Глава XIV. Тайный член команды.

      Иниго тщательно и почти любовно вытер свой клинок от густой, быстро темнеющей крови, а после с особой осторожностью проверил свой старый и добрый эбонитовый лук на наличие каких-либо скрытых следов поломки. К его огромному счастью, ни чёрный, как беззвёздная ночь, металл с деревом в его конструкции, ни туго натянутая тетива не были как-либо повреждены и выглядели почти как новые. Пусть и было сомнительно, что такой прочный металл, как эбонит, мог износиться от простой стычки, да и зачарованные деревянные элементы этого оружия могли сломаться, только если подставить их под сокрушительный удар великана — этот каджит постоянно проверял своё главное орудие между битвами и даже в короткие мгновения затишья во время битвы. Пусть этот лук не был столь ценен для него, как тот, который ему в своё время подарили родители — и, к сожалению, тот ныне безвозвратно потерян — с этим относительно более новым луком он уже успел многое повидать. Особенно бок о бок со своим лучшим другом и напарником, что и делало лук для него очень ценным. Не только как очень дорогое и эффективное орудие сражений, способное пробить тяжёлый доспех на вылет, но и как дорогую для души вещицу, что постоянно напоминает о множестве приключений, пройденных по всему опасному и прекрасному Тамриэлю.              А почему он вытирал кровь с клинка и проверял состояние лука? Всё до банального просто — Иниго только что прошёл через горнило очередной битвы. Ну, как битвы, скорее отвлекающий манёвр, что должен был дать его другу шанс завязать бой с нужной ему целью. Так и произошло: он смог добраться до ведьмы и переместиться куда-то в неизвестном направлении. Синий каджит не беспокоился о нём, так как прекрасно знал — этот уроженец Даггерфолла ни за что не проиграет в битве. Просто на его памяти Нилгон был одним из самых сильных среди магов и воинов, которые ему встречались по жизни, человеком, чья воля была твёрже любого металла. Нужно было что-то поистине невероятное, чтобы победить его.              В любом случае, при поддержке даэдра, которые были призваны его другом, каджит сначала отвлёк ричменов — зивилаи взяли основную роль в ближнем бою, сотрясая землю ударами своего оружия, пока он сам отстреливался, выпуская стрелу за стрелой с убийственной точностью. Ну, естественно, таким образом ему удалось постепенно отступить, оставив даэдротов сражаться с предельцами в кровавой неразберихе. Неизвестно, сколько продлилось время пребывания призванных слуг в Тамриэле, но этого количества вполне хватило для того, чтобы его не смогли догнать разъярённые преследователи. Он даже мысленно поблагодарил тех серокожих гигантов, хоть те в иных условиях с удовольствием его убили бы или даже пытали ради забавы. Даэдра есть даэдра, особенно такой жестокий подвид, чьё само существование пропитано злобой Обливиона. Но ему об этом особо не было известно, да и не интересовался он этим, предпочитая держаться от тайн школы колдовства подальше.              В общем, каджит смог удрать подальше от лагеря ричменов и теперь прятался в одной из пещер этой части Предела. Сырые стены подземелья блестели от проступающей влаги, а из глубины тянуло запахом залежалой шерсти и старых костей. Сам он особо не знал местность, но тундровая и горная природа родины ричменов не была столь сложной для него. Воздух тут был очень даже приятным, наполненным ароматом хвои и мокрого камня, а по местной земле можно было более-менее ориентироваться, опираясь на свой многолетний опыт охотника. Поэтому Иниго в первую очередь выбрал такое неприметное жилище саблезуба, зная, что тут будет более-менее безопасно и тихо, подальше от патрулей изгоев.              Словом… Местный хозяин — большой и рыжий кот с достаточно мощными мускулами, острыми когтями и огромными, выпирающими наружу клыками — очень бурно встретил своего собрата-кошачьего. У Иниго даже уши заложило от яростного рёва этого зверя, но в любом случае, дикий котяра скоропостижно скончался прямо при принятии гостя. Причина до банального простая — переизбыток эбонита, что был неожиданно принят путём лезвия меча, воткнутого прямиком через черепную коробку в мягкие мозги бедного саблезуба.              