Долгожданных чудес не случается

      Резкий писк будильника разбил тишину на осколки, пока женская рука не прекратила его страдания.       Раннее утро свежим бризом залетело в окно, парусами надувая лёгкие занавески.       Занялось утро, но в комнате, кажется, никто и не ложился. Было прохладно.       Вера, сидящая в тонкой футболке на заправленной кровати, моргнула несколько раз, прогоняя сонливость.       Белая стена напротив – интереснее, чем занимающие большую часть пейзажа, покрытые зеленым ковром деревьев, горы за окном.       Возмущённо прокричала чайка, подлетев к самому окну и девушка, наконец, отвлеклась от небезупречно белой поверхности, посмотрев в упор на небезупречно белую чайку.       Они заглянули друг другу в глаза и чайка, теряя перья унеслась с громкими криками к горам. Комната постепенно нагревалась, сдувая мурашки с открытой кожи Веры, что никак не влияло на неё.       Прошло больше часа, прежде чем девушка пересела поближе к любимой стене – за пустующий рабочий стол.       Помимо засунутого под кровать чемодана и самой жительницы, комната ничем не выдавала в себе присутствие человека.       За дверью просыпалась жизнь -тяжёлые шаги Джакомо по скрипящему полу обозначали начало трудового дня, но Вера даже не шевельнулась. Мужчина несколько раз прошёл мимо её двери, останавливаясь на несколько секунд. Вера слышала бормотание, но мужчина так и не решился зайти.       Наконец, в комнату постучали. Два раза. Затем ещё два.       Вера так и не смогла разгадать тайну этого постукивания, обычно, люди так не стучат.       Она считала.       Четыре раза – перерыв, если не откликаться – снова четыре.       Забавная привычка.       - Да, Джакомо, входи, - она не стала ждать, - Я уже встала.       Мужчина приоткрыл скрипучую дверь, взглянул на её фигуру и тут же отвернулся.       - Per amore di Dio! Vera, научись уже наконец не звать меня в комнату пока ты не одета!       - Но я же… - Девушка опустила глаза вниз, - Оу, прости, я забыла.       - Ты снова просидела без сна всю ночь, верно?       Возмущённое восклицание сменилось бархатистым басом, который пробирал Веру сильнее чем любой вопль.       - Д-даа, но я отдохнула, не переживай за меня, и, прошу, не ругайся.       - Тебя, деточка, никто и не ругает, но меня пугает твоё состояние. Ты целыми днями, пока я тебя о чём-нибудь не попрошу сидишь и пялишься в стены. Изучила их уже вдоль и поперек! Так нельзя, у тебя же вроде как каникулы, сходила бы прогулялась, что ли.       - Не вижу смысла, - Вера натянула джинсы, те же, в которых прибыла на остров несколько недель назад.       Джакомо покачал головой и, прикрыв дверь, удалился. Вера непонимающе проводила сквозь стену его удаляющиеся шаги.       - Да что не так? – Крикнула она в пустоту, не получив ответа.

