глава ||

***

Двое здоровых гастролёров вальяжной походкой вошли в камеру, оглядываясь с самодовольным видом, будто уже меряли взглядом, кто тут главный. Варвара, проскользнув мимо них как тень, одним ловким движением запрыгнула на койку, подтянув ноги под себя, как будто была готова в любую минуту соскочить. Один мальчуган у стены обратил на них внимание, с любопытством глядя на новых посетителей. Убрав руку от стены, в которой он держал мел, он произнес: — Здороваться надо! — его голос прозвучал с детской наивной непосредственностью, и сложно было поверить, что именно он в толпе мог вытащить твой кошелек. На это ему прилетел щелбан по лбу, и, замолчав, он снова повернулся к стене. Кошка сгорбилась на койке, проводя гастролёров внимательным взглядом. Презрение смешивалось в ней с отвращением, а за ними прятался привычный страх перед любым чужим взрослым. Особенно — перед такими здоровыми и наглыми типами. Из раздумий её выдернула Трубадурочка, наклонившаяся рядом. — Что эти кобели здесь забыли? — прошипела Сашка, её глаза загорелись нездоровым огоньком. — А знаешь, может, у них в карманах... — её голос невольно пополз вверх, переходя в шумный шепот. Несколько пацанов в камере обернулись, а взгляд одного из гастролёров скользнул в их сторону, цепкий и настороженный. Сашка тут же замерла, словно под током, нервно забарабанив пальцами по бедру. Варя, сидя сверху, лишь молча покачала головой, кривя губы. Кошка же скривилась: — Бред сивой кобылы, — её голос был сухим, без намека на веселье. — Заткнись, Трубадурочка! — резко оборвала её Ворона. — Уже привлекли внимание. В эту минуту в камеру вошел мусор, отточенным тоном произнеся: — Чернов Константин Аркадьевич! — и, сделав паузу, продолжил: — На выход. Люся вспомнила, как тот передразнивал её имя, и это не очень-то ей понравилось. Спрыгнув с кровати, Косте донёсся нарочно высокий дразнящий голос, писклявый и неприятный: — Ко-остя, значит! — девчонка подняла брови. В ответ Кот зло глянул на неё, а Люся неловко улыбнулась ему. Дверь за Черновым захлопнулась с металлическим грохотом. Последнее, что они услышали, прежде чем его шаги стихли в коридоре: — К стенке! Руки за спину! Парня увели. На разговор, конечно. Наверняка такой же, как был с Вороной. Кошка вернулась на койку, обхватив колени. — Ворона, — тихо спросила она, выждав минуту. — О чем с тобой говорили? — Ворона хмыкнула. — Вспомнила, Кошка, наконец. Мне... — она нервно поправила выбившуюся прядь из косы, голос стал чуть тише — ...мне выбор дали. Сашка тут же оживилась: — Выбор? Ну! Не темни, Ворона! — Не темню, — отрезала та, раздражённо мотнув головой. — Сказали… либо вышка, либо школа. Из глубины камеры, с верхней койки, раздался голос Тяпы: — Ну спасибо, Ворона! Все карты раскрыла! — То есть… нас всех в какую-то школу? — Тяпа привстал, его брови поднялись в удивлении. — Ага, — кивнула Ворона, глядя на него. — Говорят, диверсионную. Или типа того. А белёсая добавила: — Ну ты смотри, а то вдруг вас на вышку рубанут! От кота же вашего зависит, куда вас сплавят, — насмехалась девчонка, подмигивая парнишке сверху. Дядька, что сидел справа от мужчины, тыкнул пальцем на девчонку и шептал товарищу на ухо, явно какую-то подлость. Мужчина встал с корточек, одернув штаны, чтобы они висели поудобнее. Сделав несколько шагов, он подошел к девчонкам, пока второй сидел, лыбясь во все 28 зубов (остальные выбили😆). Наклонившись к ним, он сказал: — Вот ты, да, белобрысая, подбеги-ка ко мне, — озабоченно произнес мужчина, игнорируя взгляды остальных. Люсю напрягло такое внимание мужчины к малолеткам, а мужчина, что находился поодаль, ехидно произнес, мечтательно потирая руки: — Ооо, сейчас мы тебя по кругу пустим! Но, по крайней мере, тот просто вставлял свои пять копеек, а не действовал, как Люся с недовольством отметила, наблюдая за ним. В этот момент дверь скрипнула, и в камеру ввалился Кот, безразлично осмотрев настороженные лица. Он запрыгнул на свою кровать и уселся на бок, словно не замечая всей ситуации. Саша взглянула на происходящее, и её сердце сжалось от страха. Что она может сделать для них двоих? Максимум поплачет? Одна жалкая слезинка — это всё, что у неё было? Внутренний голос подсказывал ей, что девочки — это единственная защита в этой ситуации. Вдруг Варвара прервала её мысли: — Слышь, ты бы к малолеткам лишний раз не лез, — зло ответила она, стараясь защитить Саню, которая явно не была готова к подобным столкновениям. Мужчина лишь усмехнулся, присвистнув, и задержал взгляд на её маленькой груди. — А я смотрю, ты мужик, но я могу это исправить. Мужиком быть бабе не пойдёт, — прохрипел последние слова лысый.