Лоргон - Воин Божий

Последняя игра Звук органа в стенах церкви – Он звучит, как приговор. Хруст костей и крики с бранью Слились в белый шум костров. Изнуряя смертной муки, Враг исчез в тени земной. Свет в кубло змеи пролился На облик, скрытый пеленой. Он был покрыт слепым безмолвьем И мраком тайны вековой, Как тканью, брошенной на жертву В пустыне церкви гробовой. Предсмертный стон испустит грешник, Узрев последний свой аккорд. Его глаза, полны безумья – Погасли в вечном ничего. Он знает, это не прелюдия — Палач играет в тишине. Без боли, страсти и тепла – Лишь пустота и смерть была. Пальцы дрожат, совсем немного, – Ведь страх засел в нём глубоко. Он умирал, не зная сколько, И каждый раз – как приговор. Один щелчок – и всюду пламя, Но нету криков в вышине. И нет попыток всё исправить – Он сам принёс себя в дары. Отдался в пазури богине В надежде искупить вину, Забрал себе грехи чужие, Оберегая Их от мук. Он сам окрасил руки кровью — В молчании нёс высший суд. Он Воин Божий, крестоносец, Но кто он есть — не скажет суть. Он не искал прощенья, власти, Не требовал небесных врат. Он просто шёл, сжигая маски Тех, в ком поселился ад. Сомнения просочились глубже, Меж двух огней душа теперь. Ведь даже враг, когда-то злейший, Достоин милости малейшей. И вот он здесь, на эшафоте, Который сам же и воздвиг – Готов войти в чертог Всевышний И расплатиться за грехи. Игра не стихла — зал наполнил Последний, выстраданный такт. Он был и палачом, и жертвой — В себе сомкнув расплаты акт. А пламя режет, щиплет, вновь – Срывая с тела каждый слой. Он не кричал — и только звуки Давали мёртвым тихий зной. Си-бемоль... До...ре-бемоль... Фа... и снова — ре, фа, боль. Звук ложится под поверхность, Как невидимый контроль. В глубине душевных бед – Живёт безмолвный кожеед. Он ел не плоть — он ел ошибки, Что не простил себе за век. И вот — последние аккорды. Промозглый звон, прощальный счёт. Где были пальцы — только кости, Они рассыпались в бесплости. Обуглен, мёртв. Остыл до края, Отпали руки — пепел, прах. И череп, почернев в дремоте, На клавиши с трудом упал. Удар. Звук глохнет, как в болоте. На лбу — крест золотой, застыл. И тьма стекает в позолоте, Где прежде разум, ныне — пыл. Он был живым, теперь — ненужен. Лишь звон в ушах и чёрный мрак. Завеса. Сцена без ответа – В тиши дрожит животный страх. Шпиль Ветра пал. Вокруг — разруха. Гудит зола под шепот дня. Там, где звенели колокольни – Бессмертного забрала тьма.