***

      С равнодушной чёткостью переделав все домашние дела, порученные ей Джакомо, Вера привычно вернулась в свою комнату – на кровать.       Попробовала почитать привезённую с собой книгу, но текст был ей совершенно неинтересен и она, заложив книгу закладкой на том же месте, где закончила читать её год назад – убрала в тумбочку и уставилась в потолок.       Он был гораздо интереснее какой-то книги, по нему деловито полз по своим делам паук, пересекая паутину трещинок на штукатурке. Кое-где стёрлась краска, оставляя после себя причудливые рисунки, не напоминавшие Вере ни о чём особенном, но вызывавшие у неё интерес.       Вера не знала сколько времени она провела в одной позе, но вдруг по животу её что-то хлопнуло и девушка, помотав головой, вышла из анабиоза.       Над ней, уперев руки в бока, стоял Джакомо.       - Signorina, я этого не намерен больше терпеть.       - Что?       - Не знаю что у тебя случилось, но так продолжаться не может. Ты здесь не для того чтобы погрязать в унынии.       - Но я не…       - Цыц! Послушай, лучше, умного человека. Мне всё равно что с тобой было год назад, или что с тобой случилось в этом. Всё, что я вижу – сломленного человека, а мне такое видеть не в первой. И последнее что тебе нужно, это целыми днями упираться в стену…       - Я…       Мужчина вскинул руку.       - В прямом, или переносном смысле – значения не имеет. Ты у нас тут надолго, и возражений я не приму. Раз ты сама не собираешься что-то делать, вот тебе миссия на ближайший год – учи язык, ты сюда не прохлаждаться приезжала, будешь общаться с посетителями, а делать это надо на итальянском. Приду – проверю, capito?       Указующий перст, переместился с потолка в район пупка девушки. Взгляд Веры проследил за ним, уперевшись в книгу.       - Самоучитель итальянского для чайников? Ты меня совсем за дуру держишь, да?       Вера подняла глаза, но мужчина испарился. Его шаги грузно удалялись вниз по лестнице, сопровождаясь эмоциональными восклицаниями.       - Полагаю, придется учить язык, чтобы распознавать кем ты там меня считаешь.       Вера усмехнулась и погрузилась в книгу. Язык давался гораздо проще художественной литературы, там были правила, закономерности и исключения, которые были ей понятны.       За пару месяцев плотного погружения в словарь и разговорник, девушка сносно смогла говорить на незнакомом языке, общаться с посетителями, и намного активнее влилась в повседневную жизнь «Coda di sirena».

