Глава 3.2 Шабаш « Когда круг дал трещину»

Он сжал сильнее. Услышал хруст.Мгновенье — и всё замерло. Она обмякла в его руках. Лёгкая. Безвольно тяжёлая. Её волосы щекотали ему шею. Пальцы всё ещё вцеплены в его запястья, но уже без силы. Глаза остались полуоткрыты, как будто в них застыла не вера — а предательство. И тогда всё вокруг… задрожало. Словно стекло, вот-вот готовое лопнуть под давлением. Воздух задрожал, как в жаре. Звук исчез. Мир стал зыбким, как вода в чаше, которую толкнули. Он чувствовал, как всё вокруг теряет форму. Но хуже было не это. Тело в его руках… пошевелилось. Дёрнулось. Судорожно. Сначала — пальцы. Потом — всё целиком. Он отшатнулся, но не отпустил. Её шея, сломанная, вдруг вывернулась обратно с мерзким влажным щелчком — как у насекомого, перекрутившего сустав. Волосы почернели. Кожа пошла пятнами, как гниль. Потом начала отслаиваться, лопаться, вытекать чем-то чёрным и дымящимся. — Сайлус… — прошипело существо в его руках, но голос уже не был её. Не был ничьим. Он скрежетал, как металл по стеклу. — Ты всё сломал. Он не дышал. Не шевелился. Фигура в его объятиях дёрнулась судорожно. Руки вцепились в него так, что когти разорвали кожу. — ТЫ! — истерически взвизгнуло оно, выгибаясь, как бешеное. — Ты разрушил всё! ВСЁ! ВСЁ!! Лицо расплывалось. Становилось то её, то чужим, то пустым. Глазницы вытягивались, рот распахивался, как трещина в ткани мира. Тварь в его руках билась, как бешеная, скрючивалась, выла, дёргалась, издавая неестественные звуки, пока мир вокруг не начал трещать по швам. Стены домов — колебаться. Деревья — скручиваться. Цвет неба — менять оттенок с золотого на ржаво-чёрный. Он сжал челюсть, не ослабляя хватки. — Кто ты?! — почти рыкнул он. — Кто тебя создал? Существо хрипело, будто захлёбывалось. Его лицо дрогнуло — и вдруг вывернулось в ужасную ухмылку. Не злую. Пустую. Как у куклы, которой никогда не давали чувств. И пропало.Просто… исчезло. Без вспышки. Без магического визга. Просто исчезло, как будто его никогда не было. А с ним — исчез и весь иллюзорный мир.

***

Он резко вдохнул. Грудь вздыбилась. Пыль в горле. Камень под рукой. Запах не фальшивой травы — а гнилой, сырой земли. Сайлус сел, тяжело дыша. Мир не двигался. Всё было… настоящим. Небо — серое, тусклое.Колодец — треснутый. Скамья, на которой он когда-то сидел, — переломана пополам, будто кто-то проломил её телом. Пыль. Обломки. Осколки жизни. Разрушенная деревня. Заброшенная. Мёртвая. Он медленно обвёл взглядом пространство. Его пальцы всё ещё дрожали — кожа на них содрана, как после ожога. В голове гудело, как после удара магии в упор. Сердце било ровно, глухо, но уже своё. Рядом лежали тела. Элирия. Талия. Без сознания. Без крови. Без ран. Просто — как будто спали слишком долго. Он был здесь. Он был свободен. Он открыл рот — но ничего не сказал. Только дышал.И в эту тишину, словно отголоском судьбы, рядом с ним зашевелилась Талия. Сайлус резко повернул голову. Она застонала, переворачиваясь, вытирая лицо испачканной ладонью. Брови сведены, как будто больно. Губы дрожат. — Чёрт… — прошептала она. — Где я?.. Что это… И не успела закончить, как с другой стороны зашевелилась Элирия. Её тело вздрогнуло, грудь рвано поднялась. Она вскрикнула коротко, будто от падения, и резко села, осматриваясь. Сайлус уже был рядом. Он не тронул её — не решился. Просто сидел в полуметре, глядя, как она снова живая, с дыханием, с лицом, которое он запомнил до последнего изгиба. Настоящая. — Что… — Элирия качнула головой, — это… Она посмотрела на него — и замерла. На мгновение. Как будто в её теле ещё жили тени сна. — Сайлус?.. — голос был слабый, но реальный. — Что произошло?.. Он хотел сказать, что спас их. Что вырвал. Что сорвал петлю. Но все слова застряли в горле. Потому что он помнил, как ломал ей шею. И даже зная, что это была не она — не мог выдохнуть это просто так. Элирия медленно села, уставившись в землю. Рядом Талия сидела, обхватив колени, с мрачным выражением лица — будто ей хотелось вывернуть себя изнутри, чтобы стряхнуть остатки сна. Сайлус всё ещё молчал. Он не мог отвести взгляд от Элирии, и в то же время — не мог сказать, что видел. Что сделал. — Сайлус… — Элирия посмотрела на него снова. Уже твёрже. — Где мы были? Он поднял взгляд. В его глазах не было привычной бравады, ни злобы. Только усталость, как у зверя, вырвавшегося из капкана и оставившего там часть себя. — Это была ловушка, — сказал он тихо. — Мы не спали. Мы были заключены в… петлю. Один и тот же день. Один и тот же выбор Талия подняла голову. — Всё это время? Но я… мы же…. мы готовились к— — Он был подстроен, — перебил Сайлус. — Всё, что вы видели, — не было настоящим. Он снова посмотрел на Элирию. — Никто не мог выйти. Цикл. Каждый раз мы возвращались в один и тот же день. И никто не помнил, что было до. Элирия стиснула зубы. Смотрела прямо ему в лицо. И будто знала, что он не договаривает. Но он держался, как всегда — спокойно, ровно. Ни дрожи в голосе, ни тени страха. — А ты? — резко спросила она. — Как ты… вышел? Сайлус на миг застыл. — Я… убил себя, — произнёс он. Голос ровный, как плита. — Слишком много совпадений. Слишком много знаков. В какой-то момент я понял: чтобы выбраться, нужно сломать самого себя. Талия испуганно вскинулась. — Ты что, серьёзно?.. Он не ответил. Это сработало. Потому что не она умерла. А он — солгал. Он не мог сказать ей, что сломал её образ. Что она была якорем, и что то, что он сделал, кричит в его голове до сих пор. Элирия стиснула зубы. — Я ведь тоже могла… — Она осеклась, кулаки дрожали. — Я должна была понять. Разорвать. Но я прыгала через костёр, как дура. Смеялась. Спала в том доме. Все дни… как сладкий яд. Она ударила кулаком по стене рядом. Камень отозвался глухим звуком. — Меня заманили — как девчонку на первый шабаш. И я даже не почувствовала. Сайлус поднял глаза. Медленно. Она говорила, не глядя на него: — Я, которая всегда всё чует. Я, которая всегда первая рвёт иллюзии. — Она хрипло усмехнулась. — А в этот раз я просто… пошла за фальшью. Как послушная. Он хотел сказать, что это было не её виной. Что заклятие было тонким, сильным, чужим. Что даже он почти в нём остался. Но не сказал. Потому что тогда придётся объяснить, почему он выбрался. И что  её образ — фальшивый, добрый, доверяющий — был якорем. Что он хотел остаться. Что он не мог. Что сломал. И это было хуже любой боли. — Главное, — хрипло сказал он, — мы выбрались. — Нет. — Элирия резко поднялась на ноги. — Главное, что это сработало. Она посмотрела на него сверху вниз. Глаза были холодные. Словно лёд, треснувший изнутри. — Кто-то нас туда засунул. Значит, кто-то этого хотел. Талия вжалась в стену полусгоревшего дома, обняв себя руками. Сайлус встал следом. — Думаешь, это был шабаш? — Я больше ничего не думаю. — Элирия поправила волосы. Руки у неё дрожали. Но голос звучал жёстко. — Я только знаю, что если бы не ты, мы бы всё ещё спали. Он не ответил. И это молчание значило больше, чем любая благодарность. Они шли медленно, сквозь останки чужой жизни.Домов, чьи крыши обрушились. Колодца, из которого вырывались корни. Камней, обросших мхом. Воздух был сырой, мёртвый, пахнул не пшеном, как в том дне, а плесенью и железом. Птиц не было. Сайлус шёл первым, шаги глухие. Плечи напряжённые. Он ничего не говорил, только время от времени останавливался — будто хотел проверить, не расплывётся ли этот мир снова, не осыплется ли в пепел, как тогда. Талия молчала. Бледная, хрупкая. Всё ещё не до конца веря, что вышла из сна. Она держалась чуть ближе к Элирии, как к точке опоры. Элирия шла сзади. Вглядывалась в стены. В пепел. В землю. В какой-то момент она наклонилась, коснувшись ладонью гравия. Прищурилась. Пальцы скользнули по трещине в камне — не магической, физической. И всё же... что-то в этом камне отзывалось знакомо. Она выпрямилась. — Это был шабаш, — сказала она сдавленно. — Ты не можешь быть уверена, — бросила Талия, озираясь. — Нет. — Элирию словно прорвало. — Я не уверена. Но ты знаешь кого-то, кроме верховных, кто мог бы наложить иллюзию такого уровня? Удерживать троих. Подстроить сны. Разделить восприятие. Прятать магические швы от демона? Она остановилась и оглядывая разрушенную деревню твердым взглядом. Волосы развевались на ветру, в голосе дрожала злость — Такая магия… — её голос дрогнул, — она не просто сильная. Она умная. Логическая. Выстроенная. И только один вид существ владеет этим уровнем детализации. Только верховные. Только шабаш. — Даже если так, — Сайлус говорил спокойно, но взгляд его был острым, — зачем? Элирия долго молчала. — Нас разделили. Закрыли. В каждом из нас создали мир, в котором мы захотели остаться. — ее передёрнуло. — Значит, хотели, чтобы мы забылись. Чтобы м перестали быть собой. Элирия остановилась. Смотрела вперёд, на мёртвый костёр, в центре площади. Тот самый, через который она прыгала в ту самую первую ночь. Сейчас — это была просто серая чаша, покрытая золой. — Они хотели сделать нас удобными. — прошептала она. Сайлус смотрел ей в спину. Не говорил. Он видел, как плечи у неё дрожат. Не от холода — от сдерживаемой ярости. От стыда. От осознания, что попалась. Он понимал это чувство. — Здесь ещё есть остаточная магия, — сказала она резко. — И если я найду след… хоть один, я… Голос сорвался. — …я разнесу к чёрту весь их Шабаш.

***

В зале стояло зыбкое, торжественное спокойствие.Высокие своды, затянутые паутиной теней. Длинный стол, где вдоль обеих сторон сидели ведьмы: молодые и древние, знатные и скромные. Верховные — в своих местах, как мраморные статуи, окружённые свечами, чьи пламени не дрожали даже от дыхания. Звучал тихий, учтивый смех.Бокалы звенели. Медленно и лениво катился ужин — с вином, тостами, обменом словами, которые значили гораздо больше, чем говорили. До того момента, пока двери не распахнулись. И ветер ворвался в зал. На пороге стояла Элирия. Вся в дорожной пыли. Волосы спутаны от ветра. Пальцы в черной сажи.Глаза — горели. — Приятного вечера, — сказала она.Голос — ровный, но внутри кипела  буря, и даже самые старшие ведьмы ощутили, как воздух дрогнул. Несколько голов обернулись с вежливым удивлением. — Элирия? — одна из седых ведьм в центре вскинула брови. — Мы не ждали тебя. Дозор сообщил, что вы остановились в деревне на ночь. — В деревне? — Элирия медленно сделала шаг вперёд. — Интересное место. Только вот… её не существует. Все взгляды устремились на неё.В зале стало тише, чем до того. — Простите? — другая ведьма, моложе, аккуратно отложила вилку. — Мы провели там дни. — Элирия подошла ближе, её шаги отдавались гулко. — Или годы. Или вечность. Я уже не знаю. — Она остановилась. — Только вот деревня… она была ловушкой. Пламя на ближайшей свече треснуло. — Иллюзия, — прошептала она. — Искусная. Подчиняющая, душащая, сотканная из желаний и боли. Настолько реалистичная, что мы не могли отличить сон от правды. Пока один из нас не вырвался. Верховные молчали.Только взгляд той, что сидела в центре, стал внимательнее. — Ты говоришь, будто… обвиняешь нас? — А вы считаете, что можно не обвинять, когда магия такого уровня встречается сразу после вашего "предупреждения" о странностях в регионе? Элирия сжала кулаки. Тон стал резче: — Случайность? Совпадение? Мне уже надоело, как вы называете предательство "обстоятельствами". Одна из ведьм щёлкнула пальцами, и воздух между ней и Элирией заискрился от защитного заклинания. — Осторожнее, дитя, — сказала она. — Ты в зале Совета. — Я не дитя, — прошипела Элирия. — И вы это прекрасно знаете. Магия зашевелилась в её теле. Пульсация вдоль шеи, по плечам, по пальцам. Воздух вокруг неё начал вибрировать — почти незаметно, но чувствовалось давление, как перед грозой. И в этот момент в зале что-то изменилось.Как будто невидимая струна натянулась, и все это почувствовали. Молодые ведьмы, сидящие ближе к концу стола, инстинктивно подались назад. Шёпот множился, будто рой.И даже некоторые наставницы, что сидели рядом с верховными, переглянулись. На её коже засияли тонкие линии рун, будто ожившие от гнева. Амулеты у пояса дрожали. В волосах вспыхнули нити фиолетового света. — Вы хотели сломать нас. Разъединить. .— Что ты говоришь… — устало заговорила та, что сидела по центру. — Элирия, никто из нас не делал… — Вы! — закричала ведьма, и в этот миг раздался грохот: один из бокалов на столе треснул, даже не будучи затронут. Ученические ведьмы, сидящие вдоль стола, визгнули. Кто-то вскочил, кто-то вцепился в край стола. Даже старшие наставницы — те, кто уже давно ничего не боялся, — внимательно следили за каждым её движением. Элирия шагнула вперёд. Глаза — тёмные, полные власти и боли. — Я видела эту магию. Чувствовала. Это была работа мастера иллюзий, одна из вас. Не надо лгать мне. У вас хватило храбрости заковать Сайлуса в сон, чтобы выжечь его. Чтобы... чтобы выжечь меня. Вернуть в послушную оболочку, которую вы когда-то создали. Молчание. Слишком долгое. — Мы ничего не знали, — раздалось наконец. Словно по сценарию.Холодный голос. Сухой. Отстранённый. — Возможно, кто-то... вмешался. Магия прошлого? Осколок войны? Или чья-то провокация. Но мы к этому отношения не имеем. — Конечно, — фыркнула Элирия. — Как всегда. Вы — не при чём. — Что ты несёшь? — прозвучал чей-то голос из верхов. — Это абсурд. Но слова утонули. Потому что зазвенел воздух. Не звуком — вибрацией, будто сама ткань мира дрожала на её коже. Тишина в зале стала невыносимо плотной, как перед ударом молнии. Пламя свечей вытянулось вертикально — и замерло, не мигая. Магия Элирии вспыхнула не заклинанием, а в присутствии — будто сама её суть стала вызывать дрожь в зале. Амулеты, спящие до этого, засветились мягким светом, резонируя с ней. Потоки силы кружились вокруг её запястий, поднимались по волосам, проскальзывали в зрачках, где отразилось что-то древнее. Никто не вмешивался. — Мы ничего не знали, — снова повторила одна из верховных. Голос — ровный, почти неестественно спокоен. — Возможно, кто-то использовал зону, не согласовав. Такие вещи… случаются. Элирия рассмеялась. Глухо. Безрадостно. — Случаются? Она шагнула назад — и в этот момент по каменному полу прошёлся треск, как будто под её каблуком хрустнул лёд. — Ваша ложь уже не блещет, — бросила она через зубы. — А я больше не обязана вежливо кивать. Она развернулась стремительно, её тёмный плащ взвился, как крыло. С грохотом двери захлопнулись за спиной Элирии. Словно каменный удар. Словно суд. И мгновение спустя — пламя на свечах погасло, почти синхронно.Зал остался в  полутьме, с отголоском её магии, гудящей в костях.Никто не говорил. Даже верховные.

