Шоколад и поздние ночные разговоры

Шото находится в затруднительной ситуации после того, как использует лед, чтобы добраться с земли внизу к окну, ведущему в его комнату, и видит, что оно закрыто. Черт. Ему следовало знать, что Хитоши закроет его, как только Шото посвятит его в свои планы. Фиолетоволосый подросток сказал, что это была глупая идея, выйти на улицу в середине ночи, только потому что ему хочется немного закусок с ближайшей заправки. Что ж, может, он прав, но Шото был голоден. Ему следовало сделать так, никому не рассказывая. Сейчас он застрял снаружи и растапливает созданный лёд, чтобы подняться наверх. На земле много воды, но всё нормально. К утру она должна высохнуть, потому что Шото точно не ускользнул ночью, только чтобы купить еду. Теперь у него существует три выбора, ни один из них не включает попытку зайти в дом через комнату Хитоши, потому что именно из-за него он оказался в такой ситуации… какой предатель. Либо он попытается и посмотрит, впустят ли его Кацуки или Эри… либо он может просто обратиться к родителям и признаться, что он пробрался на улицу в полночь за едой. Неа. Он попробует получить помощь Кацуки. Пройдя дальше вдоль боковой стены, он смотрит на окна. Если он подсчитал правильно, тогда открытое окно справа от Хитоши должно быть Кацуки. Хорошо. Вот и всё. Забираться по стене по маленьким выступам изо льда, неся рюкзак, немного (сильно) сложно, но ему удаётся, потому что он не собирается создавать целую глыбу льда, только чтобы облегчить простое карабкание. Он поднимается на столько, сколько ему нужно, а затем использует остаток своего роста, чтобы преодолеть расстояние в несколько футов и ударить костяшками пальцев по окну Кацуки. Он надеется, что Кацуки не спит. Иначе Шото столкнется с его гневом за пробуждение в такой час. Ну что ж. Он ждёт несколько секунд. А потом занавески резко открываются и появляется лицо Кацуки, его алые глаза смотрят на Шото. Выражение его лица превращается из защитного и осторожного во что-то растерянное и удивлённое. Двое пару мгновений смотрят друг на друга, после Шото неловко улыбляется, а Кацуки хмурится. Он поднимает обе руки, чтобы обратиться к Шото на языке жестов. — Кто ты и почему притворяешься моим братом? О нет. Нет. Шото идиот. Конечно же, он окажется в таком положении, вынужденный доказывать свою личность… Чего он ожидал? Кацуки просто откроет окно и без вопросов даст ему войти? Есть ли в этом какой-то смысл, с точки зрения безопасности? Но Шото его брат. Он настоящий, не пользователь причуды трансформации. — Дай мне войти, — Шото пытается, жестикулируя в ответ. Кацуки наклоняет голову, выглядя слегка скептически. У него такое чувство, что он делает всё это зря, потому что никто, пытающийся проникнуть в дом, не стал бы действовать так нестратегически. Этот человек, несомненно, Шото… Но он полагает, что всё ещё может продолжить допрос. Становится только интереснее, не каждый день он натыкается на брата, пытающегося проникнуть в дом, после того, как тот улизнул и каким-то образом не может войти домой. Дико. — Скажи мне что-то, что сказал бы Шото. И… Шото задумывается. Что именно? Его любимый цвет? Любимое время года? Любимая еда? — Мне нравится холодная соба, — Шото подписывает Кацуки и блондин закатывает глаза. — Да, это знают все в Юэй. Попробуй что-то менее расплывчатое. И это отстойно, потому что у Шото нет сильного мнения о чем-то ещё, кроме собы. Или… — Старатель — пылающий кусок мусора. Кацуки раздражённо вздыхает. — Это ещё расплывчатее. Об этом знает вся нация. … — Тогда как мне предоставить тебе доказательство? Кацуки размышляет. — Как ты ешь кит-кат? Вопрос на миллион долларов. Это легко. Есть только один способ. — Я растапливаю