Прошлое.

Мидория Изуку, шестнадцать лет, беспричудный. Когда-то он мечтал стать героем, но... Эту мечту оплевали окружающие, сожгли и выбросили на помойку. Как и его самого. С тех пор как его мать... Умерла в результате "несчастного случая", когда герой не не успел, а отказался её спасать, вся жизнь ребенка пошла под откос. И вот он, роется в помойке одного из немногих кафе в серой зоне, единственном месте, где такие как он - норма. Кофе здесь вчерашний, еда - позавчерашняя, а запах - безвременный. В серой зоне всё такое. Сначала воняет, потом притупляется. Как и боль. Как и память. Изуку вытащил из мусорного бака пластиковый контейнер - бургер, недоеденный наполовину. Тепла в нём, конечно, нет. Как и в жизни. Но голод - штука конкретная, не задаёт вопросов. В отличие от прохожих, которые всё ещё иногда бросают взгляды. Вроде как сочувственные. Вроде как осуждающие. Он больше не подскакивает, когда слышит насмешки. Не краснеет. Не пытается оправдаться. Слова в нём закончились года два назад. Остались только поступки - и то, вялые, тяжёлые, как шаги в этой грязи. Он усаживается на ящик за углом кафе, жует сухой хлеб, будто всё нормально. На пальце - обмотанный изолентой старый перстень. Кто-то бы сказал, память. Он бы сказал - привычка. Ночь сгущается быстро, как гематома. Где-то вдали крик - может, ссора, может, ограбление. Местные не лезут. Полиция не приезжает. Герои не патрулируют. А Мидория Изуку всё сидит. Шестнадцать лет, бывший школьник, нынешний никто. Пока к нему не подходит тень. Высокая. В плаще. Вся такая… слишком чистая для этого района. - Что ты здесь делаешь в такое время, ребенок? - голос глухой, как глушитель в старом револьвере. Усталый, как и весь этот мир. Мидория не сразу отвечает. Только поднимает взгляд - медленно, будто каждое движение причиняет боль. В глазах зелень, но выцвевшая, как старая бутылка в витрине заброшенного бара. - А какое тебе дело? - отвечает он наконец. Без злобы, без вызова. Просто пусто. Айзава прищуривается. Он видел таких детей. Видел их слишком много. Одни ломаются, другие - ломают. Но в этом что-то другое. Ни ярости, ни страха. Только тишина внутри. Такая, от которой закладывает уши. Айзава пристально смотрел на подростка. Что-то в нём отзывалось слишком знакомо. Не лицо, не голос - вот это внутреннее… обугленное. - Ты один? - спросил он, слегка понизив голос, как привык говорить с детьми на грани срывов. - Как видишь, - небрежно ответил ребенок и продолжил рыться в мусорке. Айзава остался на месте. Просто стоял, наблюдая. Не делал ни шага вперёд, ни назад. Он не был из тех, кто давит. Давление - худшее, что можно сделать с тем, кто держится на последнем нерве. - У тебя есть, где переночевать? - спокойно. - Есть, - буркнул Мидория, вытаскивая из пакета помятый пирожок. - Иногда — под навесом. Иногда - под дождём. Он повернулся, наконец посмотрел на Айзаву. Лицо у пацана испачкано, глаза подведены темнотой, как будто бессонница поселилась в них навечно. И всё же… глаза не отворачиваются. Упрямо смотрят в ответ. - Что, герой, решил спасти бездомного ребёнка и поставить себе галочку? - ехидно скривился Мидория. - Или на этом участке слишком тихо, решил развлечься? Айзава вздохнул. - Я здесь не чтобы ставить галочки. И не для того, чтобы тебя куда-то тянуть. Не все герои работают на популярность. - Я беспричудный. - выплянул мальчик, - Теперь можешь дальше патрулировать с чистой совестью. Живот Айзавы неприятно скривился. Это не от жалости. Не от вины. А от знакомого чувства - когда ты видишь, как общество ломает человека. Не одним ударом, а медленно, по швам. И особенно тех, кто ничего плохого не сделал. Просто... не вписался в схему. - И что? - тихо сказал он. Изуку нахмурился. - Что “и что”? - Ну, беспричудный. Не “нечеловек”. Просто лишний сустав мизинца, да? Мидория молчал. Айзава кивнул, будто сам себе, будто уже слышал это молчание раньше - от