***

Комната была тёмной, освещённой лишь пламенем в камине. Сайлус сидел у окна, прислонившись плечом к косяку, вытянув ноги вперёд. Его взгляд — тяжёлый, задумчивый, пронзающий ночной двор, но в нём читалась бдительность. Он ждал. Талия сидела на краю кровати, поджав ноги, скрестив руки. Её локти касались коленей. Она выглядела усталой, но не спящей.— Долго, — пробормотала она. — Или мне так кажется? — Она в ярости, — отозвался Сайлус. — А шабаш умеет это растягивать… Он не успел договорить. Дверь распахнулась. Как будто её ударила буря. Элирия влетела внутрь — не вошла, а именно влетела, как вспышка. Её лицо горело. Губы сжаты. Аура — всё ещё колыхалась, как горячий воздух над магматическим разломом. Плащ соскользнул с её плеч прямо на пол, и она метнулась к столу, ударив по нему ладонью — не для разрушения, но чтобы удержаться, не дать себе сгореть изнутри. — Стервятники. Лживые суки. Все до одной, — прошипела она, не поднимая глаз— Сидят на своих тронах, пьют вино, кивают как будто всё в порядке… Талия не двинулась. Только повела бровью. — Всё прошло… гладко? — О, восхитительно. Почти похлопали. Даже поблагодарили за то, что я не разнесла зал к чертям. — Она выдохнула, громко. И прошлась по комнате, будто отогнать из себя остатки этой магии. В каждом её движении сквозила сдержанная ярость, такая, что воздух в комнате дрожал тонко, как натянутая струна. Сайлус молчал. Он не вмешивался, только наблюдал. — Они всё отрицают, — сказала Элирия уже тише, но голос всё равно был острым, как лезвие. — “Мы не знали”, “Это всё совпадение”, “Кто-то мог использовать магические осколки”. — Она с усмешкой глянула на Талию. — Ты слышишь?Осколки. Сон, где нас пытались уничтожить — просто побочный эффект! — Значит, ты их обвинила напрямую? — спокойно спросила Талия. — Конечно. Я пришла не молчать. — Элирия остановилась. Плечи дрожали, она вцепилась в край стола. — Я... я не смогла удержаться. Просто… сорвалась. — И правильно, — вдруг заговорил Сайлус. Его голос был низкий, ровный. — Хватит делать вид, что это не личное. Элирия взглянула на него. Секунда — молчания. Её глаза всё ещё искрились. Он смотрел на неё — открыто. Не осуждая, но без тени утешения. — Это было личное, — сказала она чуть тише. — Они пытались нас… контралировать. Убрать всё, что не вписывается в их мир. Всё, что не управляется. — Значит, боятся, — отозвался он. Талия встала, подошла к камину.— А что теперь? Ты сорвалась, они сделали вид, что не услышали. Всё разошлись. Снова тишина? — Пока, да, — Элирия опустилась на кресло, закрыв лицо руками. — Но это только начало.Они не забудут. И я тоже. Сайлус перевёл взгляд обратно в окно. Тень промелькнула в его глазах.— Вопрос в том… когда они ударят снова. Дни потекли вязко. Будто сам замок ощущал последствия разлома, через который они прошли.  Элирия изменилась. Не вслух, не жестами, но — в тишине, в взгляде. Она почти не задерживалась в общей зале, всё чаще исчезала вглубь замка. В катакомбы, где воздух был старым, как сама магия. Там, среди пыльных фолиантов, выжженных рун на стенах и тёплого сияния хранящихся кристаллов, она уходила в работу — изучала старые заклятия, шептала мертвым именам, искала ответы в тенях, которые знала только она.Иногда она возвращалась с усталыми пальцами, пахнущая пеплом и травой, глаза светились не светом, а… стремлением. И никто не спрашивал, что она ищет. Сайлус же... не знал, что с ним происходит. Он не уходил. Не рычал. Не прятался. Он наблюдал. Часто — из тени. Иногда — открыто. Но всё чаще ловил себя на мысли, что следит не за врагами, а за ней. Элирия, сосредоточенная, хмурая, с расцарапанными руками и в пятнах магической сажи, волновала его сильнее, чем он хотел признать. Он пытался списать всё на инерцию — на то, что они прошли. На остаточные страхи от сна, где она была и якорем, и клинком. Но… это было больше. Глубже.Каждое её движение, каждое раздражённое вскидывание бровей или сухое "оставь меня" отзвалось чем-то внутри — голодом, не похожим на демонический. Он не понимал. И это бесило. Иногда он уходил в заброшенные коридоры старой западной башни, разбивая камни когтями, будто ища выход наружу — из себя. Талия же металась. Её не отпускал тот момент в деревне. Когда Сайлус отключился. Когда магия исчезла. Когда она очнулась — и всё было не так. Она начала задавать себе вопросы, которые раньше казались кощунством: Что, если круг не всегда прав? Что, если магия верховных может быть изнанкой истины? Она всё чаще оказывалась между ними. То помогая Элирии разгрести древние записи. То прислушиваясь к Сайлусу, когда он вдруг бросал ей пару слов — не враждебных, не доверительных, просто… человеческих. Слишком много стало "между". Катакомбы под замком начинались с арки, украшенной высеченными знаками, что светились, лишь когда к ним прикасалась чья-то воля. Ступени вниз были старыми, истёртыми, пахли каменной пылью и засохшими травами. И всё же Элирия ходила туда каждый день. Одна. Как будто в этом подземном сплетении она могла быть собой — ведьмой, без маски. В этот вечер было тихо. Воздух густой, как заклинание на полпути. Она стояла перед кругом, выложенным костью. Вокруг — старые алтари, изломанные книги, рассыпавшийся пепел чьих-то ритуалов. Её руки двигались уверенно. Время здесь текло иначе. И боль от сна, и обида на шабаш, и горечь недосказанного с Сайлусом — всё затихало. Она шептала древние слова, рисовала в воздухе дуги и всполохи, от которых кожа звенела. Каждое движение было вызовом. Она не хотела быть той, кем её хотели видеть. Ни послушной. Ни слабой. Ни сломанной. И где-то на ступенях, в тени… он был там. Не как враг. Не как союзник. А как… наблюдатель. Сайлус сидел, опершись о стену, плечи расслаблены, глаза — нет. Он не шевелился, лишь изредка играл когтями с золотистой цепочкой, оставшейся у него с того дня в петле. Он не вмешивался. Не говорил. Но каждый её жест — ловил. Он не понимал, зачем остаётся. Она была раздражающей. Громкой. Осторожной, но дерзкой. Магия её была опасной, огненной, непредсказуемой. И всё же, каждый раз, когда она входила в круг — он чувствовал… что-то. Вечером, когда она поднималась обратно, Сайлус опускал взгляд, будто не видел. Но каждый раз, спустя минуту… поднимался и шёл за ней, чуть позади, чуть в стороне. Молча. Как будто не мог позволить себе не знать, что она снова спустится туда одна. Огни в её круге уже угасли, оставив после себя мерцание пепельных следов в воздухе. Тишина была почти священной — древней, как сама магия. Элирия вытерла ладони о ткань тёмной туники, на которой остались следы золы и травяной крошки, и вдруг не обернулась — а проговорила, глядя прямо перед собой: — Знаешь, ты отвратительно скрываешься, — голос её был спокойный, почти ленивый, но не без ноты раздражённого триумфа. — Почти три дня. Думаешь, я не чувствовала? Пауза. Где-то за её спиной — лёгкое движение. Он не стал притворяться дальше. Из тени выступил Сайлус. Высокий силуэт, как будто выточенный из ночи. Свет из углублений в стенах отблескивал на металлических прожилках на его коже, когда он приблизился. — Я думал, ты просто игнорируешь, — сказал он с тихим, скользящим насмешкой голосом. — Не думал, что ты из тех, кто ждёт, пока за ней будут следить. Элирия развернулась. Волосы её были слегка растрёпаны, щеки испачканы в пепле, но взгляд — яркий, холодный, пронзающий насквозь. Она смотрела не просто на него — а сквозь. — Я просто думала, когда ты наконец решишь, что достаточно наточил когти в коридоре, — парировала она, поднимая бровь. — Или ты собирался молчать до конца века? Он пожал плечами. Не приближался ближе, но и не уходил. Их разделяло всего несколько шагов, но в воздухе между ними — натянутая нить. И напряжение. — Что ты ищешь, ведьма? — спросил он наконец. — Ты не просто повторяешь заклятия. Ты копаешь глубже. Гораздо глубже, чем нужно для... отвлечения. — А ты, — ответила она с ледяной усмешкой, — слишком часто здесь для того, кто заявлял, что вся эта «ведьминская шелуха» ему не интересна. Он посмотрел в сторону, как будто искал там спасение от её слов. Но взгляд вернулся к ней быстро. И она увидела изменение. — Ты… — Элирия нахмурилась. — Подойди ближе. Сайлус не двинулся. — Что? — Ближе, демон. Я не кусаюсь. — Она щёлкнула пальцами, освещая ближайшую арку мягким сиянием из кристалла. В её голосе не было ни флирта, ни угрозы. Только сосредоточенность. — У тебя аура дрожит. Он подошёл. Осторожно. Плечи напряжены. Он не любил, когда его разглядывали. Но Элирия скользнула вокруг него, почти касаясь — как зверь, принюхивающийся к опасности. — Она другая, — сказала она наконец. — Более чёткая. Глубже. Ты чувствуешь это? Сайлус промолчал. Но она видела, как его челюсть сжалась. — Вероятно, — бросил он. — Иногда… во сне… как будто волны внутри. Что-то возвращается. Она остановилась перед ним. В её взгляде появилось нечто новое — интерес, неподдельный и острый. — Хочешь проверить? — Что? — Ты не слабак. И я не фарфоровая кукла. Давай сразимся. Без смертей. — Её губы тронула быстрая, почти хищная улыбка. — Просто… посмотрим, что у тебя внутри. — И если я тебя переломаю? — хрипло бросил он, щурясь. — Значит, у меня будет повод ответить, — спокойно ответила она. — Ну? Он смотрел на неё долго. Молча. Затем… уголок его губ дёрнулся вверх. Это не была улыбка — скорее, предупреждение. — Только не скули, если полетишь в стену первой. Элирия подняла ладонь — круг на полу мигнул, очерчивая пространство, в котором начнётся бой. Магия врезалась в воздух, оседая на коже ощущением тонкого электричества.Она чуть склонила голову, и её голос зазвенел как заклинание: — Удиви меня, демон. Без смертельных заклинаний, — произнесла она вслух, но скорее для себя, чем для него. — И не калечь слишком сильно. Хотя ты, кажется, не привык играть честно. Сайлус опустил подбородок, и его глаза на миг заблестели в полумраке. — Я вообще не играю. Она улыбнулась — коротко, дерзко, и её пальцы скользнули вдоль запястья, вызывая вспышку тьмы в руке. Клинок из чистой магии вытянулся из воздуха, колеблясь, будто был живым. Сайлус не потянулся к оружию. Он шагнул вперёд. Началось. Первый удар был не демонстрацией, а настоящей проверкой. Элирия метнула клинок, — тень прошила пространство, но он увернулся с такой лёгкостью, будто читал её мысли. Ответный выпад — молниеносный: когти разрезали воздух у её плеча, оставив после себя трещину в заклинании-барьере. Она отступила — закрутилась, взметнув волосы, и тут же создала вихрь, что с шипением ударил в землю. Пыль поднялась, ослепляя. Сайлус прошёл сквозь неё. Они столкнулись. Тела — почти в упор. Его ладонь перехватила её запястье, она — обожгла его бок заклятьем, от которого вздрогнула его кожа. — Быстро, — выдохнул он, будто с неожиданным уважением. — Ты сам не промах, демон, — отозвалась она, опускаясь на колено и выбивая из-под него опору. Он рухнул — не упав, а приземлившись, как зверь, на руки и ноги. Мгновение — и он уже снова в прыжке. Круг магии взорвался под их ногами, когда Элирия ткнула в центр знака, обнуляя правила. Теперь вся магия — разрешена. Сайлус размахнулся, и тьма из его руки вытянулась в щупальце, хлестнувшее её в бок — не раня, а сбивая с равновесия. Она рассмеялась, коротко и резко, перевернулась в воздухе и отразила удар вспышкой света. — Что, не ожидал, что я — не из хрупких? — выкрикнула она, оборачиваясь с искрой в глазах. — Ты опасна. Но ты уже знаешь, что это мне нравится, — отозвался он. И в этом голосе была не только угроза. Она закрутилась в танце заклятий, подкидывая пыль, огонь, искры. Он отбивал всё, сжимая зубы, приближаясь, сокращая дистанцию. Когда она снова отлетела к стене, он уже был рядом. Схватил её за плечи, прижал к камню, их лбы почти соприкоснулись. — Устала? — прошипел он. Тяжёлое дыхание. Грудь вздымалась. — Никогда, — ответила она, и между их губами осталась всего одна искра воздуха. Пауза. Она внезапно исчезла. Иллюзия? Телепорт? Нет — Сайлус почувствовал толчок в спину, и уже в следующее мгновение она оседлала его, опрокинув на землю, с ногой на его груди. — Играешь слишком медленно, демон. Он лежал, не двигаясь. А потом — медленно поднял руку, схватил её за талию и перевернул всё обратно, удерживая её под собой. — Я просто поддавался. — Его голос стал ниже. — Ммм. Поддаваться — для слабых. — А ты думаешь, я слабый? Её пальцы обвились вокруг его запястья. Взгляд — острый. Сердцебиение — в унисон. Они застыли. Полукруг магии вокруг едва мерцал — почти потух. И вдруг, обоим стало неловко. Элирия отвела взгляд. Сайлус резко встал, помогая ей подняться, но не глядя в глаза. Тишина. Только звук дыхания. — Кажется, мы… увлеклись, — пробормотала она. Он усмехнулся, но без обычной язвительности. Слишком тихо. Слишком… искренне. — Ты называешь это "увлеклись"? — Его голос был хрипловат от дыхания, но ровный. — А я уже почти подумал, что ты пытаешься меня соблазнить. Элирия вскинула бровь, наконец встретившись с ним взглядом. — Соблазнить? — сухо усмехнулась она. — С чего ты взял, что мне это нужно? Он чуть наклонил голову, его глаза сузились. — Потому что твои щёки пылают, ведьма. — И прежде чем она успела что-то бросить в ответ, он шагнул назад, всё так же глядя в упор. — Но давай проверим, кто увлекается сильнее. С этими словами Сайлус взмыл в воздух с помощью рывка темной энергии. Обломки пола отлетели в стороны, когда он снова вызвал свою силу — прожилки мрака прошли по его коже, и даже воздух вокруг дрожал, откликаясь на его натянутую волю. Элирия тоже не осталась в долгу. Она резко выпрямилась, стряхивая с себя остатки заклинания, и вся её фигура засияла фиолетовым ореолом силы. Огонь вспыхнул в ладонях, её пальцы переплелись в сложный жест, — и из-под земли вырвались хлысты из света и пепла, стремительно направляясь к демону. Он отбил первый — телом, словно зверь. Второй — клинком, что вырос прямо из его руки. Но третий задел, — обожгло бок, и он резко обернулся, уже в прыжке, метя в неё с силой, которой раньше не позволял себе. Она отступила, но не до конца. Их тела снова оказались слишком близко. Элирия в последний момент изменила заклинание — вместо удара, магия закрутилась вокруг его ног, сбивая равновесие. Сайлус упал на колено. Только на миг. — Не расслабляйся, демон, — прошептала она, наклоняясь к нему с ироничной полуулыбкой. — Даже не думал, — прохрипел он, подняв голову. И тогда он ухватил её за локоть, с неожиданной нежностью, и резко подтянул ближе. Она не ожидала. Он не напал — просто вошёл в её пространство, почти лоб в лоб, лицо в лицо, дыхание в дыхание. — Ты дерёшься как безумная. — Спасибо, — усмехнулась она. Он опустил взгляд, на мгновение позволив себе выдохнуть смех — почти по-человечески. — Я не привык к играм, — сказал, и было в голосе нечто странно мягкое. — Но ты… Он запнулся. — Ты меня сбиваешь. — Это комплимент? — Элирия наконец подняла взгляд, и глаза её горели, как магма подо льдом. Сайлус снова посмотрел на неё.— Это… предупреждение Они стояли так — ни то в бою, ни то в нечто другом. И время, казалось, остановилось. Сайлус сжал её локоть крепче, и, казалось бы, ещё миг — и он снова потянется вперёд, к её лицу, как будто хотел поймать не удар, а что-то куда опаснее. Но вместо этого он резко шагнул вбок, и магическим ударом отбросил её на метр, в мягкое падение. Не больно — сдержанно. Он знал, как сражаться… и как сражаться с ней. Элирия перекатилась, мгновенно отреагировав. Из её ладоней вырвался поток искристого пепла, ослепив воздух, — он знал этот трюк, но всё равно зажмурился, когда ослепляющая вспышка рванула перед глазами. Она обернулась за его спиной, ладонь уже тянулась к его горлу, но… он вскрикнул — скорее как зверь, чем человек — и одним мощным движением отбросил её назад. В воздухе встретились взрыв заклятия и его когтистая рука — и всё вокруг содрогнулось. Мерцание артефактов на стенах, дрожь в земле катакомб. Сайлус отпрыгнул, вытянул руку — в воздухе свился сгусток тьмы, выбрасываясь, как хлыст. Он не жалел силы, теперь они оба позволяли себе больше. Заклятия стали глубже, древнее. Он метнулся к ней — грубо, телом. Схватил за плечи, но в тот же миг она разрядила в его грудь вспышку света. Он отпустил с рычанием. — Честно, — выдохнула она, обойдя его по дуге, — ты сейчас больше похож на себя. Сайлус усмехнулся, не отвечая. Вместо этого — рванулся вновь, и они снова сцепились: на этот раз без слов, слаженно, как в танце. Она отбивала его удары, он — её чары. Тела сталкивались, дыхание смешивалось. Секунда на восстановление. — Устал, демон? — выдохнула она, приподнимаясь на локте, волосы растрёпаны, грудь вздымается. — Не дождёшься, — отозвался он, облизывая кровь с губ. И в этот момент они оба сорвались с места, навстречу друг другу, словно в последний выпад. Он — с рывком, диким, на пределе. Она — с огненной воронкой, развернувшейся прямо из ладоней. Взрыв. Они столкнулись телами, и… снова упали, но на этот раз — вместе. И уже не с яростью, а от смеха, неожиданного, вырвавшегося, как облегчение. Элирия лежала на спине, тяжело дыша, и вдруг громко рассмеялась. Звонко. Искренне. Сайлус, не веря своим ушам, посмотрел на неё. Его глаза прищурились. Потом губы дёрнулись в ответ. Он тоже засмеялся — глухо, хрипло, так, как не смеялся давно. — Ну и ведьма ты, — выдохнул он, откинувшись назад на камни. — А ты… — она покачала головой. — Ты невыносим. — Ты знала, с кем связываешься. — Может, и не до конца. Они лежали так, рядом, не касаясь, но близко. Магия ещё потрескивала в воздухе, но уже затихала, как дыхание после бури. Из тени на верхнем старом балконе, за колонной, фигура в черном медленно сделала шаг назад.

