1

Ноги затекли от неудобной позы в кресле. Лэйн вытянула их, стараясь не задеть Каина, который стоял перед ней, прикрывая скучающего криптографа от остальных. Вечерняя планерка должна была вот-вот закончиться, но Кира выступила со своей идеей – прочесать все дома в округе, опросить жителей, найти хоть какую-то зацепку к поиску Ника и Ноа. Двое пропавших, один труп. Генерал выглядел беспристрастным, но было видно – он на взводе от собственного бессилия. Лэйн подумала, как же он должен быть разочарован происходящим. Но её это волновало мало. Книга в руках, основные заметки – в блокноте. Ещё бы покурить перед сном, и день можно было бы считать удачным. — Если вопросов нет, все свободны, — голос генерала звучал сипло, выдавая усталость, скрытую за маской контроля. — У меня есть вопрос, — тихо прошептала она, легонько пиная ангела по ноге. Он нехотя обернулся. Руки сложены на груди, выражение лица ещё более скучающее, чем у Лэйн. Кивнул, давая понять, что ждёт её просьбу. Хотя и так знал, о чём она. Девушка приподнялась с кресла, отложив блокнот на подлокотник. Наклонилась вперёд, чтобы только он мог её услышать: — У тебя есть ещё... то, что мне нужно? — спросила она, заглядывая ему в глаза. В комнате остались только они да Анхея с Пилеоном, решавшие график дежурств. Ангел сдерживал рвущуюся наружу эмоцию от их близости. — Перед тобой, — сделал он короткий шаг вперёд. Лэйн нахмурилась, опустила взгляд с его лица. Он стоял с идеально ровной осанкой, а перед ее глазами маячила его ширинка. Ну, хоть на приличном расстоянии. Она вздохнула и закатила глаза. — Ты же священник, как такие мысли вообще живут в твоей голове? — А ты недавно воскресла, откуда тогда столько желания курить? Она осуждающе подняла брови. Ненавидела, когда он так себя вёл. Зачем тогда вообще дал знать о своём неприкосновенном запасе? — Не твоё дело, как я убиваюсь, — вернулась в прежнюю позу, поджав ноги, уткнувшись в блокнот. — Конец света — не время для нотаций о раке лёгких. Он цокнул языком и развернулся, заметив взгляд демона. — Если не заснёшь — после двенадцати, там, где всегда, — бросил на прощание, направляясь к Пилеону и Анхее. Ещё нужно было выбить себе лучшее время для патрулирования небосвода. Криптограф улыбнулась про себя, собрала книги в охапку и направилась в спальню. Комната была пуста – Анна либо у генерала, либо в купальне. Лэйн выдохнула с облегчением. После последних событий побыть одной стало редкой привилегией. Исчезновение Ноа – одного из немногих, с кем Лэйн находила общий язык, – нарушило её привычную внутреннюю пустоту. Особенно тревожила мысль, что он мог навредить ей. И судя по всему, навредил Романову. Она перебирала воспоминания, пытаясь понять: казался ли Ноа опасным? Психопатичным? Подозрительным? Ответ был прост. Да. Как и все здесь. Как и она сама. Тот день в поместье Бориса, когда она отключилась, и после с замыленным взглядом помогла ему спуститься к оружию, стал переломным. Лэйн наконец признала: вероятность того, что она сходит с ума, явно не равна нулю. Скорее наоборот. Когда она отбивалась от Киры, угрожая ей лезвием на глазах у всех, то ощущала незнакомое прежде удовольствие. Власть опьяняла, адский огонь застилал глаза. Что-то внутри жаждало крови, насилия, нашептывало её же голосом. Не хватало информации о себе, чтобы понять: это было всегда или появилось после Разлома? После тех трёх лет в неведении. Единственной отдушиной оставалась Книга. Она почти поддавалась расшифровке – не хватало лишь справочника по христианской демонологии. Лэйн верила, что сможет выполнить приказ генерала до очередных упрёков в некомпетентности. Библиотеку она отложила до утра, а сейчас вглядывалась в записи, выискивая полезные символы. Перед возвращением Анны Лэйн утеплилась, готовясь к походу на чердак. Если