По этому поводу его не грызла совесть. Иниго был очень отдалён от своих сородичей-каджитов в плане менталитета — сказалось то, что его приёмные родители… были достаточно нетипичной парочкой из аргонианина и каджитки, которые также имели очень специфическое прошлое. Поэтому тот со своим ныне покойным братом получил достаточно нетипичное воспитание. И к этому добавлялось то, что в итоге он ещё много где попутешествовал, нахватавшись привычек из разных провинций, что даже повлияло на его тамриэлик — акцент Иниго был необычен, вмешав в себя последствия изучения разных языков, делая его речь уникальной и запоминающейся. Но даже с учётом этого он был абсолютно солидарен со своими сородичами в одном вопросе — не жалеть диких кошек. Жители Эльсвейра пусть и считают всех кошачьих своими собратьями, это не мешает им убивать диких кошек при необходимости. Наверное, сказалось то, что сама их раса достаточно сильно раздроблена на множество регионов, городов и даже племён, которые периодически воюют друг против друга. В случае синего каджита это было ещё жёстче — диких кошек, да и всех обычных котов тоже, он считал просто животными. Примерно как люди относятся к обычным обезьянам — не считая разумных обезьян из расы Имга.              После гибели хозяина пещеры, собственно, Иниго решил проверить своё снаряжение и отдохнуть. Он сел на проросшую мхом землю, которая была на удивление мягкой и прохладной, предварительно сняв доспехи и почти всю одежду, давая телу передохнуть от тяжести металла. Ну и положил рядом очень любопытную стеклянную банку, которая обычно висит у него на поясе. Любопытной она была из-за маленького обитателя, что сидел в этой самой стеклянной таре, едва заметно шевеля крылышками в тусклом свете. Но об этом чуть позже.              И бой, как ни странно, не дался ему легко. Несколько ричменов смогли пробраться сквозь даэдротов и связать самого Иниго в ближнем бою. Правда, пусть по средним меркам они были прилично сильны и хорошо подкованы в навыках сражения, ему удалось с относительной лёгкостью трёх из них сильно ранить, а другого — обезглавить одним точным росчерком эбонита. В любом случае, такой короткий, но всё же интенсивный бой и отступление вымотали кота окраса ночного неба.              — Да уж, даёшь ты, конечно, интересные задания, дружище. Повезло, что у них оказалось не так много людей в лагере. — со вздохом произнёс он, разглядывая сталактиты, что были сверху, с которых мерно капала холодная вода. В этой фразе была некоторая доля меланхолии.              Ему оставалось только ждать. Именно поэтому Иниго, недолго раздумывая, решил в итоге прилечь на землю, поэтому его взор устремился наверх, к потолку пещеры, где плясали причудливые тени. Каджиту было невдомёк, что он был почти голым — только в нижнем белье, представляющем собой простую серую материю вокруг бёдер. У него… некоторая склонность к разгуливанию без одежды, разумеется, когда нет рядом толпы людей. Всё же законченным нудистом тот не был. Не считая этого, на его шее ещё находилось простое, с виду, серебряное ожерелье с тонкой цепочкой, недавно ему подаренный одной особой, и холодный металл которого приятно контрастировал с тёплой кожей.              В один момент ему начало казаться, что тут он начинает предаваться очень сладкой неге. Как будто усталость навалилась с десятикратным весом, замедляя сердцебиение и путая мысли. Учитывая очень тихое окружение пещеры, это, разумеется, заставляло постепенно засыпать. Пусть в таких условиях это было опасно, ему почему-то становилось плевать, сон окутывал его мягким, дурманящим коконом.              — «Иниго». — В голове упомянутого каджита промелькнул чужой голос, мигом убравший его сонливость, словно ведро ледяной воды. Источником этого был обитатель той самой банки, которую он положил рядом с собой. — «Не засыпай, это ловушка!».              В этот миг ему пришло осознание. Это было знакомое чувство чужого влияния на разум, похоже, либо через яд, витающий в воздухе, либо через магию контроля разума. Благодаря предупреждению своего маленького друга, приключенец в одно мгновение взялся за лук и вытащил зачарованную стрелу, после чего прицелился в темноту, где, как подсказали его вновь проснувшиеся обострённые чувства — есть враг.              