***

Ночь в замке была вязкой. Мрак не просто окутывал стены — он, казалось, впитывался в сам камень, в каждую фреску на потолке, в каждую щель между плит. Воздух был насыщен древней пылью, запахом старых пергаментов и застывшей магии. Элирия сидела за массивным дубовым столом в библиотеке, одна. Огонь в подвесных светильниках горел тускло, будто не желая тревожить тишину. Перед ней лежал раскрытый свиток — сложная формула пространственного сгиба, но она едва касалась пером поверхности. Мысли не слушались. Стук. Почти неслышный. Дверь в библиотеку отворилась всего на ладонь. — Прости, — раздалось шёпотом. — Я… я знаю, что не положено, но… Элирия медленно повернула голову. В дверях стояла ведьма — юная, с лицом в тени, закутавшаяся в чёрный плащ, как будто это спасёт её от любопытства стен. — Я не могу разобраться в формуле… верховная заставляет нас учить это без объяснений, а ты... ты ведь работала с подобными, я слышала... Молчание повисло, как лезвие между ними. Элирия выпрямилась, глаза стали холодными, словно только что затихший огонь. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? — медленно спросила она. — Подходишь ко мне. К той, чью силу они считают опасной. — Я понимаю, — выдохнула девушка. — Но мне всё равно. Я устала бояться. Элирия смотрела на неё долго. Затем кивнула. — Закрой дверь. И принеси свой свиток. Это должно было быть исключением. Один раз — просто объяснить, ничего больше. Но на следующий вечер в библиотеку вошла ещё одна. С робостью. С тем же страхом в голосе — и с тем же отчаянием в глазах. На третий вечер — никто не пришёл. Элирия села за тот же стол, думая, что всё закончилось. Но через несколько дней… под стенами зельеварни, в тени коридора, её остановили — на этот раз без слов, просто жестом: «Ты можешь помочь?» Сначала она отвечала холодно. Сдержанно. Как человек, знающий цену доверия и цену предательства. Но в этих девушках не было ни хитрости, ни амбиций. Только жажда понять. Узнать. Быть больше, чем им позволено. Быть собой — даже если втайне. И Элирия... начинала видеть в их глазах ту самую искру, что давно угасла в замке. Она не успела дописать глиф, когда услышала шаги. Нет — не шаги. Тень. Сайлус. Он стоял у края арочного прохода, облокотившись на холодный камень, почти сливаясь с полумраком библиотеки. Лицо наполовину скрыто тенью, но глаза… глаза сверкали в сумраке, остро и молчаливо. Элирия не вздрогнула. Она привыкла к его присутствию — он всегда был где-то рядом. Тихий. Осторожный. Наблюдающий. Но сегодня что-то было иначе. Что-то в его взгляде не дало ей возможности просто отмахнуться. — Ты давно здесь? — спросила она, не поднимаясь со своего места. Он медленно шагнул вперёд. Тяжёлые сапоги глухо ударялись о пол, и даже это казалось чем-то лишним в этой тишине. — Достаточно, — ответил он. Его голос был спокоен, но в нём что-то колыхнулось. — Достаточно, чтобы видеть, как ты нарушаешь их правила. Юная ведьма — та самая, что только что училась переплетать заклинания с формой — вздрогнула, словно его голос был ударом. Элирия мягко подняла руку, молча давая ей знак уйти. Та исчезла так же быстро, как и появилась, будто была лишь отблеском на поверхности воды. Сайлус подошёл ближе. Его фигура была массивной в этом узком помещении, а аура… она дрожала, как от жара. Не магия — нет. Что-то личное. — Ты собираешь учениц? — спросил он. — Я не собираю, — Элирия ответила не сразу. — Они приходят. Потому что никто другой не даёт им понять, зачем они здесь. Сайлус не двигался. Он смотрел на неё, будто пытался рассмотреть что-то, что давно ускользало. — И ты… даёшь им то, чего они не могут получить здесь? — Я даю им выбор, — сказала она тихо. — Просто выбор. Он медленно выдохнул. — Значит, теперь ты не только ведьма-преступница, но и соблазнительница чужих умов. Улыбка скользнула по её губам — усталая, ироничная. — Разве не ты говорил, что шабаш — это клетка? Он не ответил. Лишь отвернулся, глядя на витражное окно, за которым медленно опускалась ночь. Там, за стеклом, мир был тих и равнодушен. — Ты изменяешься, — сказал он наконец. — Не знаю, хорошо это или плохо, но… я это вижу. — А ты? — Элирия посмотрела прямо в него. — Ты ведь тоже меняешься, Сайлус. Талия сидела на ступенях старой башни, сгорбившись, словно защищая себя от невидимого ветра. Её пальцы медленно перебирали тонкий ремешок заклинательного свитка, но взгляд… он был направлен в сторону сада. Туда, где Элирия разговаривала с двумя ведьмами. Те были младше, несмелы, но тянулись к ней, как к огню в метель. И Элирия — пусть и с долей насмешки в голосе — не оттолкнула их. Объясняла. Показывала. Исправляла ошибки. И в какой-то момент даже… смеялась. Талия не помнила, когда в последний раз слышала этот смех. Шабаш учил строгости. Тишине. Подчинению. Все эмоции — под замок. Всё знание — по разрешению. А Элирия ломала это одной лишь манерой держаться. Своими дерзкими фразами. Открытой силой. Неведомой, вызывающей, пугающей. Но и… по-своему честной. Она вспомнила, как Элирия защищала её, когда магия в катакомбах пошла не так. Как не спрашивала — просто подставила руку, разорвала замкнутый круг. Тогда между ними что-то изменилось. С тех пор Талия начала искать её взгляд чаще, чем следовало. Задавать вопросы, которых раньше боялась. Не просто наблюдать — учиться. Сегодня она собиралась спросить ещё об одном. Взять старый ритуал, который преподавали с холодной педантичностью, и… попробовать понять, что он значит по-настоящему. Когда встреча в саду закончилась, и девушки ушли, Талия поднялась. Подошла к Элирии тихо, почти не дыша. — Ты… — она замялась, чувствуя, как под кожей разливается жар. — У тебя будет время позже? Я хочу… кое-что понять. Элирия посмотрела на неё — не с раздражением, а с чем-то, что Талия не могла расшифровать сразу. Сдержанная мягкость? Признание? Заинтересованность? — Конечно. — Она откинула волосы назад и добавила чуть иронично: — Только не превращайся в очередную тень за моей спиной. Мне хватает одной. Талия покраснела, но невольно улыбнулась. В ней что-то дрогнуло. Элирия проводила взглядом уходящую Талию, и её лицо снова стало замкнутым. Линия губ чуть дрогнула — возможно, от усталости. Возможно, от воспоминаний. Она подняла взгляд к ветвям древнего клена, листья которого дрожали в лёгком сквозняке, проникающем в сад с верхних балконов замка. — Они станут обузой, — произнесла она вслух, будто самой себе. — Или союзом, — раздалось сзади. Сайлус стоял, прислонившись к колонне у арки, и наблюдал за ней уже долго. Тень от стены резала его пополам — одна сторона лица была в полумраке, другая освещена заходящим солнцем. Его взгляд был внимательным, цепким. Почти изучающим. — Ты подслушивал, — не глядя на него, сказала ведьма. — Нет. — Он пожал плечами. — Подсматривал. Разве это запрещено? — Только если ты жалуешься потом на то, что видел. Она наконец повернулась к нему. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, задевая черные кружева корсета. Её глаза сверкнули в полумраке сада — не угрожающе, но вызывающе. И вместе с тем… с каким-то странным теплом. Сайлус медленно подошёл ближе. Он казался спокойным, но его движения — чуть резче, чем обычно. Внутри что-то бурлило, и он сам это чувствовал. С тех пор как они вернулись из петли, всё изменилось. Он изменился. Ощущение собственного тела, его силы, рваные сны, в которых он слышал голос — голос, который кричал его имя, и не всегда был её голосом. — Ты слишком быстро становишься для них чем-то вроде… легенды, — сказал он тихо, когда оказался в шаге. — Они смотрят на тебя, как будто ты можешь спасти их от самих себя. Элирия насмешливо выгнула бровь. — А ты? Тебя это раздражает? — Я не ведьма. — Но ты демон. Демоны не ревнуют? — Я не ревную, — отрезал он, слишком быстро. Потом выдохнул, провёл рукой по волосам. — Я просто знаю, как заканчиваются такие истории. Элирия долго смотрела на него. Словно что-то обдумывала. Потом прошла мимо, касаясь плечом его руки. — Тогда оставайся и наблюдай за историей, пока она не закончилась. Кто знает, может, тебе повезёт услышать последнюю главу раньше всех. Она скрылась в проёме, ведущем в нижние этажи. Сайлус остался в саду, один. Его когтистые пальцы чуть дрожали. Не от ярости. От чего-то, чего он всё ещё не умел называть. На следующий день Элирия вновь спустилась в библиотечные катакомбы. Книги здесь пахли древностью, пергамент был прожжён сотнями чужих заклятий, а воздух был тяжёлым, будто сам Шабаш выдыхал из этих стен своё вечное неодобрение. Она перебирала гримуары, не спеша, всё ещё ощущая отголоски встречи в саду. Те две ведьмы — Аврея и Лиз — были первыми, но не последними. После них ещё двое подошли к ней в зале дистилляций, спрашивая про трансформационные круги. Потом — у травяной сушилки, когда Элирия ворошила пыльцу горького лаванда. Шёпотом, с оглядкой. Словно боялись, что само желание учиться у неё — это преступление. И, может быть, так оно и было. Она усмехнулась, листая страницу. Пламя светильника отбрасывало мягкие отблески на её лицо, играя тенями на скулах. Эти ученицы были ещё зелёными, полными страха — но они смотрели на неё иначе. Не как на угрозу. Не как на изгнанницу. А как на ту, кто умеет больше, чем велено, и не боится об этом говорить вслух. Из тени между колоннами кто-то вышел. — Ты опять здесь, — раздался хрипловатый голос. Сайлус. Он подошёл неторопливо, как всегда. Но взгляд его не был таким же отстранённым, как раньше. В нём появилось… что-то иное. Живое. Внимательное. Словно он уже не просто наблюдал, а пытался понять. Элирия подняла глаза, не удивлённая. — А ты всё следишь? Он пожал плечами. Встал у стены, скрестив руки на груди. — Привычка. Ты притягиваешь к себе слишком много странного. — В том числе тебя, — парировала она, закрывая книгу. Её улыбка была насмешливой, но не жёсткой. — Скучаешь? Он не ответил. Только смотрел. Долго. Так, что даже воздух между ними потяжелел. — Эти ведьмы, — наконец сказал он. — Они боятся. Но идут к тебе. — Они не боятся меня, — поправила Элирия, подходя ближе, держа книгу на согнутом локте. — Они боятся того, что узнают. Того, что придётся разучиться быть послушными. — Это опасно. — А ты разве не любишь опасное? Он усмехнулся. Но взгляд был другим. Тихим. Почти тёплым. Она прошла мимо, по лестнице вверх, и он медленно последовал за ней. Вечером Талия снова сидела у окна. За окном плыл туман, а в её руках дрожала не свеча — решение. Она видела, как Элирия беседовала с Авреей, объясняя тонкости ритуала защиты. Как позже кто-то из учениц положил у порога её двери охапку сухих цветов — молчаливую благодарность. И в этот вечер, впервые, Талия не пошла в библиотеку, как ей велели. Она пошла туда, где была Элирия.