ангел не принесёт обещанного, выходить не имело смысла. По крайней мере, так она себя убеждала. Время с Каином тоже было отдушиной. Он единственный, кому она иногда позволяла видеть себя настоящую. Ту, что открывала заново. С самого начала между ними возникло странное спокойствие. Им было легко молчать вместе, обсуждать книги или отвлечённые темы. И пусть с расшифровкой он помогал скорее для вида, Лэйн часто называла его бесполезным, только мешающим. Но он создавал особую атмосферу – будто они знакомы веками. Будто ему можно доверять. Впрочем, на собственном опыте убедилась: это не так. Его исчезновения больше не беспокоили – обида растворялась, как после первого полёта или истории в архивах. Ведь та тень напугала её до смерти, а Каин взбесил, дав ложную надежду на защиту и снова исчезнув. Когда он вернулся через сутки обрабатывать её раны, Лэйн наградила его второй за их знакомство пощёчиной. Он лишь виновато улыбнулся. Она не выясняла, куда и зачем он пропадал. Просто отстранялась на время, давая понять, что с ней так нельзя. При этом позволяла ему куда больше, чем остальным. Звук крыльев заставил Лэйн подняться со стула и направиться к единственному источнику света на пыльном чердаке. — Мой верный почтовый голубь прибыл с доставкой? — Лэйн подошла к краю огромного овального окна, впуская бессмертного внутрь. Холодный ветерок ворвался в помещение, заставляя её непроизвольно передёрнуть плечами. — По губам получишь за голубя, — огрызнулся Каин, небрежно отталкивая её в сторону, пока сам проходил внутрь. Его крылья распахнулись во всю ширь — ослепительно белые перья вспыхнули в тусклом свете чердака, когда он стряхнул с них снежную влагу. Ледяные капли брызнули Лэйн прямо в лицо. Она скривилась и раздражённо вытерла щёки рукавом комбинезона, оставив мокрые разводы на ткани. — Верно, ты всё же больше старая псина, чем голубь, — проворчала она. Каин приблизился, ловко вертя в длинных пальцах желанную сигарету. Без лишних слов он вставил ей её между губ, при этом его крылья нервно дёрнулись — привычное движение, когда он старался сдержать эмоции. — Молчи, неблагодарная, я просто окропил тебя святой водой, — парировал он, но в уголках его глаз заплясали знакомые искорки насмешки. Лэйн не смогла сдержать улыбку, зажимая фильтр зубами. Её пальцы автоматически полезли в карман в поисках спичек, но наткнулись лишь на пустоту. — Странно, что я ещё не покрылась волдырями и не зашипела от боли, — заметила она, оглядываясь по сторонам в поисках источника огня. Каин тем временем опустился на свой привычный стул. Его локти упёрлись в колени, а пронзительный взгляд уставился на девушку. — Снова шепот? — спросил он, уже зная ответ. — Вроде того, — Лэйн плюхнулась на соседний стул, её глаза продолжали методично обследовать каждый угол пыльного чердака в надежде обнаружить их зажигалку. Это место стало его убежищем с первых дней в Роткове. Тесная комната внизу с жалкой форточкой вместо окна — явный намёк генерала на отношение к бессмертному. Но Каину было плевать. Это даже забавляло. Когда Лэйн только появилась в отряде, он начал эту странную игру первым — вытягивал из неё эмоции, как занозы, дразнил, интриговал, возвращал к жизни кусочек за кусочком. Искупление? Возможно. Но больше — что-то неуловимо важное. Он сознательно избегал копаться в её мыслях. Почти. Соблазн узнать, помнит ли она ад, грыз его ежедневно. Но ни единого намёка — лишь чистая доска. Это одновременно успокаивало и пугало. Особенно после того вечера в церкви... Когда пламя пожирало древние фолианты, а она пила сок, смотря на него снизу вверх туманным взглядом. Тогда он заглянул в её сознание — и увидел вихрь из смущения, раздражения и... чего-то тёплого, что заставило его поспешно отступить. Теперь он привыкал к новой Лэйн — той, что