что странно прозвучало, типо что за бред маразматика он выдал Люся молчала, Варя, казалось, справлялась, и, возможно, тот отстанет по-хорошему. Но он лишь приблизился к них, и Кошка решительно возразила: — Отошел, мудила! — прорычала она, пнув его ногой. Мужчина отпрянул назад, удивлённо вскинув брови. В поражении он поднял руки, будто хотел уйти, но затем сделал выпад вперёд, потянув к себе Саню. Девочка вскрикнула, но ему удалось прикрыть ей рот. Она шибанула о пол; всё произошло уж капец как быстро. Противными руками он залез ей под кофту, скрутив грудь и принося ей боль, из-за чего та болезненно хныкнула. За эти мгновения её лицо стало не отличимо от спелого помидора. Отбиться руками не удалось, ему было плевать, ногами не получается, перевернуться тоже никак... Варвара, не раздумывая, начала бить его кулаками по голове, отчаянно стараясь отвлечь его от девочки. Но, казалось, это не давало результата. Тяпа, увидев следующую картину, когда мужчина уже пытался стянуть одежду с девчонки, закричал: — Эй, отвали от девчонки! — его голос звучал звонко, когда Тяпа с решимостью прыгнул ему на голову, крепко обхватив его шею. Люся хотела подорваться, чтобы броситься в драку, но как только она встала, Кот поймал её за плечо и низко сказал: — Стоять. Тут же он сунул пальцы в ноздри ближайшему парню, приподняв его голову и приставив нож к глотке, делая надрез. — Сидеть, сучара паршивая! — его темный голос заставил остальных обратить внимание на него. — Бей! — крикнул один из парней, и Тяпе не пришлось долго ждать — он ударил этому уроду в лицо. Пока Варвара занималась тем мужчиной, которому уже становилось трудно дышать от ударов, Люся подбежала к Саше, одергивая её кофту и укрывая топ, на который, по сути, уже давно посмотрели. Сане было противно — неясно, то ли от себя, то ли от того, что такие люди существуют не только в детских байках. Губы дрожали, а по щекам текли слёзы. Она всё ещё ощущала то прикосновение на груди. Кошка, подцепив Саню под руки, увела её на кровать. Внезапно в комнату вбежали милиционеры, направляя на всех оружие. Каждый, кто шевелился, не отводил от себя взгляд. — по шконкам, сволочи! по шконкам! — зло прорычал один из мужчин, с ужасом глядя на гастролёров. — Ну, это последняя капля... — произнёс он, скрипя дверь, и строго приказал лейтенанту: — Готовь машину! У наших каскадеров планируются приключения. Дверь снова захлопнулась, но, как и ожидалось, ненадолго. Внутрь ввалилась команда сотрудников, унося за собой неподвижные тела. Возможно, кто-то из них всё ещё дышал, в то время как из горла другого всё ещё брызгала кровь. Офицер разочарованно выдохнул, закрыл дверь и направился к заднему двору, откуда выезжали машины. К нему тут же подбежал лейтенант: — Сан Саныч, — отрапортовал парень, бросив на него быстрый взгляд, — свободен только ларек пятнадцать. — Прекрасно. Можете начинать грузить. Там держать их больше нечего, — сказал Саныч, разворачиваясь и шагая в здание, скрестив руки за спиной. В фургоне ребята усаживались неудобно на жесткие скамейки, словно каждый заново искал подходящее место, чтобы устроиться. Девчонки сгруппировались в одном углу, некоторые сидели на полу из-за нехватки мест. Кошка, думая о грязи, накопившейся в углах — это была лишь пыль, но казалась мерзкой. Рядом с ней сидела Саша, явно расстроенная тем, как всё получилось. Она нервно стучала кончиками пальцев по бедру, а рядом с ней сел Тяпа, а сбоку Ворона. Варвара бросала взгляды на парней, выделяя тех, кто выглядел авторитетнее среди «сволочей», как их прозвали милиционеры, дабы сразу знать с кем можно сдружится для репутации и может даже капельки уважения. Фургон тронулся в путь, а в воздухе повисло ощущение ожидания и тревоги.