Непобедимый Майки против мистера войны

Раздевалка арены Каракурэн. В помещении стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом кожаной куртки. Сано Манджиро, он же Майки, сидел на скамье, глядя в пол. На нём — его байкерская куртка, подпоясанная широким ремнём, под ней — только бинты, туго перетянутые на груди и животе. На ногах — тяжёлые кожаные ботинки. Всё как в старые добрые времена. Он глубоко вздохнул, поправил перчатки. Мотоциклетный шлем покоился рядом, как символ другой жизни. Жизни, где он был королём улиц. Майки (мысленно): — Не знаю, кто выйдет против меня. — Но если это бой… тогда я буду драться как раньше. — Как в те времена, когда каждый удар что-то значил. Он встал, глянул на себя в зеркало. Взгляд спокойный, почти отрешённый. Но в глубине глаз — тлеющее пламя, то самое, что знали все, кто когда-либо видел настоящего Майки. Он сделал несколько вращений головой, будто разминая шею. Майки (про себя): — Я не просто байкер. — Я не просто лидер банды. — Сегодня я боец. — И я покажу, кто такой настоящий Непобедимый Майки Он направился к двери раздевалки — тихо, но уверенно, будто знал: сейчас он отправится не просто в бой, а в путь, где снова найдёт самого себя. Тысячи зрителей ревут от возбуждения, стоя в ожидании следующего поединка. Под прожекторами, в центре круга, выходит Баки Ханма. Он улыбается — его голос звучит с такой силой, что кажется, будто дрожат стены стадиона. Баки Ханма: — Дамы и господа! — Следующий бой — столкновение двух совершенно разных миров! Гул стихает, и он поднимает руку в сторону левого тоннеля. Баки Ханма: — С левой стороны… — Бывший лидер легендарной банды "Токийские Свастоны"! — Человек, которого называли Тёмным Императором улиц! — Самый непредсказуемый и опасный байкер Токио… Сано Манджиро!! Он же… МАЙКИ!!! Толпа ревёт. Из тоннеля, шаг за шагом, выходит Майки. На нём — его байкерская кожаная куртка, бинты на торсе, тяжёлые ботинки отбивают металлический ритм по полу. Лицо спокойное. Взгляд направлен вперёд. Он не улыбается, не размахивает руками. Он просто идёт. Тишина накрывает арену — будто все чувствуют приближение чего-то дикого. Баки поворачивается в другую сторону. Баки Ханма: — А теперь, с правой стороны… — Один из самых загадочных бойцов подземного мира! — Мастер маскировки, теней и абсолютного контроля над окружением! — Тот, кто может сделать даже воздух своим союзником… ГАЯ!!! Из тени выходит невысокий мужчина в свободной одежде цвета серого камня. Его лицо частично скрыто маской, движения — плавные, как у хищника. Он не идёт — он скользит, будто часть арены уже принадлежит ему. Оба бойца сходятся ближе. Майки стоит, опустив руки. Гая остановился в полуметре, не отрывая взгляда от глаз противника. Баки Ханма: — Арена готова. Бой начинается по сигналу! Гая стоял напротив Майки, освещённый светом арены. На первый взгляд он выглядел почти безобидно — невысокий, коренастый, с крепкими руками и плотным торсом. Его лицо казалось детским, с круглыми щеками и мягкими чертами, будто он едва старше школьника. На губах играла наивная, почти застенчивая улыбка, как у подростка, только что попавшего на большую сцену. Но эта улыбка — ловушка. Те, кто сталкивался с ним прежде, знали: за этой невинностью скрывался зверь, прирождённый охотник, мастер обмана, тактики, и яростной атаки из ниоткуда. Гая не бил сильно — он бил точно. Он не брал количеством — он дождливо и хладнокровно устранял всё, что мешало. Майки почувствовал напряжение уже сейчас. Его инстинкты подсказывали — этот парень может быть опаснее, чем кажется. Секунды после гонга. Майки и Гая сблизились без лишних слов. Ни боевого крика, ни эмоций — только холодный расчет и инстинкты. Майки действовал хладнокровно. Он не стал сразу включать свои смертоносные удары