Часть 1

Как давно все пошло не так? Ведь они правда любили друг друга. И доказательство этой лбви сейчас спало рядом с Арэдель. Дело были в том ли, что Эол не любит ничего нового, что он закостенелый, и больше совсем не меняется? Или же, дело в том, что он слишком долго был один, ища это одиночество? Но разве можно обвинить Эру, что Арэдель так поздно родилась? А может быть, проблема была в том, как сыновья Финве прибыли в Белерианд, то, что сотворил ее старший дядя с тэлери и их кораблями, из-за чего он столь ненавистен народу Эола? Впрочем, нет никакой причины, и незачем ее искать. Быть может, Эол правда испытывает тревогу и страх пред Врагом и этим миром, и лишь поэтому ограничивает их с сыном. И мысль о том, что имя нужно заслужить, и его отношение к сыну должны превратить их Ломиона во что-то более сильное, более стойкое. Так утешала себя Арэдель раньше, но больше не могла. Душа ее мужа, как его дом и мастерская строго ограничены в пространстве, а все то, что он не вмещает, в его понимании - либо не существует вовсе, либо подлежит исправлению или уничтожению. И если ранее, ей эта четкость суждений нравилась, ибо была отличной от двойных стандартов Финвионов — семье Феанора прощалось всё, хотя бы они и были не правы… Она считала, что любовь должна быть милосердна, что не следует ограничивать Эру своим видением должного, а из любимых строить невозможный и недоступный идеал. Идеалам место в коробках, на полках: живым эрухини в коробках делать нечего. Более того, Белая принцесса Нолдор все больше понимала, что она в свою шкатулку не вмещается, и постоянно норовит высунуться и вывалиться оттуда, испытывая терпение мастера, поместившего её туда. Он любит их, как умеет, и это его беда, что умеет он только так. Но становиться идеальным чудом в шкатулке на полке ни она, ни её сын не собираются. Ведь рано или поздно, эта шкатулка станет их гробом… Они в его сердце, но его сердце — их могила.