материлась, выпрашивала его сигареты и иногда, совсем чуть-чуть, позволяла себе быть настоящей. Только с ним. В ту ночь, когда она застала его на крыше, он ворчал о наглости, но поделился куревом, а после тайком притащил два стула из подвала. Знал же, что она вернётся — за никотином, за тишиной, а может, и за его молчаливой компанией. — Что ты зыркаешь как умалишённая? — Каин нахмурил брови, следя за её беспокойным взглядом, блуждающим по чердаку. Снег за окном тихо оседал на подоконнике, а лунный свет рисовал причудливые узоры на полу. — Бессмертные умеют создавать огонь? — спросила Лэйн, прокручивая сигарету в пальцах. Её руки слегка дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Он фыркнул, и одарил ее снисходительной полуулыбкой. Длинные пальцы ловко извлекли зажигалку из кармана. Чирк — и пламя осветило его резкие черты, отбросив тени на стену за спиной. Лэйн наклонилась, поднося кончик сигареты к огню. В этот момент он заметил, как золотистый свет играет на её ресницах, как глубоко уходят тени под скулами при таком освещении. Её волосы, растрёпанные и непослушные, падали на лоб, и его пальцы непроизвольно сжались — так хотелось убрать эти пряди, провести рукой по её виску... Но он лишь отвел взгляд к окну, прислушиваясь как порывы ветра бились о оконную раму. — Я перевожу тебя с звания домашнего голубя на звание Прометея, — провозгласила Лэйн, выпуская клубы дыма, которые медленно растворялись в холодном воздухе чердака. — Дал человечеству огонь во благо, чтобы они применяли его во имя уничтожения, — пробормотал он, и в голосе зазвучала горькая ирония. Слишком точное сравнение, если вспомнить его роль с Книгой. — Глупости, — отрезала Лэйн, и её глаза сверкнули в полумраке. — Мы использовали огонь равноценно — и для жизни, и для разрушения. Она протянула ему сигарету, и их пальцы встретились — её холодные кончики коснулись его тёплой кожи. Каин поднял глаза, и между ними повисло это знакомое напряжение — уже не неловкое, но всё ещё новое, не до конца освоенное. — Так что у тебя с твоим, так называемым самочувствием? — спросил он, не отводя взгляда от её профиля, от мутноватого взгляда. — Прёт в кошмарах или наяву? Лэйн прочистила горло, и её голос прозвучал нарочито небрежно: — Пока ты был на своей прогулке, Каин... — она сделала паузу, — где-то через день после того, как второй раз бросил меня на растерзание какой-то твари в архивах... В её тоне не было настоящей обиды — только привычная издёвка. Ей нравилось напоминать ему о его провалах, о том, как мало она на самом деле ему доверяла. Каин отвел взгляд и раздражённо поджал губы. Но злился он исключительно на себя. — ...тогда, как ты скорее всего знаешь, пропал Ноа. В поместье Романова. Она потянулась к сигарете в его губах, но он ловко уклонился: — Рассказывай-рассказывай, не прерывайся. Лэйн толкнула его ладонь и ловко выхватила сигарету, её пальцы на мгновение скользнули по его губам. Каин резко откинулся на спинку стула, делая вид, что не придаёт значения этому мимолётному касанию. — Тогда отряд будто подтвердил свои идиотские домыслы о том, что там, где я, там всегда пиздец, — продолжила Лэйн, затягиваясь. Каин весело кивнул: — Но там, где ты, там и правда всегда пиздец. Она закатила глаза, выпуская дым колечками: — Ты знаешь, что я не похищала Ника, не резала глотку тому солдату, как его... — она щёлкнула пальцами, пытаясь вспомнить. — Амир, — подсказал Каин, и в его смехе прозвучала нотка восхищения её наплевательским тоном. — Да, Амир, — Лэйн сделала глубокую затяжку, понимая, что она предпоследняя, и, не глядя на ангела, поднесла сигарету к его губам. Каин машинально обхватил фильтр губами, намеренно задерживаясь на её коже чуть дольше необходимого — лёгкий, почти невесомый поцелуй. — И Ноа, — она тоскливо вздохнула. — Он не