ногами — он хотел прощупать Гаю, почувствовать его ритм. Лишь руки. Лишь уклоны. Лишь движение. Гая, в свою очередь, не форсировал события. Он двигался низко, с широким устойчивым шагом, как будто был на вражеской территории. Каждое его движение — точно отработанный армейский манёвр. Короткие джебы, хлёсткие удары по корпусу, резкие переходы в клинч. Он бил в неудобные зоны — в плечо, в рёбра, под локоть, туда, где сложно блокировать. Майки блокировал. Уклонялся. Пару раз точно влепил по подбородку Гае. Но каждый раз, когда он попадал, Гая не отступал, а наоборот — сближался ещё ближе. Зрители напряглись — в этом обмене ударов не было оглушительных атак, но напряжение нарастало, как перед бурей. "Ты совсем не прост," — мысленно отметил Майки. "Он держит ноги при себе... значит, что-то готовит," — подумал Гая. Они оба понимали: это только начало. Они отступили друг от друга на шаг. В зале стояла напряжённая тишина — все чувствовали, что сейчас произойдёт что-то иное. Майки поднял взгляд. — Если я продолжу сдерживаться… это будет неуважение к тебе. Гая вытер кровь с губ и усмехнулся. — Аналогично. Раз ты уважаешь бой — сражайся по-настоящему. И в ту же секунду в его теле что-то изменилось. Мелкая дрожь пробежала по его мускулам. Он закусил губу, резко втянул воздух и принудительно вызвал всплеск адреналина — на грани обморока, на грани безумия, он вошёл в состояние истинной боевой ярости. — “Пора...” — прошептал он. Гая нагнулся, провёл рукой по арене… и внезапно метнул в Майки что-то маленькое, острое и жёлтое. Осколки. Куски зубов. Фрагменты ногтей. Сломанные, заточенные, впитавшие кровь и пот десятков боёв. Он бросал их как метательные ножи. Как память о каждом, кого он победил. Майки уклонился от одного, другой задел плечо. Резкая боль. Небольшая царапина, но вместе с этим — прилив ярости. Он сорвал с себя куртку, отбросил её в сторону. — Ладно… Ты захотел серьезный бой? Ты его получишь. И тогда он двинулся. Впервые — по-настоящему. Ноги Майки включились в бой. Его легендарный удар ногой — быстрый как молния и тяжёлый как молот — впервые рванул вперёд, целясь в голову зверя по имени Гая. Но неожиданно для самого Майки его скорости оказалось недостаточно чтобы попасть по противнику Секунда… две… десять. И всё стало очевидно — Майки не успевает. Гая — словно дикая собака, напичканная адреналином. Он двигался рвано, иррационально, будто заранее знал, как Майки ударит. Он почти исчезал из поля зрения, появляясь сбоку, сзади, под углом. Каждый шаг Майки — каждое движение ноги — встречалось пустотой. А потом — боль. Гая вонзил пальцы в бок. Следующий удар — по ребрам. Третий — в колено. Кожа Майки уже была изрезана. Кровь стекала по телу, намокая бинты. А дыхание стало неровным. “Он не похож на бойца…” — промелькнуло в сознании. “Это… зверь. И я не понимаю, как его остановить.” Гая смеялся. Его глаза светились. Он снова швырнул в Майки заострённый ноготь — тот рассёк кожу на шее. — Ну давай, легенда Токио… Ты ведь можешь больше, чем это? Майки отступил. Он впервые с начала боя почувствовал давление. Не физическое — психологическое. Он не знал, как сражаться с тем, кто не подчиняется логике. С тем, кто получает удовольствие от каждого укуса боли. Майки был загнан. И пока зрители замирали от напряжения, он стоял, покрытый царапинами, с каплями крови, скользящими по подбородку. И впервые задумался: а может ли он проиграть? Отлично! Вот сцена, в которой Майки, весь в крови и ссадинах, переламывает бой мощнейшим ударом: --- Гая рванул вперёд, словно стрела, выпущенная из лука без раздумий. Он чувствовал кровь. Чувствовал слабость в движениях противника. Майки выдохся. Он почти на грани. Осталось просто добить. Но… что-то не так. Майки не двинулся. Не уклонился. Он принял удар в