Со свистом и дальнейшим попаданием послышался крик боли, разорвавший тишину подземелья. Глаза Иниго, как и у обычных котов, смогли в итоге увидеть в полумраке три фигуры — ричмены. Трое воинов в типичной экипировке из смеси металлических пластин, кольчуги, кожи и, естественно — шкур и голов животных. Но главной отличительной чертой этих троих была область в грудной клетке, зашитая грубым образом прямо над сердцем. Вересковые сердца! Одни из самых грозных бойцов самого разного профиля, которые были в рядах предельцев. Люди, над которыми ворожеи провели особый ритуал, где родное сердце воина жертвуется, а взамен вживляется плод вереска. После этого пределец, если он оказался достаточно силён волей и телом, не только выживает — но и становится многократно сильнее и живучее, превращаясь в полуживое орудие смерти.              Одному из них выходец из Эльсвейра как раз таки и загнал стрелу прямо в глотку. Несколько секунд тот ещё оставался жив, да и, наверное, смог бы продолжить битву, ведь боль для них — не особая преграда. Но тому не повезло, ибо наконечник оказался зачарованным. В следующий момент всё, что у него было выше плеч — превратилось в пепел из-за воздействия вспыхнувшего в темноте разряда молнии, наполнившего пещеру запахом палёной плоти.              Естественно, остальные два вересковых сердца не оставили это без ответа. Те мигом помчались в сторону Иниго, планируя убить того за счёт своего численного превосходства. Да, один из них уже был мёртв, но они всё ещё оставались парой очень грозных бойцов, которые могли доставить проблем даже такому первоклассному воину. Проблему ещё добавляло то, что эбонитовые латы не были на нём, что могло сыграть очень злую шутку, оставив его незащищённую плоть на растерзание оружию.              Впрочем, Иниго быстро достал свой клинок, после чего подал мысленную команду амулету, который сидел у него на шее. Недавний подарок новенькой подруги очень пригодился, ибо импульс эффекта, который был в сложном зачаровании этого украшения, мгновенно разогнал кровь по жилам, усилил мускулатуру и скорость реакции кота. Пусть эффект был временным, этого хватило, чтобы превзойти в скорости первого подошедшего ричмена, и движением по диагонали снести левое плечо, разумеется, вместе с рукой и частью черепа.              Но, к сожалению, с другим вересковым сердцем оказалось сложнее. Похоже, тот был куда более опытным и старшим воином, чем остальные двое. Он на полной скорости врезался в Иниго, вонзив острие своего меча прямо тому в живот. Пределец явно целился в грудь каджиту, но тот не позволил в последний момент, чудом перенаправив удар с помощью не очень хорошо удавшегося парирования с помощью собственного оружия. Ну и, разумеется, таким образом это же оружие вошло в тело ричмена, через плечо пронзив шею.              Они оба свалились на землю, пытаясь убить друг друг. Пусть у Иниго было проткнуто брюхо, он не позволил выпотрошить себя, схватив руку верескового сердца, что держала меч. Они оба старались, пытаясь пересилить противника в этой смертельной схватке, их пальцы судорожно сжимали рукояти, а дыхание смешивалось в один тяжёлый хрип.              — Не стоило тут прятаться от нас. Ты здесь и сдохнешь, котяра драный… — с оскалом прохрипел пределец, несмотря на льющуюся кровь из его глотки и клинок, который медленно, но верно входил всё дальше и угрожал обезглавить того.              Иниго ответил с не менее свирепым оскалом своих звериных клыков, в его глазах сверкнула дикая, неукротимая искра. Он нисколько не сомневался в своей победе!              — Это мы ещё посмотрим!              В любом случае, было не известно, кто в итоге должен был взять верх, если бы всё продолжилось в таком виде. Эта битва могла длиться ещё около нескольких минут, доводя обоих до полной грани. Но было одно жирное Но.              Всегда есть возможность чужого вмешательства.              Поэтому их битву неожиданно прервали. Тот ричмен, которому Иниго уничтожил голову — внезапно поднялся, его тело дёргалось в неестественных, ломаных движениях. И нет, тот не помог своему соратнику, который как раз пытался убить каджита. Вместо этого оживший труп набросился сзади на последнего живого верескового сердца, всадив тому свой топорик прямо в череп.              