***

Прошло несколько дней. Может, неделя. В замке Шабаша время ощущалось по-другому — оно сжималось и растягивалось, как ткань между руками магов, готовых переплести заклинание. Утро и вечер стали неразделимы, дни скользили друг за другом, и среди этой вязкой рутины рождалось нечто новое. Элирия всё чаще исчезала в катакомбах. Возвращалась молчаливой, в одежде, пропахшей пылью и древней каменной магией. Она много писала. Кровью, иногда — чёрными чернилами, порой — лишь пальцами по воздуху, оставляя послевкусие формул. Никому не говорила, чем именно занимается. Даже Сайлусу. Тот, впрочем, не спрашивал. Он просто… был рядом. Не рядом физически — нет. Он наблюдал. Тихо. Молчаливо. Со стороны. Иногда с балкона, иногда, сидя внизу у ступеней, где расплетаются трещины на полу. В его взгляде не было той прежней, беспокойной напряжённости. Она осталась где-то там — в деревне, среди сна и иллюзий. Сейчас в нём было что-то другое. Глубже. Он смотрел на Элирию иначе. Не как на ведьму, не как на союзницу. Он изучал. Не потому что не доверял, а потому что пытался понять. Себя. И её. И то странное, глухое чувство, которое поднималось в нём, стоило ей просто пройти мимо. Талия тоже менялась. Каждую ночь она ложилась с камнем в груди. Сначала — из страха. Потом — из сомнения. А теперь… из беззвучного, болезненного осознания того, что всё, чему её учили, может быть… не совсем правдой. Она всё чаще искала тишины. Минуя залы и зеркальные коридоры, где стены слышат. Она начала проводить больше времени с Элирией — не так, как раньше. Без наблюдений. Просто рядом. Просто слушая. Иногда — молча. Иногда — обсуждая древние формулы. Или… ни о чём. И в этом ничто было больше правды, чем во всей дисциплине Шабаша. Поздним вечером в зале старых зеркал Элирия стояла у ниш, вглядываясь в изломанную проекцию себя. Лунный свет ложился полосами, её отражение дробилось на десятки осколков. Где-то позади Талия прислонилась к стене, сжимая в руках книгу. — Если бы ты могла вернуться назад… ты бы выбрала Шабаш снова? — спросила она вдруг. Тихо. Неуверенно. Элирия усмехнулась — но в этой усмешке не было веселья. — Нет. Но я бы выбрала себя. Даже если бы снова пришлось пройти через всё это. — Здесь совсем другие принципы. — Талия опустила взгляд. — Нас учат подчиняться. — А я — разучилась. — Элирия повернулась к ней, и в её голосе прозвучало что-то почти ласковое. — Хочешь, научу? Талия смотрела на неё долго. И кивнула. Это было не кивком ученицы. Это было — началом трещины. Катакомбы дышали ночной сыростью и тишиной, пронзённой лишь треском факелов и шёпотом заклинаний. Глубоко под замком, среди древних каменных стен, тени были почти живыми, изгибаясь от каждого движения, словно чутко слушая. Элирия стояла в центре круга, начертанного на каменном полу мелом и золой, и терпеливо объясняла Талии тонкости заклятия. — Ты слишком осторожна, — говорила она тихо, но твёрдо. — Магия требует уверенности. Ты должна верить в себя, а не в слова заклинаний. Слова — лишь рамки, сосуд, форма. Ты наполняешь их своей волей. Талия кивнула, её ладони едва заметно дрожали. Она ещё не привыкла к такому подходу. Привыкла заучивать каждое слово, повторять формулы так, как велено. Но сейчас — всё казалось иным. Сейчас она смотрела на Элирию и видела не ту, кого шабаш называл опасной и дикой, а ту, кто понимал что-то важное, невыразимое, спрятанное под ритуалами и правилами. — Попробуй ещё раз, — мягко сказала Элирия. — Закрой глаза. Доверься себе. Талия вдохнула глубоко и опустила веки. Её губы зашевелились беззвучно, пальцы описали дугу в воздухе. Магия откликнулась слабо, но чётко. Искра дрогнула в воздухе и погасла, но даже это было успехом. Элирия улыбнулась — едва заметно, уголком губ. — Уже лучше. Завтра продолжим. Она повернулась и скользнула взглядом по тени у стены, где тихо, почти лениво, сидел Сайлус. Он давно привык приходить сюда вслед за ней, не говоря ни слова, не вмешиваясь. Просто наблюдая. Но его молчаливое присутствие стало для Элирии странно привычным, почти комфортным. Он поймал её взгляд и чуть наклонил голову. — Смотришь на меня так, будто собираешься пригласить на место ученицы, — тихо усмехнулся он. — Не советую. Я отвратительно усваиваю уроки. Элирия не сдержала лёгкой улыбки и уже собиралась ответить, когда тишина в катакомбах была неожиданно нарушена. Сначала — шорохом ног, тихим шёпотом, осторожным скрипом каменных ступеней. Затем в дальнем проходе замелькали огни факелов, и из темноты нерешительно, смущённо выступила группа молодых ведьм. Девушки остановились у входа в комнату, тесно прижавшись друг к другу, словно боялись, что их сейчас же прогонят. Элирия настороженно замерла, приподняв бровь. — Что вам здесь нужно? — спросила она строго, но без резкости. — Вы не должны быть здесь в такое время. — Прости нас, — робко проговорила одна из девушек — та самая, Нисса, что недавно приходила к ней за советом. — Мы просто… мы видели, как ты обучаешь Талию. Она быстро растёт. А верховные не хотят делиться ничем, кроме прописных истин. — Нам недостаточно того, что дают старшие, — подхватила другая девушка, чуть смелее. — Мы хотим учиться настоящей магии. Такой, как твоя. Элирия медленно выдохнула, внимательно глядя на каждую из них. Они были молоды, неуверенны, но в глазах каждой горела та самая жажда — искренняя, неудержимая. Она не знала, стоит ли ей соглашаться. Это было опасно, рискованно. Но в то же время в глубине души она понимала, что отказать им сейчас значит вновь погасить огонь, который только начал разгораться. Талия нервно переводила взгляд с девушек на Элирию, боясь даже вдохнуть. — Ты не обязана этого делать, — тихо сказал Сайлус из тени, глядя прямо на Элирию. — Но кажется, они больше никому не верят. Только тебе. Элирия медленно обернулась, встретившись с его взглядом. Она почувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Что-то, от чего сердце начинает биться быстрее, а кровь словно наполняется пламенем. — Хорошо, — наконец произнесла она, повернувшись к группе учениц. — Но вы должны понимать, на что идёте. Если вас поймают, последствия будут суровыми. Одна из девушек кивнула, лицо её было серьёзным, а голос твёрдым. — Мы готовы. Элирия усмехнулась — тепло и неожиданно легко. — Тогда входите. И будьте готовы, что легко не будет никому. Девушки облегчённо вздохнули, робко входя в круг. Сайлус с тихим фырканьем откинулся назад к стене, вновь с интересом наблюдая за происходящим, словно перед ним разыгрывалась пьеса, концовку которой он не мог предсказать. Элирия встала в центре круга, негромко щёлкнув пальцами. Свечи на стенах замерцали чуть ярче, заполняя пространство катакомб мягким золотистым светом, который подчёркивал решительные лица девушек, робко расположившихся перед ней. Они смотрели с напряжением и ожиданием, будто Элирия могла открыть им дверь в другой мир. Она не привыкла к такому взгляду — не как к взгляду учениц, скорее к взгляду тех, кто надеялся на спасение. И всё же… в этом было что-то тревожно-приятное. — Первое, что вам нужно понять, — начала она медленно, обходя круг по периметру, — это то, что сила магии зависит не от слов и не от формул. Это заблуждение, в которое нас погружают с первых дней обучения в Шабаше. Магия берёт начало здесь. Она положила ладонь себе на грудь. — И здесь, — её пальцы мягко коснулись виска. — Разум и сердце. Всё остальное — лишь инструменты. — Но ведь верховные говорят… — робко вставила одна из девушек, но Элирия остановила её поднятой рукой, мягко, но твёрдо. — Забудьте пока, что говорят верховные. Попробуйте почувствовать свою магию. Закройте глаза и представьте огонь. Не просто пламя, а себя в нём. Вы — огонь. Девушки закрыли глаза. Кто-то вздохнул, кто-то нахмурился, пытаясь понять и ощутить то, о чём говорила Элирия. Сначала не происходило ничего — только тишина и тихое дыхание. Элирия терпеливо ждала. Магия не любила спешки, она приходила только к тем, кто готов её слушать. Наконец, в ладони Ниссы дрогнул маленький, почти незаметный язычок огня. Девушка ахнула, тут же распахнув глаза, и огонёк погас, оставив её ошеломлённой и счастливой. — Я… получилось? — она переводила взгляд с ладоней на Элирию. — Хорошо, — мягко произнесла та, скрывая улыбку. — Теперь снова. Медленнее. Дышите вместе со своей силой. Одна за другой ученицы начали вызывать огонь — у кого-то он был слабым, едва мерцал, у кого-то дрожал неровно, но был уже сильнее, увереннее. Элирия подходила к каждой, мягко поправляя руки, тихо шепча советы, её голос был ровным, спокойным и уверенным. В стороне, в тени, Сайлус продолжал наблюдать за ней. Что-то в его глазах говорило, что он видит больше, чем обычную тренировку. Он видел перемены в ней самой — как будто каждый раз, помогая кому-то другому раскрыться, Элирия и сама становилась чуточку более свободной. Когда урок подошёл к концу, девушки выглядели уставшими, но воодушевлёнными. Магия у них получалась — настоящая, не заученная, своя собственная. — На сегодня хватит, — негромко сказала Элирия. — Отдохните. И помните, никто не должен знать. Девушки кивнули, поспешно направляясь к выходу. Они тихо благодарили её, глаза их горели азартом и восхищением, и Элирия понимала, что это было только начало. Когда шаги стихли и осталась только глухая тишина каменных стен, Сайлус подошёл к ней ближе. — Теперь ты действительно рискуешь, — негромко заметил он. — Это уже не просто совет или помощь. — Я знаю, — ответила Элирия спокойно. — Но если не я, то кто? Он задумчиво молчал, глядя на её усталое лицо, на чуть растрёпанные волосы, мягко касающиеся плеч. — Что дальше? — спросил он почти шёпотом. — Дальше посмотрим, — выдохнула она, и улыбнулась, глядя ему в глаза. Они не видели, как в дальнем конце коридора, где тени сплетались особенно густо, скользнул силуэт в тёмной мантии. Незнакомец замер лишь на мгновение, будто впитывая в себя детали, а затем растворился в коридорах катакомб бесшумно, словно был всего лишь призраком. Тень скользила по коридорам замка легко и неслышно, словно была не живым существом, а чем-то сотканным из самого ночного воздуха. С каждым шагом фигура уходила всё дальше от катакомб, устремляясь к верхним этажам, где коридоры были шире, светлее и холоднее, пропитанные торжественной тишиной власти. Остановившись перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной тонкой резьбой и серебряными рунами, фигура замерла, прислушиваясь. Несколько секунд — и дверь мягко отворилась сама, впуская незнакомца внутрь, как будто его здесь давно ожидали. Комната была погружена в полумрак, освещённая лишь тусклым светом догорающего огня в камине. У огня, в глубоком кресле, сидела ведьма. Лицо её скрывалось в тени, лишь тонкие пальцы, украшенные кольцами с мерцающими самоцветами, покоились на подлокотниках кресла. — Что ты узнал? — спросила она тихо, даже не повернув головы к вошедшему. Голос её был спокоен, но в нём чувствовалась холодная острота, заставляющая воздух дрожать. Фигура медленно шагнула ближе к камину, и рука поднялась, медленно, чуть устало стягивая капюшон с лица. Свет огня очертил знакомые черты — Кассар. Он стоял, выпрямившись, но глаза его избегали смотреть прямо на верховную, ускользая куда-то в сторону, к камину, к полу. — Она начала учить их, — ответил он тихо. В его голосе не было злости или осуждения, только сдержанность и спокойная, почти безразличная констатация факта. — Элирия собирает вокруг себя учениц. Тренирует их в катакомбах, поздно ночью. Даже Талия среди них. Ведьма медленно подняла голову, и свет огня наконец коснулся её лица, обрисовывая строгие, почти точёные черты. Взгляд её был глубоким, холодным, словно замёрзший омут, готовый поглотить любого, кто осмелится приблизиться. — Значит, она не только не сломалась, но и становится центром притяжения, — произнесла она ровным, почти бесстрастным тоном. — Я предупреждала их. Элирия никогда не умела подчиняться, не умела молчать. Кассар молчал, продолжая изучать трещины на каменных плитах пола, словно боялся снова встретиться с её взглядом. — Что еще? — спросила ведьма, наклоняясь чуть вперёд, её голос зазвучал строже, резче. Он вздрогнул почти незаметно, но затем вновь выпрямился, на лице появилось едва заметное напряжение. — Она не одна, — осторожно продолжил он. — Демон всегда с ней. Он… наблюдает. Их связь становится сильнее. Если раньше он казался просто пленником или союзником по нужде, теперь их отношения… изменились. На несколько мгновений в комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже огонь в камине будто замер, прислушиваясь к словам мужчины. — Что же, — наконец произнесла верховная, голос её зазвенел холодным металлом, — значит, мы упустили момент. Похоже, пора принимать меры. Жаль. Я надеялась, что Элирия одумается сама. Кассар впервые посмотрел ей прямо в глаза, в его взгляде мелькнуло нечто — смятение или сожаление, — но оно тут же исчезло. — Что мне делать дальше? — спросил он тихо. — Продолжай следить, — ответила ведьма, отворачиваясь обратно к огню. — Ничего не предпринимай, только наблюдай и докладывай. Остальное я решу сама. Кассар коротко кивнул и бесшумно шагнул назад, снова поднимая капюшон и растворяясь в тенях комнаты. Дверь тихо закрылась за его спиной, оставляя верховную в тишине и полумраке. Она смотрела на огонь долго и задумчиво, а на её губах появилась холодная, едва заметная улыбка. — Ты снова вынуждаешь меня действовать, Элирия, — прошептала она в пустоту.— И ты пожалеешь, что не осталась той, кем должна была быть.