шоколад, а потом- Шото даже не успевает закончить предложение, как Кацуки усмехается и хватается за край окна, поднимая его так быстро, что Шото пугается, едва не падая с самодельной ледяной конструкции. — Отличная работа, варвар, — Кацуки говорит, поддерживая голос тихим, учитывая, что сейчас середина ночи. Он отходит в сторону, чтобы Шото зашёл внутрь. — Только ты бы совершил такое богохульство. — Эй! — Шото возражает, с благодарностью забираясь через предоставленное пространство. Похоже, ему не придётся противостоять отцам — Кацуки был достаточно снисходителен, чтобы помочь ему. — Это допустимый способ есть кит-кат, если я наслаждаюсь этим. — Да конечно. Как скажешь, гений, — Кацуки пренебрежительно говорит. Он наблюдает за тем, как Шото пытается забраться внутрь: мокрые подошвы его ботинок слегка поскальзываются, когда он пытается перебраться через подоконник. Он кувыркается вперед, неловко падая на пол. К счастью, он (вроде как) ловит себя обеими вытянутыми руками, и это не производит особого шума. — Сними обувь, — Кацуки говорит ему, осматривая рюкзак. — Что ты там делал? О, верно. Шото не обсуждал позднюю ночную миссию с Кацуки. Хитоши единственный, кто знал. Двухцветный подросток очень медленно пожимает плечами. Ну, он полагает, что должен Кацуки объяснение за помощь в такой поздний час. Ему придётся отказаться от части того, что он получил. — Я поделюсь с тобой товаром… если ты поообещаешь притвориться, что этого не никогда не случалось. Кацуки сужает глаза. — Ты ограбил банк? — Нет. — …Тебе нужно помочь спрятать тело? — Нет. Всё, что я сделал, было законно, — Шото говорит, открывая рюкзак. Он вытаскивает несколько пачек скиттлса и кидает брату, который быстро ловит все предложенные вещи. — Это… Ты правда ускользнул в середине ночи и купил вот это? — Кацуки неверяще хмыкает. — Ты мог достать лучшие конфеты. — У меня есть мятная конфета, если хочешь. Или солёная лакрица, — Шото говорит ему, вытаскивая больше закусок. — Это невкусно! — Ты ешь кислые конфеты. — Это другое. — Да, это хуже, — Шото комментирует, закатывая глаза. — Тебе нравятся желейные мишки? — Нет. — Starbursts? — Ну же, должно быть что-то, в чем мы сможем прийти к компромиссу. — Ладно. Просто дай мне что-то — они мне не нравятся одинаково. — Хорошо, — Шото говорит, доставая несколько шоколадных батончиков. — Ты можешь взять что-то из этого. Он засовывает закуски в руки Кацуки, прежде чем повернуться и закрыть окно, медленно, чтобы не захлопнуть его. Кацуки позади него расстроено смотрит на шоколадные батончики, но всё равно открывает их, отламывая кусок с угла. Он смотрит на Шото. — Почему ты так одержим конфетами? Ты не мог подождать до утра, чтобы купить их? Шото пожимает плечами. У него не совсем есть причина. Это скорее сила привычки — что-то, что он делал в прошлом. — Наверное… Мне просто хотелось узнать, каково это — снова пробраться наружу. Старатель никогда не позволял мне таких вещей, поэтому мне приходилось искать способ делать это самому. Это были одни из немногих моментов, когда я был по-настоящему счастлив. — О, — Кацуки просто заявляет. — Ага. Неловкая тишина. — …Понятно. Вот почему ты неправильно ешь кит-кат. Шото усмехается. — Прекрати, мой способ лучше. — Мхм. Конечно. Ты собираешься растопить шоколадный батончик? — На самом деле, это неплохая идея, — Шото говорит, беря неоткрытый батончик левой рукой. — Пожалуйста, не надо. — Кацуки сожалеет о том, что дал ему идею. — Слишком поздно, — Шото говорит ему. Он активирует причуду в левой ладони и обёртка начинает гнуться. Открыв верх обёртки, он прикладывает край ко рту, так же, как Айзава ест желейные пакетики. — Ты такая мерзость, — Кацуки говорит, но всё равно нежно улыбается.