Не удивительно, что после этого противник обмяк без признаков жизни. Иниго вздохнул, отбросил труп от себя, удерживая при этом меч у себя в брюхе, дабы у него не вывалились кишки. Ему пришлось немного поморщиться, терпя острую, пульсирующую боль, чтобы повернуть свою голову на источник едва заметных шажочков и шелеста лёгкой одежды. Это была миниатюрная фигура в белой сорочке, что с некоторым любопытством подошла к нему после смерти противника. И она совсем не испугалась ожившего мертвеца — просто потому, что он был поднят с помощью её магии.              В пещере раздался мягкий голос Дюрневир, который в данной ситуации не имел каких-либо ярких эмоций. И да, кто бы ещё сомневался, что это окажется она. Дракониха прямо посмотрела на каджита с большой долей любопытства, наклонив голову набок, словно изучая диковинное насекомое.              — Ты слишком беспечен, зверолюд. Это поведение мэй — глупца. — В полумраке пещеры аккуратное лицо дракона выглядело не менее прекрасно, чем обычно, но даже без видимых драконьих атрибутов… тут любой бы почувствовал некоторую необычность её природы. Слишком отдалённо напоминая человеческую или эльфийскую «ауру» в таких же условиях. — Нельзя предаваться нёге сразу после того, как ты сразил врага. Эти Йорре — смертные — похоже, смогли тебя подловить и с помощью своих навыков и магии чуть не убили. Очень глупо.              Каджит на эти слова ответил с лёгкой усмешкой, одновременно с этим пытаясь сдержать стон боли.              — Знаю, подруга, знаю. Меня много раз подводила моя неосторожность. Но можешь помочь? Подай-ка с пояса моей брони бутылёк с зельем лечения, очень прошу.              — Хорошо. Слуга, помоги ему, — обратилась девушка к своему ручному мертвецу, который стоял рядом.              Следующие пять минут каджиту пришлось потерпеть боль физическую и боль моральную. Физическую — потому что ему приходилось постепенно вытаскивать клинок из себя и наливать на рану микстуру, чтобы та заживала постепенно, стягивая плоть с шипением. Моральную — так как во всём этом ему помогал обезглавленный труп его врага, ибо Дюрневир было так привычнее.              И всё-таки ему удалось это сделать. С облегчением тот окончательно извлёк меч из своего брюха и вновь распластался на земле, ощущая, как силы медленно возвращаются к нему.              — Так ты тоже владеешь некромантией? — задал он вопрос этой особе, которая продолжала стоять рядом. — А я ведь считай только недавно привык к тому, что Нилгон этим тоже иногда промышляет. Знаешь, я ненавижу живых мертвецов.              — Ничего не могу поделать, Йорре. Эта магия стала моей основной опорой ещё в те времена, когда я боролась со своими сёстрами — дова — за право власти. Привыкай к этому, ибо для меня некромантия почти столь же естественна, как и Ту`ум.              — Эх… Понял тебя. И почему моя жизнь так сложилась? — с тяжёлым вздохом смирился он. Впрочем, в следующую секунду к нему пришло осознание. — А как ты поняла, что у меня тут проблемы? Как нашла?              — Вот этот маленький Йорре, — указала дракониха в сторону рядом лежащей стеклянной банки. — Я смогла установить с ним связь ещё в крепости кванарина и начала иногда с ним общаться. Благодари его, что он обратился ко мне за помощью, зверолюд.              Синий каджит с удивлением поднялся, а после подошёл и поднял указанную стеклянную банку. Это была довольно большая тара, чтобы вместить в себя особенного обитателя, но и достаточно компактная, чтобы носить на поясе. Закрывалось оно, естественно, большой пробкой. Иниго особенно не волновался за прочность стекла и безопасность своего маленького друга — стекло, как показал его опыт, было зачарованно и почти невозможно разбить.              — Мистер Стрекоза, она говорит правду?              Ответ прозвучал не с помощью звука, а… в его разуме.              — «Да, Иниго. Прости, что забыл рассказать про это. Я так увлёкся общением с этой прекрасной особой, что совсем из мыслей вылетело».              — Сочту за комплимент, Йорре, — с хмыканием произнесла дракониха, но по её виду можно было понять, что она просто витала в облаках, думая совсем о другом.              — Так вот почему ты в последнее время так много молчал…              В банке, как можно было догадаться, находилась с виду самая обычная стрекоза. С Иниго их связывала одна история, случившаяся в прошлом. Сам каджит называл его просто Мистер Стрекоза, так как тот своё имя успел забыть.              Некогда это был человек… но предыстория, связанная с ним, будет рассказана после.              Ибо нужно вернуться к кое-кому другому.