***

С самого рассвета замок охватила суета. Служанки, словно вспугнутые птицы, метались из комнаты в комнату, поправляя длинные шторы, перестилая ковры и наполняя чаши благовониями, чей пряный аромат просачивался даже в самые дальние уголки замка. Молодые ведьмы бегали по коридорам взволнованными стайками, шептались, громко хихикали и тут же, опомнившись, замолкали, наткнувшись на строгий взгляд наставниц. Сегодня была особая ночь. Ежегодный осенний шабаш — великая ночь полной луны, когда на вершине старой горы собирались ведьмы из всех кланов. Для кого-то это был очередной ритуал, для кого-то — первый шаг к посвящению. Элирия смотрела на всё это из окна своей комнаты с откровенной скукой. Полнолуние и ритуалы давно перестали вызывать у неё хоть малейший интерес. Ей казалось, что весь этот спектакль — не более чем показная церемония власти, бессмысленный ритуал, в котором ведьмы собираются, чтобы убедить себя и друг друга, будто по-прежнему держат мир в своих руках. Она уже решила: никуда не пойдёт. Пусть они думают что угодно, пусть судачат, осуждают — ей не было никакого дела до мнения остальных. — Ты действительно не собираешься идти? — Голос Талии раздался за её спиной мягко и нерешительно. Элирия повернулась. Талия стояла у дверей, в тёмном платье с серебряной вышивкой, волосы её были аккуратно уложены, но в глазах читалась неуверенность и напряжение. — Зачем? — пожала плечами Элирия, отводя взгляд обратно к окну. — Ночь, огонь, маски. И что потом? Те же самые лица, те же пустые слова. Я давно выросла из этого. — Но ты же знаешь, это больше, чем просто формальность, — Талия осторожно шагнула ближе. — Сегодня там будут все. Верховные, ученицы, главы других кланов. Ты должна быть там. Хотя бы для того, чтобы видеть, что происходит. — Я уже видела, — спокойно ответила Элирия. — Поверь, ничего нового я там не узнаю. Талия закусила губу, но не отступила. — Для меня это первый шабаш, — тихо произнесла она. — Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом. Не потому, что так правильно или нужно, а… просто потому, что с тобой спокойнее. Элирия снова повернулась к ней. Взгляд её смягчился. Она понимала, что для Талии это важное событие, что ей страшно и непривычно. И, наверное, в чём-то даже хотелось поддержать её. Но идти туда… — Я понимаю, тебе сложно, — снова заговорила Талия. — Просто… Я боюсь идти туда одна. Вокруг слишком много тех, кому нельзя доверять. Элирия помолчала. В её глазах мелькнуло нечто, похожее на борьбу, она не была готова признавать слабость, но и полностью проигнорировать просьбу Талии не могла. — Пойдём, хотя бы ненадолго, — тихо попросила Талия, робко улыбнувшись. — Мы просто посмотрим. А если захочешь уйти, то я не буду настаивать. Элирия снова вздохнула, коротко и раздражённо, но глаза её уже не были такими холодными. Она покачала головой, чуть заметно улыбнувшись: — Ладно. Но если верховные снова начнут свои речи про порядок и долг, я уйду, и тебе придётся сидеть там одной. — Договорились, — улыбнулась Талия уже более уверенно, её глаза засветились облегчением. Она вышла из комнаты, оставив Элирию. Та снова повернулась к окну, глядя на оранжевый горизонт, где над вершиной горы уже поднималась сияющие солнце. — Не думал, что ты так легко поддашься уговорам, — низкий, чуть хрипловатый голос Сайлуса звучал спокойно, почти лениво, но в нём отчётливо слышалась насмешка. Элирия резко повернулась. Она совсем забыла, что он всё это время был здесь, так тихо сидел в глубоком кресле у камина, словно слился с тенью. Он чуть откинулся назад, наблюдая за ней из-под полуопущенных век. Его лицо освещалось оранжевым отблеском огня, придавая чертам мягкости, почти человечности, которая казалась странной и чужеродной. — Я не поддалась, — раздражённо бросила Элирия, приподнимая подбородок, словно вызовом отвечая на его насмешку. — Я просто не хочу, чтобы она пошла туда одна. Ты же знаешь, что шабаш — это клубок змей. Один неверный шаг, и они тебя растерзают. Сайлус приподнял бровь, едва заметно усмехнувшись. — И ты думаешь, что твоё присутствие там как-то изменит ситуацию? Она с вызовом скрестила руки на груди, глядя прямо ему в глаза. — По крайней мере, если что-то пойдёт не так, я буду рядом. — Благородно, — протянул он, растягивая слова с тихой насмешкой. — Я почти поверил. Элирия раздражённо фыркнула, сделав несколько шагов по комнате и остановившись у стола. Она почувствовала, как щеки начинают гореть от злости и досады, и не могла понять, отчего его колкости всегда находили в ней отклик. — Ты, кажется, забыл, что здесь не только мы, — парировала Элирия, опираясь на стол. — И вообще, я не просила твоего совета. Сайлус усмехнулся, откинув голову назад, так что его серебристо-серые волосы едва коснулись спинки кресла. — О, прости, я забыл, что ты всегда сама знаешь, что делать. — Его голос стал ниже, с оттенком иронии. — Особенно когда дело касается тебя и твоих очаровательных сестёр по крови. Что там у вас сегодня? Очередной бессмысленный ритуал? Прыжки через костры под луну? — Твои шутки уже начинают повторяться, демон, — холодно ответила она. — Можешь не стараться, я и без тебя не в восторге от всего этого. Он медленно выпрямился в кресле, склоняясь вперёд и опираясь локтями на колени. Его глаза прищурились, ловя её взгляд: — Тогда зачем идёшь? — Потому что Талия попросила, — призналась Элирия, не отводя глаз. Сайлус коротко хмыкнул, но что-то в его лице слегка смягчилось. — Ты слишком часто делаешь то, о чём тебя просят, — пробормотал он почти себе под нос. — Мне казалось, ты уже вышла из того возраста, когда заботишься о чужих чувствах. — Не тебе судить, — отрезала она. Сайлус помолчал, рассматривая её из-под опущенных век. Взгляд его был проницательным, цепким, будто он видел что-то такое, чего сама она не замечала или не хотела признавать. — Возможно, — наконец произнёс он, снова откидываясь назад, — но будь осторожна. Сегодня полная луна, и я не удивлюсь, если твои старые подруги решат вспомнить, кем ты была когда-то. Им не нравится то, кем ты стала сейчас. — Мне безразлично их мнение, — твёрдо сказала Элирия, скрестив руки на груди. Сайлус улыбнулся. Медленно, задумчиво. — Да, но им-то нет, — его голос стал мягче, с едва заметной ноткой серьёзности. — И они, вероятно, захотят напомнить тебе об этом. Элирия молчала. Взгляд её снова упал на солнце, которая уже почти полностью поднялась над горой, озаряя вершину теплым светом. — Ты пойдёшь со мной? — спросила она вдруг, даже удивившись собственному голосу. Сайлус медленно поднялся на ноги. Его фигура, освещённая каминным огнём, казалась ещё внушительнее и темнее, чем обычно. — Неужели ты думаешь, что я пропущу такую возможность посмотреть, как вы сжигаете друг друга взглядами и притворяетесь, что всё в порядке? — усмехнулся он, подходя ближе. — Конечно, я пойду. Кто-то ведь должен убедиться, что ты не наделаешь глупостей. Элирия бросила на него острый взгляд, но ничего не ответила. Лишь молча отвернулась обратно к окну, чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то тревожно дрогнуло. День клонился к вечеру, и замок постепенно погружался в тягучее, волнующее ожидание. Коридоры стали тише, почти все ведьмы уже разошлись по комнатам, чтобы подготовиться к шабашу, и теперь только редкие шаги нарушали привычную тишину. Элирия неспешно брела по одному из длинных коридоров замка, стараясь держаться подальше от общей суеты. Она всё ещё чувствовала себя неуютно от мысли о предстоящем вечере, и даже тихое присутствие Талии не могло полностью унять её тревогу. Вдруг впереди показалась высокая, стройная фигура, остановившаяся перед одним из старых полотен, висевших на стене. Элирия узнала её сразу — это была Ланель. Ланель обернулась, словно почувствовав её присутствие, её глаза, прежде острые и пронзительные, стали мягче, глубже. — Элирия, — произнесла наставница, тепло улыбнувшись, словно увидела старую подругу, с которой их связывали лишь приятные воспоминания. — Давненько мы не пересекались в этих коридорах. — Ланель, — ответила она, чуть кивнув. — Действительно, давно. Ланель внимательно посмотрела на неё, и во взгляде мелькнуло что-то — то ли ностальгия, то ли сожаление. — Ты выглядишь усталой. Может, зайдёшь ко мне? Выпьем чаю, поговорим, — предложила она спокойно, почти небрежно. — Если, конечно, ты не слишком занята подготовкой к сегодняшнему представлению. Элирия хотела отказаться, но что-то внутри неё подтолкнуло согласиться. Она не была уверена, что эта встреча будет приятной, но отказываться сейчас казалось неправильным. Слишком многое связывало её с Ланель — она была единственной, кто действительно учил её чему-то полезному, кто не смотрел на неё как на инструмент в чьих-то руках. — Хорошо, — ответила Элирия наконец. — Думаю, немного чая не повредит. Ланель кивнула, улыбнувшись чуть шире, и сделала приглашающий жест в сторону своего кабинета. Они пошли рядом, и каждое движение наставницы вызывало в Элирии странное чувство лёгкой ностальгии, смешанной с осторожностью и любопытством. Кабинет Ланель ничуть не изменился с тех времён, когда Элирия в последний раз была здесь: полки были заставлены древними книгами и свитками, на стенах висели старинные гобелены, изображавшие сцены из ведьминской истории. В камине потрескивал огонь, а на небольшом столике возле окна уже стоял чайник и две фарфоровые чашки, словно Ланель заранее знала, что сегодняшняя встреча состоится. Элирия опустилась в кресло напротив наставницы, внимательно наблюдая, как Ланель наливает горячий чай. Движения её были всё так же спокойны и уверенны, но теперь в них было больше мягкости, меньше прежней строгости. — Я слышала, — начала Ланель, протягивая ей чашку, — что твоя жизнь стала куда интереснее с тех пор, как ты покинула круг. Элирия осторожно приняла чашку, чувствуя тепло напитка сквозь тонкий фарфор. — Можно и так сказать, — усмехнулась она тихо. — По крайней мере, скучно не было. — Знаешь, — наставница задумчиво смотрела в огонь, — я никогда не осуждала тебя за твой выбор. Ты всегда была слишком независима, чтобы слепо следовать нашим правилам. Но я не думала, что твоя независимость приведёт тебя так далеко от нас. Элирия помолчала, медленно делая глоток горячего чая, чувствуя, как внутри неё вновь поднимается волна тревожного напряжения. — Я ушла, потому что иначе не могла, — тихо произнесла она, глядя в чашку, будто искала там ответы на свои вопросы. — Вы всегда говорили о долге, о порядке. Но никогда о том, кем мы хотим быть на самом деле. Ланель вздохнула, слегка качнув головой. — Порядок не всегда плох, Элирия, — мягко ответила она. — Но я понимаю, почему ты сделала свой выбор. Просто будь осторожна. Сейчас не лучшее время для вызова системе. Элирия подняла глаза, внимательно изучая лицо наставницы. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросила она с лёгким напряжением. — Возможно, — уклончиво ответила Ланель, улыбнувшись чуть печально. — А возможно, я просто стала старше и осторожнее. Но поверь, не все здесь твои враги. Некоторые всё ещё ценят то, какой ты была. И какая ты есть сейчас. Элирия замолчала, не зная, как ответить. Слова Ланель звучали искренне, но за ними чувствовался скрытый подтекст, словно бывшая наставница пыталась что-то скрыть от неё, не решалаясь сказать прямо. Пламя в камине тихо потрескивало, разбивая молчание комнаты мягким, умиротворяющим звуком. Элирия задумчиво поворачивала чашку в руках, наблюдая, как отражение огня на поверхности чая танцует крошечными бликами. В груди теплилось странное, давно забытое ощущение уюта и безопасности — ощущение, которое в этом замке казалось невозможным. — Почему ты всё ещё здесь, Ланель? — тихо спросила она, нарушая затянувшуюся тишину. — Ты ведь всегда знала о Шабаше куда больше, чем позволяла себе показать. Почему не ушла сама? Ланель улыбнулась мягко, но с оттенком горечи, медленно поставила чашку на стол и сцепила пальцы на коленях. — Я слишком стара, чтобы начинать что-то новое, — ответила она, не глядя на Элирию. — К тому же, этот замок — мой дом. Я привыкла к его правилам, его стенам, даже к этим людям. Возможно, я больше не способна на такой поступок, как ты. Возможно, просто приняла всё, что у меня есть. Элирия нахмурилась, внимательно изучая лицо наставницы. Она не верила, что женщина, когда-то научившая её идти против течения, теперь говорила такие слова. — Это звучит так, будто ты смирилась, — сказала она осторожно. — Будто сдалась. Ланель мягко усмехнулась, покачав головой. — Смирилась? Возможно. Но не сдалась. — Она подняла глаза, в которых мелькнуло нечто твёрдое, почти стальное. — Не все битвы ведутся на виду, Элирия. Иногда важно уметь ждать и наблюдать. Даже если кажется, что ничего уже не изменится. Элирия почувствовала лёгкий холодок на коже от этих слов, будто невидимый сквозняк коснулся её шеи. Наставница говорила загадками, как всегда, и это раздражало и влекло одновременно. — Значит, ты всё ещё чего-то ждёшь? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. — Жду ли? — задумчиво повторила Ланель, вновь обращая взгляд на пламя. — Возможно. Жду чего-то, что поможет увидеть смысл во всём этом. Или кого-то, кто сможет изменить то, что казалось неизменным. Она снова взглянула на Элирию, и в этом взгляде промелькнуло нечто глубокое, почти болезненное. Элирия ощутила, как её грудь сжимается от странного, едва заметного напряжения. Она уже открыла рот, собираясь спросить, кого именно Ланель имела в виду, но дверь кабинета вдруг негромко скрипнула. Обе женщины резко повернулись к двери. На пороге стояла молодая ученица, испуганно вздрогнувшая от того, что на неё обратили внимание. — Простите, Ланель, — тихо произнесла девушка, едва осмеливаясь поднять взгляд. — Верховные собираются в зале. Меня попросили передать, что вы тоже должны быть там. Ланель коротко кивнула, её лицо снова приняло привычную строгую маску наставницы. — Благодарю, сейчас иду. Ученица поспешно исчезла, и Ланель медленно поднялась, поправляя складки на платье. — Похоже, у нас снова не хватило времени, — произнесла она, чуть улыбнувшись. — Но я рада, что мы поговорили, Элирия. Надеюсь, это не последний наш разговор. Элирия тоже встала, внимательно изучая наставницу. В её взгляде было столько вопросов, которые так и остались невысказанными. — Я тоже рада, — негромко ответила она. — Только будь осторожна, Ланель. Не знаю, чего ты ждёшь, но этот замок не любит тех, кто пытается переиграть его правила. Ланель мягко улыбнулась, чуть наклонив голову. — Я знаю, — сказала она. — Но мы обе знаем, что иногда риск стоит того, чтобы его принять. Элирия коротко кивнула и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась и ещё раз встретилась взглядом с Ланель. Та стояла возле камина, высокая и спокойная, словно выточенная из мрамора, и лишь в её глазах, отражающих огонь, Элирия увидела отголоски той наставницы, которой когда-то восхищалась и которой доверяла. — Береги себя, — тихо сказала Элирия и вышла из кабинета, оставив позади тёплый свет огня и смутное ощущение, что в этой встрече было нечто большее, чем просто разговор двух старых знакомых. Сумерки стремительно сгущались, небо над горой стало глубоким и бархатистым, усеянным звёздами, словно кто-то небрежно рассыпал по нему серебряные искры. Огромная луна, тяжёлая и белая, уже занимала своё место над горой, словно безмолвно наблюдая за приготовлениями. Элирия вышла из замка вместе с Сайлусом. Он шёл чуть позади неё, погружённый в привычную ему молчаливую задумчивость. Его шаги были бесшумными, дыхание ровным, будто он сливался с ночью вокруг, становясь частью этой древней, магической тишины. — А Талия точно сказала, что догонит нас? — негромко спросил он, на мгновение нарушая тишину. — Или она просто решила, что одному из нас нужно остаться в живых, если шабаш снова попытается что то предпринять? Элирия тихо усмехнулась, глянув на него через плечо. — Она сказала, что забыла что-то важное в комнате. Знаешь, Талия — не из тех, кто легко отступает. Она придёт. Сайлус лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал, вновь погрузившись в собственные мысли. Элирия чувствовала, что он напряжён, хотя внешне оставался абсолютно спокойным. Он не привык доверять людям, не привык к таким большим скоплениям ведьм, да и сама она в глубине души не была рада предстоящей встрече. Путь на вершину горы вился каменистой тропой, окружённой высокими, молчаливыми деревьями, чьи ветви, похожие на руки, протягивались в сторону путников, будто пытались что-то прошептать. Чем выше они поднимались, тем гуще становилась ночь, и тем явственнее ощущалась пульсирующая магия, исходившая от вершины. Элирия почувствовала лёгкий озноб, хотя воздух был совсем не холодным. Возможно, это была всего лишь реакция на место, где они находились. Но, возможно, причина была в том, кто шёл рядом с ней — демон, который почему-то сейчас казался ей ближе, чем большинство людей в замке. — Ты выглядишь напряжённой, — произнёс Сайлус, словно прочитав её мысли. — Если не хочешь идти дальше, я с радостью помогу тебе сбежать обратно в замок. Или ещё куда подальше. Элирия сдержала улыбку, качнув головой. — Я не сбегаю, демон, — спокойно ответила она. — Тем более от них. Если я сейчас развернусь, это будет означать, что они победили. — И всё же… — Он остановился, заставив её остановиться тоже. Лунный свет мягко касался его лица, подчёркивая острые черты и глубокий, загадочный взгляд. — Ты совсем не обязана кому-то что-то доказывать, Элирия. — Я знаю, — тихо ответила она, встретившись с ним глазами. — Но иногда нужно доказать что-то самой себе. Он помолчал, изучая её взглядом, затем тихо усмехнулся и снова пошёл вперёд, жестом приглашая её следовать за ним. — Что ж, тогда давай пойдём и посмотрим, чего на самом деле боится шабаш, — сказал он уже мягче, с лёгкой насмешкой, снова став похожим на прежнего себя. Наконец тропа вывела их на широкую, освещённую лунным светом поляну, расположенную на самой вершине горы. Здесь, под тяжестью бескрайнего ночного неба, уже вовсю кипела жизнь. Ведьмы всех возрастов, облачённые в длинные мантии и платья с вышивками своих кланов, плавно двигались вокруг большого центрального костра, отбрасывавшего на лица колышущиеся тени. Вокруг огня, согласно традиции, были выложены круги из камней, усыпанные травами, а воздух пропитывали густые ароматы ладана и зверобоя. Пламя вздымалось вверх, к луне, словно пытаясь коснуться её серебряного сияния, и его жарные искры взлетали в небо, растворяясь в звёздном полотне. Сайлус напряжённо выдохнул, оглядываясь по сторонам. — Милое местечко, — тихо произнёс он, явно стараясь скрыть дискомфорт. — Прямо как в старых сказках, которые рассказывают, чтобы пугать маленьких демонов. Элирия с лёгкой улыбкой коснулась его руки, словно успокаивая. — Расслабься, демон, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Сегодня мы просто зрители. Никто не рискнёт тронуть нас здесь. Не сегодня, не сейчас. Он лишь чуть склонил голову, внимательно изучая каждое движение вокруг, как хищник, готовый броситься в бой при малейшей угрозе. Но пока угрозы не было. Только странное, напряжённое ожидание и взгляд десятков ведьм, которые, казалось, смотрели прямо на них, даже если делали вид, что заняты своими делами. Элирия и Сайлус остановились у края поляны, наблюдая за происходящим со стороны. Взгляд Сайлуса был прохладным, почти равнодушным, будто это была лишь ещё одна из бесчисленных церемоний, которые он повидал за свою долгую жизнь. Элирия же наблюдала с лёгким оттенком ностальгии — всё это было ей знакомо до мельчайших деталей: ритуалы, песни, плавные движения ведьм, впитанные ею с детства. В центре круга выступила одна из верховных, держа в руках украшенный серебром жезл. Она воздела его к небу, и голоса стихий зазвучали над поляной, подхваченные голосами ведьм, повторявших слова древних заклинаний. Песни стали громче, сливаясь в один бесконечный гимн луне и ночи, подчёркивая единство всех, кто собрался здесь сегодня. — Всё это выглядит слишком идеальным, — тихо заметил Сайлус, слегка наклонившись к Элирии. — Будто они пытаются убедить себя, что по-прежнему держат мир в своих руках. — В чём-то так оно и есть, — согласилась Элирия негромко. — Ритуалы дают чувство единства и уверенности. Даже если на самом деле единства уже давно нет. — И ты всё ещё скучаешь по этому? — спросил он, внимательно изучая её лицо. Она чуть помедлила, прежде чем ответить. — Нет, не скучаю. Но иногда… иногда я просто вспоминаю, как легко было верить во всё это, — голос её звучал почти грустно. Их тихий разговор прервал звонкий женский голос, раздавшийся сбоку: — Элирия? Не верю своим глазам, ты всё-таки решила почтить нас своим присутствием! Элирия обернулась и улыбнулась, увидев подходящих к ней знакомых ведьм из других кланов. Их было трое — три женщины, с которыми её связывали короткие, но яркие встречи в путешествиях после того, как она покинула шабаш. Первой к ней подошла светловолосая ведьма с севера по имени Сирена, облачённая в длинное серебристое платье с кружевной вышивкой. Следом подошла Айлин, ведьма с дальних южных земель, с тёмной кожей и проницательным взглядом. Последней была Ария, её давняя приятельница из восточного клана, чей характерный насмешливый прищур уже вызывал улыбку у Элирии. — Не думала увидеть тебя здесь, — с улыбкой произнесла Ария, дружески обняв Элирию. — Ты ведь говорила, что больше ни ногой в эти места. — Жизнь полна неожиданностей, — с лёгкой усмешкой ответила Элирия. — Порой даже я сама себя удивляю. Айлин внимательно взглянула на стоящего рядом Сайлуса, её глаза на мгновение блеснули любопытством. — А это твой знаменитый спутник, о котором уже судачат по всем кланам? — спросила она, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Что, слухи обо мне уже распространились? — лениво ответил Сайлус, чуть приподняв бровь. — Я даже не знаю, стоит ли мне гордиться или беспокоиться. Сирена тихо засмеялась, разглядывая демона с интересом. — Обычно слухи о демонах вызывают только страх, но твоя репутация скорее интригует, чем пугает. — Он умеет очаровывать, когда хочет, — усмехнулась Элирия, коротко взглянув на Сайлуса, чья ухмылка стала чуть шире. Ария наклонилась ближе к Элирии и негромко спросила, чтобы услышала только она: — А ты уверена, что тебе стоит показываться здесь так открыто? Верховные явно не рады твоему присутствию. Элирия спокойно взглянула в сторону верховных, которые старались не обращать на неё внимание, но явно замечали каждое её движение. — Пусть, — негромко ответила она. — Я не собираюсь прятаться. Тем более сегодня. — Значит, ты снова собираешься бросить им вызов? — Айлин вопросительно приподняла брови, в её голосе звучали одновременно восхищение и тревога. — Я просто покажу им, что не боюсь их взглядов, — спокойно произнесла Элирия, улыбнувшись уголком губ. — А дальше пусть решают сами. Сайлус внимательно наблюдал за ней, и в его глазах мелькнула странная, почти гордая усмешка. Он не вмешивался, не нарушал их беседу, но присутствие его ощущалось ясно и твёрдо. Тем временем песня возле центрального костра постепенно стихла, и ведьмы стали собираться ближе к кругу, образуя единство, к которому так стремились, несмотря на скрытые противоречия и напряжение, затаившееся под поверхностью этой идеальной ночи. И Элирия, стоя в окружении своих немногочисленных, но верных знакомых, снова почувствовала то, что казалось давно забытым: связь с миром, с людьми, с теми, кто понимал и принимал её, даже несмотря на тёмные тени прошлого, которые до сих пор ходили за ней по пятам. Ночная магия густела, как вино, разлитое по воздуху. Костёр в центре поляны теперь пылал выше человеческого роста, разбрасывая языки пламени в танце, которому вторили силуэты ведьм, круживших вокруг — то медленно, в ритуальном ритме, то с дикостью, как в стародавние времена, когда магия текла прямо из костей, не зная свитков и формул. Вверх летели снопы искр, и казалось, будто сама луна подыгрывает им, бледным бликом скользя по мантиям, лицам, глазам, где отражались огонь, ночь и древняя сила. Сайлус стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к гладкому стволу дерева, ветви которого не шелохнулись ни от ветра, ни от силы, гуляющей над шабашем. Он не участвовал. Он просто наблюдал. Время от времени взгляд его скользил по толпе, но всякий раз возвращался к одному — к ней. Элирия. Она стояла в полутени, где свет костра лишь изредка касался её лица. Разговаривала с одной из ведьм из восточного клана — Арией, кажется. Иногда смеялась, но взгляд был сосредоточен, внутри неё всё ещё пульсировало напряжение. Даже сейчас, среди песен и магии, она оставалась осторожной. Бдительной. Настолько, насколько это возможно для той, кто знает, что за спиной у неё — не просто прошлое, а ловушка, из которой она вырвалась с кровью под ногтями. Сайлус видел это. Он знал. С тех пор, как они выбрались из петли, она изменилась. Не стала слабее — наоборот. Но теперь в её взгляде было что-то новое. Что-то… отдалённое. Словно часть её осталась там, в том миражном сне, который чуть не стал реальностью. И всё же, несмотря на это, она снова смеялась. Хоть и чуть тише. Чуть осторожнее. Но смеялась. Он смотрел — и не мог не чувствовать странное напряжение в груди. Ту самую тяжесть, которую не умел назвать. Он ведь никогда не умел. — Странно, — тихо пробормотал он, почти сам себе. — Ты всё ещё стоишь. И они всё ещё тебя боятся. — Потому что они знают, что я могу сгореть — но утащу за собой половину неба, — произнесла Элирия, подойдя незаметно, словно почувствовала его мысли. Сайлус слегка склонил голову, скользнув по ней взглядом. — Ты всё слышала? — Я всё чувствую, — она усмехнулась, но быстро погасила улыбку. — Где Талия? Он огляделся и только сейчас осознал: её и правда не было. — Странно. Она обещала присоединиться. — Уверена, что не испугалась? — Сайлус приподнял бровь. — Здесь… неуютно для тех, кто ещё верит, что шабаш — это место безопасности. Элирия немного помедлила, её взгляд скользнул в сторону круга, где ведьмы пели на древнем языке, взявшись за руки. — Она не из тех, кто просто сбегает. Что-то задержало. Он посмотрел на неё пристальнее. — Ты думаешь, это… предчувствие? Она лишь пожала плечами, хотя во взгляде мелькнуло беспокойство. — Слишком рано говорить. Может, просто надела не ту мантию и вернулась переодеться. Сайлус фыркнул. — Женская логика. За ней скрываются самые опасные интриги. — За твоим сарказмом скрывается тревога, — парировала она. Они на мгновение замолчали. Звук флейт, удары в барабаны, хоровой напев — всё это сливалось в единый шум, в котором можно было раствориться. Но для них он стал фоном. Как будто за этим фасадом праздника возникал другой пласт — тихий, тревожный. В нём не хватало одной фигуры. Обоюдным согласием. Они повернулись и двинулись к тропе. Сайлус шёл чуть впереди, провожая взглядом тлеющие угли в центре шабаша, где танцы начали спадать. Элирия ещё обернулась через плечо, бросив последний взгляд на пестрое, переливающееся ведьминское действо, готовая, не колеблясь, спуститься обратно к замку и выяснить, что с Талией. Но едва она сделала шаг — воздух перед ней дрогнул. Что-то пролетело мимо её лица, осветив висок и разрезав пространство между ней и костром искрой ледяной энергии. Оно воткнулось в землю перед её ногами: тёмный знак, вырезанный на деревянной табличке, обвитой алыми нитями. Символ вызова. Голос, давно забытый, хлестнул словно плеть. — Значит, ты и вправду вернулась. Из тени вышла высокая ведьма в бордово-серебристом одеянии. Плащ тяжело спадал с плеч, волосы, завязанные в витую косу, отливали серебром при свете луны. Она ступала легко, как хищница, но с той напыщенной грацией, что бывает у тех, кто слишком долго жил при чужом внимании. — Вейра, — холодно сказала Элирия, поднимая взгляд. — Элирия, — в тон ответила та, склонив голову чуть вбок, будто разглядывая музейный экспонат. — А я уж думала, ты сбежала навсегда после того… случая на закате. — Ты, как всегда, драматизируешь, — усмехнулась Элирия, но пальцы сжались. Сайлус замер в стороне. Он всё ещё стоял молча, но глаза его сузились. Он понял, что что-то происходит, и, судя по лицу Элирии, это было нечто личное. — Кто это? Элирия стояла спокойно, но Сайлус видел, как на миг подрагнули пальцы её левой руки. — Моя давняя «подруга» — коротко сказала она. — Клан северных лесов. Мы… «соперничали». — Ты называешь так всех, кто мечтал свернуть тебе шею? — лениво уточнил он. — Только тех, кого нельзя просто проигнорировать. — Я думала, ты спустишься к ларцам вместе со своими друзьями, — продолжала Вейра. — А ты, оказывается, всё ещё пытаешься играть в ту, кто не подчиняется. Снова хочешь напомнить о себе? Слишком поздно. Здесь всё изменилось. — А ты, похоже, всё ещё хочешь доказать, что лучше меня, — отрезала Элирия. — Я уже доказала. Осталось лишь сделать это на виду. — Вейра склонилась, проводя пальцами по знаку в земле, и тот вспыхнул слабым белым светом. — Принимаешь вызов? Воздух вокруг дрогнул, собрав внимание ведьм вокруг. Те, кто ещё кружили в ритуальном хороводе, сбились, затаили дыхание. Вызов на дуэль во время шабаша — древний обычай, овеянный традицией и суеверием. Это было нечто большее, чем просто битва. Это была декларация. Показательное измерение силы. Отказ — равен признанию поражения. Элирия медленно шагнула вперёд. В груди бушевало раздражение. Она не хотела этой игры — не сейчас, когда её мысли были на Талии, когда Сайлус был рядом, и всё казалось слишком зыбким, слишком непрочным. Но Вейра всегда знала, как ударить точно в уязвимость. И сегодня она попала в цель. Сайлус подался вперёд. — Не надо, — сказал он тихо. — Это не тот момент. Элирия бросила на него взгляд, короткий, молниеносный. Гнев и гордость во взгляде. Но под ним — всё же вспышка сомнения. И громко, на весь шабаш: — Я принимаю. Элирия вытянула руку, ответный символ родился в воздухе — фиолетово-серебряный, похожий на распускающийся цветок с острыми, как шипы, лепестками. Вызов был принят. Сайлус не сказал ни слова. Он знал, что пытаться её остановить — бесполезно. И всё же внутри что-то дрогнуло. Он посмотрел в сторону замка. В сторону, где оставалась Талия. — Быстро, — пробормотал он. — Сделай это быстро, ведьма.