мог. Не мог так просто пропасть, поранить этого огромного Романова. — Я вижу, ты там не только ключи от библиотеки выуживала, но и порассматривать успела, — пошутил он, но в голосе прозвучалo что-то сдавленное. Лэйн пропустила его тон мимо ушей: — Когда они ввалились, то будто не сомневались, что всему виной я, — она кусала нижнюю губу, сдирая зубами потрескавшуюся кожу. — И я могу постараться понять их недоверие, но не буду. Амиталом накачали — что им нужно в меня влить, чтобы понять, крот не я? — Ты думаешь, что крот всё же есть? — Каин пристально посмотрел на неё. Лэйн удивлённо подняла брови, потом перевела взгляд на тлеющий кончик сигареты. Он, уловив её взгляд, передал ей последнюю затяжку. — Я не знаю. Это не моя компетенция. Я перевожу книгу, и если этот чёртов справочник не окажется в библиотеке завтра, я точно окончательно свихнусь, — она привычным движением потушила бычок о деревянную ножку стула, оставляя очередную отметину. Пятая за их ночные посиделки. Лунный свет пробивался сквозь пыльные стекла чердака, рисуя бледные узоры на полу. Каин сидел неподвижно, его крылья слегка дрожали – не от холода, от напряжения. — Не буду тешить тебя влажными мечтами, что мы найдём его так скоро, если вообще найдём, но... — он сделал паузу, его пальцы сжали подлокотники кресла, — насчёт "свихнусь"... Ты так и не рассказала, был очередной приступ? Голос его звучал спокойно, но в глазах читалось что-то другое — настороженность, почти страх. Мысль о том, что она могла что-то вспомнить, заставляла его кровь стынуть в жилах. Лэйн отвернулась к окну. Снег за стеклом падал медленно, почти гипнотически. — Как ты сам ранее заметил, со мной творится что-то странное. Я тебе не рассказывала, но у меня порой возникали странные... — она замолчала, её пальцы нервно забарабанили по колену, — жестокие мысли. Или идеи. Я не знаю. Не знаю, мои ли они или... что-то шепчет их мне. Каин уставился в пол, но каждое её слово врезалось в сознание, как нож. — И мне было жутко в такие моменты. В голове — только желание разрушать, в венах будто... — Лава, — прошептал он, и слово повисло в воздухе, тяжёлое и обжигающее. Лэйн медленно повернулась к нему. Её глаза смотрели сквозь него, будто видя что-то в далёком прошлом. — Да-а. Будто всё горит внутри. Но снаружи я держу себя в руках. Пока. — она провела языком по пересохшим губам. — В общем, я не знаю, что это, но мне всегда было плохо и... страшно. Но тогда... — её лицо вдруг исказила странная, почти блаженная улыбка, — тогда я была так довольна. Мне было так хорошо. Каин почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Что было триггером? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ответ последовал мгновенно: — Кира. Уголки губ ангела дёрнулись в подобии улыбки. — Неудивительно, что ты наконец поставила её на место. Ты же ответила ей её же желчью? Улыбка Лэйн растянулась ещё шире, и в этот момент она казалась одновременно прекрасной и пугающей. Каин не мог оторвать взгляда. — О, да. — Её голос звучал тихо, но в нём дрожала странная энергия. — Я почувствовала своё тело — каждую мышцу, каждый изгиб, когда она заламывала меня. Я отбилась. — В её тоне не было гордости, только чистая, почти детская радость от того, что впервые дала сдачи. — В голове был тот же странный рокот, жуткий голос... но мой. И я говорила им. Как тогда, когда они накачали меня амиталом. — Её пальцы впились в подлокотники. — Это была такая мощь... такое нескончаемое удовольствие... будто мне и больно, и страшно, но я кончаю. Каин резко провёл рукой по лицу, стараясь вытеснить нежелательные образы, которые немедленно полезли в голову. Не сейчас. Не здесь. — Её искренний страх ощущался как самый сладкий трофей, — продолжала Лэйн, её глаза блестели в полумраке. — А Грег, Лестер, Анна... Они испугались не меньше. Но я... я не чувствовала вины. Ни капли. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Каин понимал — что-то внутри неё пробуждалось, и он не знал, стоит ли остановить это. И должен ли. Лэйн не знала, что добавить. Она умолчала о лезвии у горла Киры, о том, как слышала гулкий стук крови в её венах, как вдыхала терпкий запах её страха. Что в отражении лезвия ножа она увидела, как на нее смотрели красные глаза. Ее глаза. На сейчас этого было достаточно – каждый раз, открываясь ангелу, она ощущала фоновую тревогу, будто между ними лежала невидимая пропасть. И всё же... если бы не эти ночные беседы, её голова, кажется, давно бы взорвалась от напряжения. Впервые за весь разговор она подняла глаза на Каина – не требуя ответа, не ожидая реакции, просто желая увидеть его выражение. Серая голубизна его радужек в лунном свете казалась почти тёплой. Его взгляд был на удивление мягким, понимающим – будто он действительно знал, что она ощущает. Знакомо знал. Или просто умел слушать, что само по себе было редкостью. Особенно учитывая, каким чёрствым он бывал с другими. — Как ты себя чувствовала после? И... сейчас? — его голос прозвучал тише обычного. Лэйн запустила пальцы в волосы, слегка оттягивая корни — привычный жест, когда мысли становились слишком тяжёлыми. — Нормально. Как всегда, наверное. Он лишь кивнул, давая ей пространство. — Ты боишься? Молчание затянулось. Каин не давил, не подгонял — просто ждал, его крылья слегка дрожали в такт её дыханию. В конце концов Лэйн лишь тяжело вздохнула, уставившись в одну точку на пыльном полу. — Мне кажется, мне нужна ещё одна сигарета. Его смех разорвал напряжение, как нож — неожиданный и резкий. — Подари мне пачку. У тебя же наверняка есть, — она уставилась на него широкими глазами, и он не удержался от сравнения с голодным котёнком. — Я не буду читать нотации, но... Она разочарованно зарычала и принялась толкать его ладошками в плечо, заставляя стул скрипеть по полу. — Всё, молчи-молчи! Не хочу этого слышать! — ...но, — он ловко поймал её запястья, сведя их в одной своей ладони — настолько хрупкими они казались в сравнении с его силой. Второй рукой пригрозил пальцем: — Ты смертная. И живёшь, второй раз, кстати, посреди умирающей вселенной. Стоит задуматься о ценностях. — Всё, Каин, заткнись. Правда, — её голос сорвался на искреннее раздражение. — Во-первых, перестань указывать мне на мою смертность. Укуси меня, как вампир, блять, сделай бессмертной, чтобы я могла курить вдоволь и никогда не стареть! — она вырвала одну руку, но второе запястье осталось в его хватке. — А во-вторых, не прикидывайся заботливым папочкой. Тебе нравится курить тут со мной. Поэтому, прими ответственность и приноси мне сигареты молча. Ангел пропустил мимо ушей весь её яд, лишь приподняв бровь: — Я папочка? Лэйн закатила глаза с таким видом, словно это уже в сотый раз за вечер. — Честное слово, сколько тебе лет вообще? Ты ведёшь себя хуже пубертатного подростка в период незваных эрекций. Он отпустил её запястье, изучающе скользнув взглядом по её лицу. — Я не хочу вспоминать, сколько мне лет. На сколько я выгляжу по человеческим меркам? Лэйн встала, обходя его со спины, осторожно минуя расправленные крылья. Её ладонь шлёпнула его по плечу. — Ты выглядишь на шестнадцать, и думаешь на столько же, — она не видела его лица, но уже представляла эту смесь возмущения и обиды. Но спать хотелось больше — завтра либо штурм библиотеки, либо акт самосожжения в случае неудачи. — Спокойного дежурства. — Ночи без кошмаров, — бросил он ей вдогонку. Каин остался сидеть в одиночестве ещё около часа — может, больше. Время текло иначе, когда он погружался в мысли. Когда всё стало таким... приятным? И почему он, впервые за века существования на этой земле, чувствовал себя здесь как дома?