других, точно таких же, потерянных и загнанных в угол. - Не Причуда делает человека, - закончил он. Мидория снова посмотрел на него. Без иллюзий, без надежды - так смотрят на уличного проповедника, который пришёл слишком поздно. - Это ты так думаешь, - отозвался он хрипло. - А в мире всё по-другому. Здесь Причуда - это валюта. Билет. Статус. Без неё ты… Ничто. Хуже чем ничто - отброс. Айзава выслушал. До конца. Не перебивал. Не спорил. Потому что спорить с истиной, вылепленной из личного опыта - глупо. Бесполезно. И, по правде, жестоко. - В любом случае, мне на это плевать - сказал герой, - ты хочешь есть? Мидория задумался на мгновение, потом медленно кивнул. - Да, - сухо ответил он. - Хочу. Айзава чуть расслабился, впервые за весь разговор показав что-то вроде тёплой улыбки. - Тогда иди за мной. Не обещаю, что будет вкусно, но лучше, чем мусор и дождь. Мидория не сразу сдвинулся с места, но внутренний голос, давно затёртый цинизмом, шептал: «Почему бы и нет?» Он встал, выпрямился, и впервые за долгое время позволил себе пойти за кем-то - пусть даже незнакомым героем, который, казалось, знал, как обращаться с такими, как он. Интересно, куда это приведёт? *** - Так я и встретил Айзаву в первый раз. Мидория опрокинул кружку пива залпом, сидя за столом с тремя героями после очередной успешной "миссии". Нет, он по-прежнему не считал себя героем, так, просто... Человек который может помочь псам режима, если их цели пересекаются. - Ха! - громко бросила Мисс Шутка, поворачиваясь к Айзаве, - То есть ты буквально подобрал котёнка на улице? - Ах~ Шо, да ты вырос! - усмехнулась Полночь. Айзава фыркнул, потирая затылок. - Не котёнка, - сухо ответил он. - Ребёнка, который давно забыл, что такое дом. Мидория, немного смягчившись, пожал плечами. - Ну, это я опустил историю с моим ножом и истерикой в полицейском участке. - затем резко стал серьезным, - Кстати, верни мне мой нож. Айзава хмыкнул, доставая из кармана складной нож - ту самую вещь, которую Мидория уже месяцами пытается вернуть, так, как будто это пачка сигарет. - Вот, - сказал он, протягивая нож. - Заслужил. Мидория тупо моргнул. - Подожди, серьезно? - он был в явном замешательстве, - Я МЕСЯЦАМИ пытался выпросить его, начиная с той кофейни, а ты просто... Вот так? Айзава пожал плечами, усмехаясь краешком губ: - Иногда проще сделать, чем ждать, когда кто-то поймёт, что тебе это нужно. Ты слишком долго сопротивлялся. Мидория коротко усмехнулся, повертел нож в руках, ощущая знакомую тяжесть металла и холод лезвия. - О да. - выдохнул он, но был прерван Айзавой. - Нет, проблемный ребенок, ты НЕ пойдёшь устраивать самосуд и казнь, даже если тебе кажется это праведным. Мидория убрал нож в карман: - Посмотрим. Айзава лишь тяжело вздохнул, устало покачав головой: - Ты не первый, кто так думает. И не последний, кто обожжётся. Мидория поднял еще один стакан пива. - Так выпьем за тех, кто так думал и не обжёгся! Айзава усмехнулся, чуть наклонив голову. - За тех, кто сумел вовремя остановиться. И за тех, кому ещё предстоит сделать этот выбор. - и недвусмысленно посмотрел на Мидорию. Мидория глухо чокнулся с ним и отпил залпом, глядя в мутные огни за окном. В этот момент, казалось, что между двумя мирами - мрачным прошлым и шатким будущим - застыл тонкий, почти невидимый мост. Мидория опустил взгляд на пустой стакан, будто пытаясь уловить в его пустоте смысл, которого давно не хватало в жизни. - Чего помрачнел, партнер? - весело усмехнулась Шутка. Айзава бросил на Мидорию взгляд, полный тихого понимания. - Может, он просто видит больше, чем хочет, - спокойно ответил он. Мидория не ответил сразу. В его глазах плескалась усталость и какая-то странная решимость. - Видеть - это не значит изменить, - пробормотал он. - Но, может, попробовать стоит. Мисс Шутка подняла бровь, а Полночь только усмехнулась, оставляя это между ними - как тайну, которую ещё предстоит раскрыть.