***

(несколькими минутами до того как Сайлус и Элирия поднялись на вершину горы) Талия лихорадочно перерывала ящик за ящиком .— Проклятье… — шептала она, хватая какие-то ленты, отбрасывая их обратно. — Где же ты? Я и так опаздываю… Наконец под складкой серой ткани блеснул нужный предмет — тонкий серебряный медальон с резным орнаментом луны — семейный амулет, без которого на шабаше появляться считалось дурной приметой. Талия выпрямилась, закидывая цепочку на шею, и торопливо выбежала в коридор. Вниз по основной лестнице было долго; тогда она решилась пойти коротким путём — сквозь восточное крыло, где располагались апартаменты верховных. Коридоры там пустовали: большинство ведьм уже поднялись к вершине. Её шаги гулко отдавались под каменными сводами. Внезапно впереди показалась полуоткрытая дверь, из-за которой лился дрожащий отсвет каминного огня и слышались приглушённые голоса. Любопытство пересилило спешку. Талия замерла, а затем, затаив дыхание, бесшумно приблизилась и заглянула в щель. В комнате горел лишь один камин. В кресле возле огня сидела женщина в тёмном платье — лицо скрыто, но по прямой осанке и руке, украшенной тяжёлым перстнем, легко угадывалась одна из верховных. Рядом стояла высокая фигура в плаще; огонь выхватывал из тени белизну кожи и прядь тёмных волос, обрамлявших хищные скулы. — Время на исходе, — говорила верховная, голос её был мягок, как пепел, и так же холоден. — Каждая полная луна забирает у меня больше, чем даёт. Ты видишь это лучше других. — Я понимаю, — ответил мужчина. Голос низкий, бархат со сталью. Талия похолодела, узнав его: Кассар — помощник одной из старших, тот, чью улыбку многие считали очаровательной, а Элирия когда-то… любила? — Но ритуал потребует… жертвы. — Жертвы, которая стоит полученного, — перебила ведьма. — Кандидатка уже здесь. Она не просто талантлива — она сильнее меня была в те же годы. Если я не заберу источник её силы, круг отвернётся. А я не уступлю место, пока дышу. В голосе её шипела чёрная решимость. Пламя в камине рванулось выше, будто слушало. — Вы уверены, что Сайлус не станет помехой? — спросил Кассар. — Слишком занят собственной тенью. А Элирия… всё ещё ищет себя. Надменность ослепляет её. — Пальцы верховной сжались на подлокотнике. — Раздели их. Убей её в ритуальном круге. Кровь кандидата и моё имя — вот и вся печать. Талия прижала ладонь к губам, сдерживая всхлип. Убить Элирию? Перед глазами вспыхнул катакомбный пепел, уроки, смех — всё то, что только начинало значить для неё больше, чем присяга Шабашу. — И не вздумай колебаться, — добавила ведьма. — Принеси мне её силу, и ты получишь то, что просишь…. Хруст.Талия отпрянула, шаркающей подошвой задела выбившийся каменный осколок. — Кто здесь? — голос ведьмы стал острым. Пламя в камине вспыхнуло выше. Дверь резко распахнулась. На пороге застыла Талия, глаза расширены от ужаса. Бежать, — только и промелькнуло в мыслях. Она рванула в коридор, подол плаща вывернулся, каблуки застучали по камню. — Поймай её! — гаркнула верховная. Кассар метнулся следом, плащ взвился, тень его скользнула по стенам быстрым, хищным пятном. В голове Талии пульсировали лишь удар за ударом мысли: предательство, Элирия, убийство… Коридор сворачивал в боковой пролёт. Она нырнула в полутёмный проход, слыша за спиной всё ближе тяжёлое дыхание преследователя. Скрип ступени. Взмах плаща. Повернуть направо, вниз, к винтовой… Каждая ступень звенела от её пульса. Главное — предупредить Элирию. Главное — успеть… Но тень за спиной была ближе, чем её собственный страх.