***

      Однажды утром Джакомо зашёл в ресторан с незнакомым молодым мужчиной, они, смеясь, притащили на кухню тяжёлые ящики с продуктами. Вера заканчивала приготовления к утреннему наплыву просителей.       - Знакомься – это Рикардо, он летом подрабатывает на виноградниках неподалёку и по возможности помогает нам. Съезди с ним, забери вино для ресторана.       - С незнакомым мужчиной на незнакомый виноградник? Так-то ты меня ценишь.       Оба рассмеялись в голос, чуть не уронив свою поклажу.       - Не бойтесь, signorina, никто вас не тронет. Работа дороже секундной блажи, даже если бы вы мне нравились. – Сквозь смех произнёс Рекардо, осматривая её с головы до ног.       - Ну спасибо на добром слове. В любом случае, разве могу я доверять вам?       - Ну если у вас есть транспорт, можем отправится раздельно. На винограднике полно народу, завести вас куда-нибудь в кусты я всё равно не смогу. А напоить вас там могут и без меня, Лоренцо никогда не прочь провести дегустацию для новых работников.       - Ну уж нет, заберете товар и назад. Скажешь Лоренцо, что я тебя арендовал на несколько дней, ты нам тут нужнее, скоро набегут туристы, а у меня и половины не сделано, даже с её помощью. И прав у неё нет, так что будьте лапочками, езжайте вместе, и не ссорьтесь, голубки.       Вера поджала губы и закатила глаза, в ответ на это замечание. Рекардо усмехнулся, но в его глазах она заметила нечто странное – на секунду промелькнувшую боль, зарытую глубоко в душе. Кому как не ей знать, как выглядят люди скрывающие тайны. Вера без лишних слов пошла за новым знакомым к старенькому мопеду, неуклюже припаркованному во внутреннем дворике.       - И давно ты знаком с Джакомо?       - Пару-тройку лет, как впервые приехал сюда подзаработать.       - А Магдалену ты когда-нибудь видел?       - Магду? Нет, её вообще уже давно никто не видел.       - И ни у кого никогда не возникали вопросы?       - Какие? Не сделал ли с ней что-нибудь Джакомо? – Парень усмехнулся, - Ты ничего не знаешь про это место, да?       - А что я должна знать?       - Хех, ну раз тебя не просветили, очевидно, что ничего и не должна. Но поверь мне на слово, он бы ничего Магде не сделал, она ему как дочь, а после трагедии только он и остался рядом.       - Трагедии? Вообще, как правило, первые подозреваемые – самые близкие жертве люди, именно они зачастую и делают самые страшные вещи.       Мужчина замолчал на секунду и вновь на его лице проскользнула какая-то неуловимая эмоция, словно его ударили током, но всё исчезало через мгновение, возвращая в мир уверенного и веселого парня.       - Увлекаешься тру-краймом? – Решив не отвечать на вопрос, он перевел тему.       - Почему-то тянет на кровавые истории в последнее время, да. – Устраиваясь сзади Вера на секунду замерла, - На самом деле это странно, никогда раньше не думала ни о чём подобном…       - Возможно, ты просто меняешься. Такое случается с людьми.       - Возможно…       Рикардо завел мотор и они двинулись, подскакивая на неровной брусчатке.       Весь путь прошёл в полнейшей тишине, каждый из них думал о своём, не пересекаясь с попутчиком, ни в мыслях, ни взглядами.       На винограднике Вера жадно осматривала всё вокруг, стараясь уцепить взглядом что-нибудь интересное, пока мужчина общался с местными работниками, таскал ящики и прикручивал их к багажнику.       - Зачем я вообще здесь нужна? Ты и сам прекрасно справляешься.       - Да, но я есть не всегда. Джакомо, видимо, хочет, чтобы ты знала, как всё устроено. Разве ты не его помощница?       - Я даже не знаю, надолго ли я здесь.       - Ну, он видимо считает, что надолго – Его голос напрягся, произнося это.       Последний ящик встал на место. Повозившись, Рикардо закрепил его и отряхнув руки, поманил её к себе.       - Хватит пейзажами любоваться, у нас ещё работа. А возвращаться полчаса.       - В стране где я жила, это не время.       - Зато здесь время – деньги. Не тормози, я наёмный работник и каждая минута простоя будет вычтена из твоей же зарплаты.       - Зарплаты? Смешная шутка.       Равнодушно ответила девушка, тем не менее усаживаясь сзади и обнимая его.       - Странная ты всё-таки какая-то. – Произнёс мужчина, заводя мотор.       Вера ничего не ответила.

***

      С наступлением жарких месяцев лета дел и посетителей стало в разы больше, а свободного времени всё меньше.       Раз в несколько дней она пересекалась с Рикардо, тренируя итальянский на нём и посетителях, так что вскоре начала разговаривать довольно сносно, что подмечали все пришедшие.       Джакомо был ею явно доволен, и начал даже выдавать немного денег на «карманные расходы», как он сам это называл.       Вера чувствовала себя семнадцатилетним подростком под надзором родителей, тратить эти деньги ей было некуда, и она складывала их в привезённую с собой шкатулку с украшениями, которые также ни разу не надевала.       Дни проходили один за другим, Вера потеряла им счёт в водовороте обыденности, изредка поведение Джакомо казалось ей странным, но она не успевала задержать эти мысли надолго в своей голове, и отгоняла их как надоедливую мошку.       Через некоторое время стал находить короткий сон – набегами, словно волна, он захватывал её в цепкие лапы и не отпускал несколько часов, в любом месте и любое время. Она могла заснуть за готовкой или принимая заказ у клиента, тогда Джакомо уводил её и укладывал на кушетку в задней части кухни, просыпаясь на которой, она понимала, что вновь в неудобный час попала в объятья Морфея.       Джакомо никогда не злился на её внезапные припадки, по его лицу казалось, что он радуется этой перемене в ней, хотя самой девушке казалось она должна испытывать вину за то что подводит его, ей было всё равно.       Её чувства делились на две категории: необходимость что-то чувствовать и абсолютное безразличие, иногда, она сама не могла определить разницу, оставаясь в недоумении, пока идиллию повседневности не разрушил случай.