корпус. Грудь сжалась от боли, кости закричали. Но в этот же миг — его нога взлетела в воздух. Грациозно. Точно. Молниеносно. ЯДЕРНЫЙ ПИНОК. Нога Майки врезалась в бок Гаи, точно в рёбра. Раздался глухой треск — как будто кто-то ломал толстую палку. Гая отлетел. Его тело, словно мешок, пронеслось по арене и врезалось в заграждение. Он рухнул, харкая кровью, глаза расширены в шоке и боли. На мгновение воцарилась мертвая тишина. А потом — буря эмоций на трибунах. Майки стоял, покачиваясь. Он с трудом держался на ногах, его тело дрожало. Но глаза — были живыми. Горящими. Он вытер кровь с губ. — Попался… — прошептал он. — Никто не переживает ядерный пинок в упор. Треск сломанных рёбер не заставил Гаю остаться на земле. Он поднялся, дрожа, задыхаясь, держась за бок, словно бы его сжигал огонь изнутри. Но в его глазах всё ещё плясал огонь безумия. — Впечатлён, Майки... — прохрипел он, вытирая кровь с подбородка. — Ты… чертовски хорош. Но... у меня остался козырь. Он сжал ладонь, ударил ею по полу, и тот взметнулся. Песок. Плотная пыльная завеса — густой, тяжелый туман, состоящий из тысяч частиц песка, заполнил арену. Майки резко потерял видимость. Перед ним всё заволокло мутной, пыльной завесой — он не видел даже собственных рук. Где-то вдалеке раздался насмешливый голос Гаи: — Если сумеешь справиться с этим — считай, ты победил. Песок, кровь, боль, страх — всё, к чему привык боец на этой арене. А теперь давай посмотрим, насколько ты — боец, Майки. Завеса песка будто жила своей жизнью. Из неё то и дело выныривал Гая, как призрак, нанося резкие, точные удары по рёбрам, по спине, по почкам. Майки не успевал реагировать. Каждый раз, когда он поворачивался на источник звука — там уже никого не было. — Ты медленный. Ты уличный король, но здесь — всего лишь мясо. — голос Гаи звучал то слева, то справа, то сзади. — На этой арене решают не понты, не стиль… а воля к выживанию. Майки стиснул зубы. Песок попадал в глаза, в дыхание, каждый вздох жёг изнутри. Удары продолжались. Он пошатывался, кровь капала на песок, смешиваясь с потом и яростью. — Ты уже проиграл, просто ещё не упал. Прими это. Люди вроде тебя не доходят до финала. Майки стоял, сжав кулаки, не в силах нанести ответный удар. Его тело вибрировало от боли. Он впервые за долгое время чувствовал — приближается поражение. И всё же… он не падал. Он сражался. Майки стоял, пошатываясь. Сознание мерцало, а тело дрожало от боли и усталости. Очередной удар Гаи мог стать последним. И тут… это случилось. Что-то щёлкнуло внутри. Внутри Майки вспыхнуло чёрное пламя. Глаза потемнели. Мир вокруг стал тише, будто затянутый плотной вуалью. Разум ушёл на задний план, оставив лишь инстинкт. Чёрный импульс пробудился. — …чёрт. — прошептал Гая, в последний момент увидев пустой, безумный взгляд Майки. Он метнулся вперёд — прямой удар в голову, чтобы добить противника. Но вдруг… Майки поймал его кулак. — … Удар головой. Сухой треск костей. Гая отлетел назад, но не успел даже упасть — Майки уже был на нём. Как зверь, он обрушил шквал ударов. В живот, в грудь, в лицо. Снова и снова. Даже когда Гая потерял сознание, Майки не остановился. Песок теперь был красным. — Довольно. — раздался знакомый голос. В следующую секунду чьи-то сильные руки сомкнулись на теле Майки, отрывая его от поверженного бойца. Баки Ханма держал его в мощном захвате со спины. — Хватит. Ты победил. — сказал Баки, не с упрёком, но с твёрдостью. Майки дышал тяжело. Глаза его всё ещё горели чёрным огнём… но через мгновение он успокоился. Импульс отступил. Баки стоял над побеждённым Гаей, всё ещё тяжело дыша после того, как сдерживал Майки. Он посмотрел в сторону зрителей, поднял руку и громко объявил: — ПОБЕДИТЕЛЬ — САНО МАНДЖИРО! Также известный как МАЙКИ! Арена взорвалась криками. Кто-то