***

Кострища шумели — пламя повизгивало, разрывая ночь рубиновыми искрами. Песнь ведьм оборвалась, поток звуков засты-л в ожидании. В самом сердце поляны, освещённые свечением огромной луны, две фигуры противопоставили друг другу свои знаки. Вейра — алая мантия, серебряные косы, холодная усмешка. Элирия — тёмный плащ, мерцающие руны на коже, взгляд, острый как лезвие. Между ними — два символа, кружащиеся искристыми спиралями: кроваво-красная сплетённая лилия Вейры и фиолетово-серебряная звезда Элирии. Толпа ведьм, сохраняя древний порядок, очертила новый круг шире прежнего. Кто-то тихо шептал старую формулу: «Дуэль — не кровопролитие, но испытание воли». Сайлус остался за внешним кругом, руки скрещены, глаза полыхают красным отблеском костра. Он готов рвануть вперёд в любую секунду, но знает: вмешаться — значит обесчестить её. — Условия? — спросила Вейра, вытянув руку. На ладони вспыхнул алый огонёк, серпом изгибающийся к её запястью. — До первой крови или до признания поражения, — ответила Элирия ровно. Её пальцы провели в воздухе вертикаль, из которой родилось фиолетовое перо-клинок. Вейра щёлкнула пальцами: земля под Элирией дрогнула, из камней вырвались шипы кварца. Элирия отшагнула, вспыхнув щитом света, шипы осыпались, превращаясь в песок. Ответным жестом она вытянула ладонь — и пепельный вихрь обвил ноги Вейры, пытаясь опутать цепкими нитями золы. Вейра срезала его рубиновым серпом, пепел рассыпался серыми хлопьями. — Слабовато для некогда «самой яркой звезды круга», — презрительно бросила соперница. Элирия усмехнулась, откидывая волосы. Она ударила ладонью вперёд — из браслетов хлестнула огненная лента, завиваясь в спираль. Искры, как хищные птицы, метнулись к плечам Вейры. Та подняла руку, отсекая пламя клиновидным щитом льда; стена треснула, и стена исчезла, оставив на полу расплавленную борозду. Публика разом загудела, кто-то ахнул. У юных ведьм загорелись глаза — они видели настоящий бой, а не церемониальные пассы. Элирия, не дав опомниться сопернице, вскинула обе ладони к небу. Из них брызнул фиолетово-чёрный шлейф — искристые лянгеры, редкая техника, которую её бывшая наставница считала едва ли не запрещённой: лянгеры пили волю цели, ломали концентрацию. Вейра отпрянула, одна искра коснулась её плеча — и та судорожно вздрогнула от внезапного жара под кожей. В ответ Вейра ударила ладонью в землю; алая магма кругом прорезала каменную почву, ореол пламени поднялся, блокируя давление. Две силы сцепились, треск магических нитей был слышен, как звон раскалывающегося стекла. Одна ведьма из внешнего круга охнула: пламя чуть коснулось её мантии. Верховые наставницы подняли жезлы, удерживая барьер. Вейра вновь пошла в атаку: кольцо огненного клинка описало дугу на уровне груди. Элирия вскинула ладонь — дз-зынь! — и удар угодил в руническое зеркало, отразившись кувырком назад, раздробив три гоблетовых искры прямо над алой мантией соперницы. Толпа ахнула. Вейра зло прищурилась, вспыхнув внутренним гневом: посмела копировать старшие техники и успешно их же обратить. — Не обольщайся, — прошипела она, бросая в ладонь горсть горящих лепестков, — покажи, чему научилась вдали от круга! Секунда — и лепестки рассыпались пламенем, образовав гроздь огненных змей, сплетённых в спираль. Они сорвались с её рук и устремились к Элирии, извиваясь, оставляя за собой струйки раскалённого воздуха. Элирия глубоко вдохнула, — и её зеркала рассыпались пеплом. Вместо них поднялась густая тень, как сгусток предгрозовой мглы: это было не отражение, а поглощение. Змеи врезались в туманную сферу — и исчезли, будто сгорели в воронке. От сферы из-нутри вспыхнул узор: прожилки засветились пурпуром и разошлись, распадаясь на стрелы чистой пустоты. Одна из метнулась в плечо Вейры, та отшатнулась, ухмылька сползла, глаза замерцали откровенной яростью. Стрела вонзилась в землю границы круга, - алый огонь взвился, а затем погас. — Значит, ты и демонические приёмы освоила, — яд стёк с её слов, — неудивительно, раз спишь под одной крышей с чудовищем! Слова резанули Элирию, но она осталась неподвижна. Трепет воздуха вокруг стал тоньше, и луна, едва заметно, утянулась к зениту, её свет вспыхнул ярче. Элирия подняла руку, искра луны вспыхнула, превращаясь в изящный серп серебристого сияния. Стало тихо. Даже костёр, словно уважая новый ритуальный виток, пригас на пол-тона. — Я не сплю под одной крышей с чудовищем, — холодно сказала она, — я стою рядом с теми, кто в любой момент готов превратить мир в пепел и построить новый. У Чудовищ много лиц. Покажу одно из них тебе. Элирия сделала шаг, и в глазах вспыхнули кольца рунического света. Воздух вокруг Вейры мгновенно сгустился в невидимую камеру — давящую, гудящую. С каждой секундой пространство сжималось, словно стены видимой клетки надвигаются, грозя сомкнуться. В ответ Вейра ударила ладонью в землю; алая магма кругом прорезала каменную почву, ореол пламени поднялся, блокируя давление. Две силы сцепились, треск магических нитей был слышен, как звон раскалывающегося стекла. Пальцы Сайлуса дрогнули, когти на миг выдвинулись, тихо зарычал, чувствуя резкий голод силы — магия Вейры была агрессивна, ловчая; она будто тянула из воздуха само тепло, превращая его в ножи. Элирия усилила давление, полотно её заклинания стало тяжелее, и алый пламенный купол заскрипел, потрескался по швам. Вейра в ответ вскинула обе руки, образуя из огня серп-коса, и метнула его наперерез фиолетовому свету. Лезвие рассекло воздух — и вспыхнуло, когда ударилось о щит Элирии. Взрывное эхо раскатилось по вершине. На мгновение обе ведьмы остались среди клубов дыма и искр, тяжело дыша. Вейра вытерла уголок губ — алая полоска блеснула на пальцах. Первая кровь. — Кажется, я уже победила? — зло усмехнулась Элирия, кончики её волос трепетали от остаточной энергии. — Считается лишь признание, — отрезала Вейра и, к удивлению толпы, убрала пламя. — Или… ты боишься продолжать? Элирия вскинула бровь, проходя шаг вперёд. Она заменила клинок на круглую сферу, в мерцании которой плавали крошечные молнии. — Я? Боюсь? — в голосе зазвенело презрение. — Вейра, ты всё ещё меряешься со мной старыми мерками. И будто подтверждая слова, она легко, почти лениво бросила сферу вверх. Та разлетелась тучкой светляков, кружась над двумя женщинами. Вейра взвела ладонь, собираясь вызвать новый столб огня, но светляки вдруг сорвались и хлынули вниз, превращаясь в десятки сверкающих лент, охватывающих её запястья, лодыжки, шею. Захлопнулся световой капкан. Вейра замерла, понимая, что любое движение срежет кожу до крови. — Довольно, — произнесла Элирия тихо, и в этом тихом была железная выдержка. — Ты признаёшь? Молчание растянулось. Толпа замерла. Сайлус сделал едва заметный шаг к границе круга — если Вейра пойдёт ва-банк… Та стиснула зубы, но глаза её сверкнули не яростью, а странным уважением. — Признаю, — сквозь зубы прошептала она. — Это был… хороший ход. Ленты света растаяли, как иней на солнце. Элирия опустила руки. Толпа ведьм выдохнула, кто-то аплодировал едва слышно. Барьер рассеялся, костёр вновь стал главным пламенем на поляне. Сайлус подошёл к ней, оценивающе бросив взгляд на слегка окровавленную Вейру. Та уже отступала, поправляя порванный рукав и скрывая усмешку полубитой гордости. — Быстро, — заметил он. — Как я и просил. — Быстро — это ещё не победа, — тихо ответила она, ловя дыхание. В глазах её плясали огни победы… и тревога: о Талии она вспомнила лишь сейчас. Элирия повернулась к Сайлусу, и тот уже видел в её взгляде беспокойство. — Идём, — сказала она. — Пора искать Талию. Спуск оказался тягучим и бесконечным. Тропа, освещённая убывающим светом костров наверху, петляла меж скал, и каждый каменный выступ, казалось, впитывал лихорадочный ритм — слишком быстрый, как для обычного спуска, слишком медленный, как для тревоги, что росла в груди Элирии с каждым шагом. Сайлус шёл чуть позади. Он почти не касался земли: демоническая лёгкость делала его шаги бесшумными — лишь ритмичный хруст гравия под ботинками Элирии отмечал минуты. У входа в замок им навстречу попалась пара служек с фонарями, испуганно прижавшихся к стенам, когда Элирия резко спросила: — Талию здесь не видели? Ответом был растерянный взгляд и отрицательное качание головы. Элирия стиснула зубы и ускорила шаг. В комнате Талии пахло лавандой и бумагой. На столе — раскрытая тетрадь с недописанной рунической формулой, рядом — серебряный перстень для призыва чернил. Ящик стола открыт, внутрь будто что-то бросили в спешке. Окно раскрыто настежь — тяжёлые занавеси трепал ночной ветер. — Она точно собиралась выйти. — Элирия провела пальцами по спинке стула, будто пытаясь почувствовать свежесть ауры. — Мантия шабаша пропала. Остальное — на месте. Сайлус огляделся, коснувшись когтями рамы окна: — Ни единого следа силой. Ни запаха чужой крови. Просто… пустота. — Плохой знак, — выдохнула она. Они разделились: Сайлус ушёл к лестницам западной башни, Элирия — вниз, к лабораториям. В коридорах стояла полутьма: факелы догорали после всеобщего выхода на шабаш. Стены, украшенные фресками, казались колыхаться, словно отдалённый жар костра доходил даже сюда. Элирия открывала дверь за дверью: пустые классы, библиотечные закутки, крохотные археусы с хранящимися травами. Тишина нарастала, как на дне колодца: каждый её шаг раздавался многократным эхом, будто замок вытягивал звуки, запирая их в камень. — Талия, отзовись, — прошептала она, посылая вперёд импульс магии поиска. Ответа не было. Сайлус, в своём секторе, миновал старинную оружейную. Почувствовал щепотку застарелой магии и распахнул створку — лишь полотна пыли и сгнившие древки копий. Дальше — тёмное крыло катакомбальных лестниц, резкий запах плесени. Он задержался, тенью скользил ступеньками вниз, прислушиваясь. Ничего: ни шороха, ни чужого дыхания. Когда часы в вестибюле пробили раз, спуская в коридоры тяжёлый, хриплый удар, они встретились в центральной галерее — оба с пустыми руками и одинаковым беспокойством во взглядах. — Подвал пуст, — сообщил Сайлус. — Ни свежего следа. — На верхах тоже, — ответила Элирия. — Лаборатории, библиотеки, залы медитаций — ничего. Будто она растворилась. Они стояли в гулкой галерее, где из высоких окон уже светила луна — теперь бледнее, без костров. Снаружи, на дорожных площадках, слышались первые шаги возвращающихся ведьм; шабаш завершался, поток мантии и тихих голосов приближался к воротам. Элирия открыла рот, чтобы предложить обыскать сад, но её мысль прервал чужой вопль. Крик был разом женским и детским — тонкий, рваный, неуверенный, в котором слышался ужас. Второй голос подхватил: басовитый вскрик, затем третий — и уже хор потрясённого испуга. Крики доносились из внутреннего сада. Сайлус не ждал команды. Он рванул вперёд, превращаясь в длинную тень, когти на руках блеснули сталью. Элирия, стиснув зубы, подхватила пылающий факел со стены и бросилась за ним. Шуршащие шаги ведьм, спускавшихся с горы, затихли — кто-то замер, кто-то закричал, кто-то бросился бежать следом, подчиняясь инстинкту толпы. Топот их шагов обрушился на сад подобно раскату грома — и мигом стих, когда обе фигуры замерли у края толпы. Полукруг ведьм, вдавленных страхом в живую изгородь, расступался в безмолвном ужасе. Никто не смел ни крикнуть, ни закрыть глаза. Лунный свет заливал гравийные дорожки, цветы, фонтан-чашу — и тёмное пятно самого центра. Там высилась старая каменная арка — когда-то древний портал, теперь запечатанный знаками и превращённый в декоративную беседку. Но сегодня в пустом проёме висело не гранитное решётчатое панно, а тело. Талия. Её руки были вывернуты вверх и пропущены через кованые венцы, будто чьи-то пальцы специально искали кольца для крепи. Из запястий медленно капала кровь, оставляя ржаво-чёрные дорожки на белом камне. Платье разорвано, пропиталось багровым; грудь неподвижна. Лицо, плавающее в лунном сиянии, казалось восковым, а глаза… их не осталось — в глазницах торчали два коротких железных кола, покрытых рунами-царапинами. У ног висело тонкое серебряное украшение — её лунный амулет, теперь треснутый надвое. Первой к месту прорвался Сайлус. Толпа будто расступилась под его рыком; когти лязгнули о камень, когда он схватился за перекладину портала и поднялся, не чувствуя резкой боли, — чтобы снять тело. Но руны-гвозди цепко держали труп: при малейшем движении из ран на запястьях впрыскивались новые ручейки крови. Элирия тоже шагнула вперёд, но остановилась — словно ударив лбом о невидимую стену. Шрамы на плече, оставленные дуэлью, запульсировали, но боль утонула в ледяном потрясении. — Нет… — шепот сорвался, едва слышный. Пальцы дрогнули, и пылающий факел рухнул к ногам, рассыпая искры. — Почему… — слова не подчинялись. — Кто… кто посмел?