***

      Вечер был спокойным и тихим, с улицы доносилась болтовня туристов, кричали чайки, привычно пахло разнообразной едой и свежей зеленью, вперемешку со специями. Вера сидела за столом, уткнувшись в книгу, и шёпотом повторяя итальянские слова, звучащие в наушниках. Как вдруг всё внутри резко скрутило.       Боль, словно круги на воде распространилась откуда-то изнутри, и Вера внезапно обнаружила себя на полу.       Боль не прекращалась, голову сжало тисками.       Руки судорожно уцепились за что-то. Вера слышала шаги, кажется, двух человек? Но сознание затопила боль, и девушка перестала осознавать происходящее.       Кажется, она кричала.       В те секунды, что сознание возвращалось к ней и мутный, крутящийся потолок останавливал своё вращение, она осознавала себя на кровати, судорожно сжимающей одеяло и постоянно умоляла о воде.       Губы пересохли, в горле пекло, как в печи, будто что-то раздирало её изнутри. Её бросало то в жар, то в холод.       Она металась по кровати раненным зверем, не в силах понять, что происходит.       В очередной раз разлепив веки, она испугалась, увидев рядом с собой чёрную бесформенную фигуру без лица. Кажется, она протягивала к ней свои мертвенно-бледные руки…       Кажется, Вера кричала про смерть, по-итальянски, и по-английски, а может и вообще не незнакомом языке…       Кажется кто-то сжимал её в объятьях и без конца твердил что-то успокаивающее – она не разобрала ни слова...       В комнате перестало пахнуть едой, не хватало свежего воздуха, он плёнкой оседал на её легких, заставляя задыхаться и биться в конвульсиях, как выброшенная на берег рыба.       Она не знала сколько пробыла в этом состоянии, но боль, наконец, отпустила и девушка забылась сном.