кричал от восторга, кто-то — в ужасе. Зрелище было диким. Животным. Настоящим. Майки медленно развернулся, не отвечая на шум. Его шаги были неуверенными, тело шаталось, словно он мог упасть в любой момент. Кожаная куртка была порвана, бинты пропитаны кровью. Он прошёл мимо Баки, не глядя на него, будто всё ещё был где-то глубоко в себе. Глаза потускнели, как будто чёрный импульс забрал часть его души. Раздевалка. Дверь за ним захлопнулась. Тишина. Майки сел на скамью, опустив голову. Он не знал, как чувствовать себя после такого боя. Но знал одно: это был только первый шаг. Раздевалка окутана тишиной. Майки сидел, опершись локтями на колени. Кровь с его кулаков капала на пол. Пульс в висках стихал, но в голове бушевал шторм. — Чёрный импульс... Я думал, что он исчез. Я думал, что мы с Такемичи оставили это в прошлом… Перед глазами промелькнуло лицо Такемичи. Его взгляд, полный решимости. Та драка, когда Майки в последний раз терял контроль. Тогда он пообещал себе, что больше не поддастся этому зверю внутри. — Мы изменили всё... или я просто убедил себя в этом? — Или это не сила, а я сам? Что если я — и есть этот импульс? Он сжал кулаки. С каждым ударом, что он наносил Гае, он чувствовал, как становится другим. Как будто кто-то другой сидел внутри него. — Это было не просто желание победить. Это было желание уничтожить. — Я снова был тем Майки... из той временной линии. Он закрыл глаза. В груди ощущалась тяжесть. Не от усталости — от страха. — Если я потеряю себя на этой арене... кто меня остановит? — Такемичи, ты там… в другой реальности… ты бы знал, что делать… А я? Я остался здесь. — Один. Он глубоко вздохнул. — Но я дошёл до этой точки сам. И сам справлюсь. Если этот импульс вернулся — я заставлю его подчиниться мне. Майки открыл глаза. Взгляд был мрачным, но ясным. Он знал — впереди ещё более жестокие противники. Но теперь он не просто готов. Он — опасен. --- ВИП-ложа. Атмосфера накалена. После боя, на экране ещё мелькали повторы последнего обмена ударами. Тишину нарушил гул голосов зрителей, но здесь, наверху, царила другая тишина — напряжённая. Мицунари: — Этот мальчишка… не просто дрался. Он пережил сражение с самим собой. (потирает подбородок) — Инстинкт бойца. Что-то подобное я видел у некоторых бойцов — но не в таком виде. Это… животный инстинкт, обнажённая ярость. Ноги: (прищурившись) — А ведь я думал, что он просто уличный пацан с хорошими ногами… Но он держался. И выжил против Гаи. — Хотя... если бы Баки не вмешался, этот бой закончился бы трупом. Юдзиро (медленно поворачивает голову к ним): (усмехается) — Хех… он интересный. — Грязный, неотёсанный, нестабильный. (голос становится хищным) — Но мне нравится. — Такие бойцы, что теряют контроль и превращаются в чудовищ... именно в них больше всего потенциала. — Только в хаосе рождаются настоящие монстры. Мицунари: — И ты хотел бы, чтобы такой монстр дорос до уровня твоего интереса? Юдзиро: — Если он выживет до финала… я сам его проверю. В этот момент в ложу заходит Баки. Он перекинул полотенце на плечо, лицо слегка напряжено, но спокойно. Он садится рядом, не сказав ни слова. Несколько секунд — тишина. Ноги (первый нарушает молчание): — Что скажешь, Баки? Баки (вздыхает): — Майки… он опасен. Но не из-за силы. — Он опасен, потому что он не знает, где его границы. — В этом бою он был не просто ранен — он почти сгорел. И это его не остановило. Это его разбудило. (пауза) — И если он продолжит пробуждать эту сторону в себе… возможно, он потеряется. Или... родится заново. Юдзиро (со злой ухмылкой): — Отлично сказано. Интересно, кого он встретит первым: свою гибель… или меня? Баки встаёт, глядя на экран, где мелькает застывшее изображение окровавленного Майки. Баки: — Если он доживёт до этого, я буду в первом ряду.