровами, давал ровное, почти гипнотическое тепло, под которое так легко было уснуть.              Собственно, моя гениальная «Маска Праха» позволяет мне даже полноценно предаваться сладкому сну. Искренне считаю, что это одно из самых удачных моих заклинаний. Это наглядно подтверждалось и моим слегка охмелевшим состоянием, причиной которому стал бокал с дорогим вином братьев Сурили, выдержанным почти пол века в дубовых бочках. Между прочим, в последние годы этот благородный сиродильский сорт стало почти невозможно достать — но я как человек аристократического происхождения привык не отказывать себе в подобной роскоши, хотя бы в стенах зоны своего жилища. Выпивая и пребывая в столь расслабленном состоянии, мной уже планировалось устроить скорую встречу с моим желанным гостем.              Гость. Да, точно, ведь я же жду… Нилгон — вёл уже очень долгую дружбу с одним разумным. За многие долгие годы только одна уникальная личность смог стать мне близким другом, который навсегда останется желанным гостем и надёжным партнёром в любом, даже самом безумном деле. Мы с ним не раз путешествовали по самым опасным уголкам Тамриэля и прошли через неимоверное количество испытаний. Когда мне наконец-то удалось окончательно подготовиться к судьбоносному ритуалу, пришлось на несколько месяцев разойтись своими дорогами. Но всё же мне нельзя прерывать с ним постоянный контакт, поэтому, как только выпал случай, ему немедленно было отправлено сообщение через призванную даэдрическую ворону. У него и так есть несколько переданных мной свитков телепортации, поэтому я был уверен, что он должен был вот-вот навестить меня.              Он… Единственный, кому я мог доверять безоговорочно. Мы прошли через столько всего, что даже трудно вспомнить все детали. И хотя он не всегда понимал мои решения, он никогда не осуждал меня за них. Возможно, именно поэтому наша дружба была такой крепкой — мы принимали друг друга такими, какие мы есть, без попыток изменить или переделать.              Из глубин коридоров моей мрачной крепости внезапно послышались шаги, которые, без сомнения, могли принадлежать только одному существу. Ну и наконец-то, что забыл упомянуть! Я резво поднялся со своего уютного кресла и с искренней улыбкой на вновь обретённом лице быстро пошёл встречать старого друга.              — Иниго! Друг мой! Ты не представляешь, как я сильно соскучился по тебе, верный приятель. Мне ещё столько тебе нужно срочно рассказать и показать!              Вошедший через массивный главный вход в зал каджит даже слегка опешил, когда я неожиданно заключил его в крепкие, дружеские объятия.              — Я тоже рад тебя видеть, Нилгон, — послышался слегка смущённый голос этого представителя разновидности кайти. — Не думал, что такой педантичный до мозга костей человек как ты может вообще так напиться. С чего вдруг?              — Ой, давай для начала просто посидим, попьём и с аппетитом поедим. Я тебе потом всё подробно расскажу за накрытым столом. Мои верные големы сейчас вмиг принесут самые лучшие яства, давай уже быстрее пойдём.              Иниго удивлённо поднял брови, но ничего не сказал, лишь кивнул. Он знал, что я не стану так вести себя без причины, и, видимо, решил подождать объяснений. А я… Я просто радовался моменту. Ведь несмотря на все мои изменения, на всю мою новую природу, некоторые вещи оставались неизменными. И дружба с этим странным котом была одной из них.              Этого каджита зовут Иниго. Сейчас он был одет в прочную походную кожаную броню, видимо, возвращался с очередного задания — но сейчас это неважно. По-настоящему уникальный в своём роде представитель хитрого кошачьего народа провинции Эльсвейр, чья густая шерсть была поразительно похожа на само ночное небо — синего цвета индиго с мелкими вкраплениями чёрного и такими же чёрными узорами. Нас с ним давно связывает крепкая дружба. Если меня смело можно считать могущественным магом и искусным мечником, то он — меткий лучник и отважный воин. Пусть самое начало нашего необычного товарищества было несколько омрачено одним досадным событием, но в целом наша дружба остаётся очень крепка. Мне каждый раз радостно видеть этого верного кошака. Ещё он почти никогда не говорит о себе в надоедливом третьем лице, в отличие от большинства других каджитов — ну, Иниго действительно уникален во всех аспектах.              Он был больше, чем просто друг — Иниго был своего рода якорем, связью с тем миром, который я покинул. И хоть моя сущность изменилась, он всё равно оставался рядом, принимая меня таким, какой я есть. И за это мне оставалось быть только благодарным ему.              Но для начала — нужно как следует встретить такого дорогого гостя сытной, вкусной и горячей пищей, а также самыми изысканными напитками! А уж потом обязательно расскажу ему про свои последние успехи. Так всё и случилось, ибо мы тут же быстро сели в просторный обеденный зал, где было щедро подано на большой дубовый стол.