***

      Как часто бывало её разбудили крики чаек.       Тело отказывалось двигаться и отзывалось болью на любую попытку пошевелится. Она ощущала движение каждой мышцы в своём теле, но боль дарила скорее радость от осознания, что она всё ещё жива.       Девушка застонала и перевернулась на бок, заставив мышцы, сведённые судорогой, потихоньку расслабится. На тумбочке возле кровати стоял стакан воды. Невероятным усилием Вера дотянулась до него и отпила дрожащей рукой, пролив воды больше, чем попало ей в рот.       Попробовала произнести своё имя, но сорванный голос лишь прохрипел что-то невнятное.       Однако – стало гораздо легче и девушка без сил упала обратно в кровать, прикрыв рукой измученные глаза.       Она лежала, слушая шум ветра и плеск волн за окном, было необычайно тихо для утренних часов туристического сезона. Возможно она распугала посетителей? Или Джакомо прикрыл ресторан? Вероятно, так и есть.       Мысли роем проносились в тяжёлой голове, не задерживаясь ни на секунду, ей казалось она пытается поймать туман, всё, произошедшее ночью, не желало всплывать в голове и выстраиваться во что-то логичное. Мысль вообще было не удержать и Вера, вскоре, бросила это занятие.       Призывно заурчал живот. Девушка поняла, что необходимо подниматься с постели, хоть это и будет ещё одним испытанием для измученного тела. С усилием спустив свои ноги с кровати Вера встала.       Она помнила, как нужно ходить и это её радовало.       Очень медленно, держась за стены, девушка направилась в сторону кухни, но едва сделав несколько шагов вниз по ступенькам, она вдруг вскинула голову, обратив свой взгляд на третий этаж, где ей не доводилось бывать ни разу с момента приезда.       Что-то с грохотом упало, деревянные половицы скрипнули и через секунду уши девушки резанул невообразимый вопль, полный отчаяния и боли, казалось, человек не мог издать столь громкий звук.       Ноги сами понесли её наверх, она опомнилась только тогда, когда рука её открывала чердачную дверь, которая с лёгкостью поддалась напору и распахнулась.       Вера застыла на пороге, окончательно потеряв дар речи.       Первыми она увидела раскиданные повсюду вещи, комната была настоящим складом, доверху заставленным различным хламом.       Взгляд проскользнул по нему, не задерживаясь и опустился к полу. Как во сне Вера фокусировалась на разбросанных листах с рисунками, на разбитом бокале с осколками, поблёскивающими в лучах солнца, слабо пробивающегося из закрытых ставнями окон, и, наконец, на книге, большой, в оливковом переплете.       Там, в книге, без участия кого либо, вырисовывались идеальным, каллиграфическим почерком последние буквы слова «Vita».       Вернись к Вере дар речи, деревушку вновь сотряс бы женский душераздирающий вопль, заставивший бы ближайших соседей перекреститься третий раз за сутки и вознести молитвы в небеса.       Впрочем, они были привычны.       Но дар речи к ней не вернулся, и всё что она могла – смотреть широко распахнутыми глазами на происходящее чудо и пытаться дышать.       В голове, как птица бились две мысли, сменяющие друг друга: «вдох – выдох!».       Грудь девушки вздымалась и опадала, а взгляд продолжал двигаться по комнате, внезапно наткнувшись на совершенно незаметную, но важную деталь – фигуру, полностью завёрнутую в чёрный балахон.       Возникло непреодолимое желание сорваться с места и бежать от этого дома куда подальше, но мышцы воспротивились и мгновенно ослабли, опустив хозяйку на пол, чем уберегли её от падения с лестницы.       Балахон не шевелился. Из-под него доносились приглушённые, но вполне человеческие всхлипы. Лишь эти звуки разрывали тишину, пока любопытство не пересилило страх Веры.       Тогда она, как кошка, подобралась к фигуре и протянула руку.       Ей казалось, что её тело забыло, как чувствовать боль. Она вся была как комок оголенных проводов, но при этом глубоко внутри неё зияла пустота, лишая её пальцы чувств.       На ощупь ткань показалась ей воздухом, словно её и не было, она срывала паутину с запутанного в кокон существа, являя его свету.       Наконец, чёрная ткань, скрывавшая фигуру, упала на пол, прикрыв собой страницы книги и их глаза встретились.       На Веру смотрела чёрная бездна, отзывающаяся в её душе, засасывающая в себя, словно чёрная дыра.       Две пропасти, забывшие что такое солнечный свет.       Вера задержала дыхание.       Они обе застыли, не шевелясь, в неудобных позах, в которых застали друг друга.       По щекам незнакомки, перечёркнутым уродливыми шрамами, скатывались ручейки слёз.       Она не выдержала первой, всхлипнув и утерев рукавом слёзы.       Магия пропала, в мир вернулись краски и звуки – бездна отпустила Веру, и та судорожно вздохнула, вновь почувствовав боль в теле, натяжение мышц и тяжесть в голове.       Спустя несколько безуспешных попыток, она наконец смогла выдавить из себя:       - Магда?       Девушка медленно кивнула, отводя взгляд.       - Что вообще тут твориться? - осипшим, пропадающим голосом спросила Вера.       - Долго объяснять, - Голос Магдалены был не похож на речь когда-либо виденных Верой итальянок, он был немного сиплым, но безгранично нежным, одним звучанием он дарил тепло, будто укутывая в мягкое одеяло.       - Ну… я никуда не тороплюсь.       - Вера! – Девушка подползла к ней и схватила за всё ещё протянутую руку, - пожалуйста, пообещай мне только одно! - Она будто почувствовала настроение девушки, - Я не должна тебе понравится! Слышишь? Ни в коем случае! – С какой-то безумной надеждой Магда заглянула ей в глаза.       - Не переживай. Мне всё равно. Я уже давно ничего ни к кому не чувствую.