Часть 20

Снейп, стоявший у камина, наливал себе огневиски. Он предложил Гермионе, но она покачала головой. Он выпил залпом, затем повернулся к ней. Его взгляд, обычно такой тёмный и колючий, теперь был мягким, полным восхищения, граничащего с поклонением. "Вы... вы превзошли все мои ожидания, Грейнджер," — его голос был хриплым, низким. — "Я никогда не видел такой силы. Такой... чистой магии." Гермиона чувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Он смотрел на неё без маски, без стен. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Его рука медленно поднялась и осторожно коснулась её щеки, точно так же, как он сделал это в подвале. Его большой палец нежно погладил её кожу, а затем опустился к её губам, обводя их контур. "Вы рисковали всем, Грейнджер," — его голос был едва слышен. — "Вы могли погибнуть. Или быть поглощённой. Я... я не мог этого допустить." Гермиона посмотрела в его глаза. В них была такая боль, такое сожаление, такое покаяние. И в то же время, такое стремление, что заставило её сердце затрепетать. "Вы снова пытались пожертвовать собой," — сказала она, её голос дрожал. — "Зачем, Северус? Зачем вы так отчаянно пытаетесь оттолкнуть всё, что чувствуете?" Снейп закрыл глаза, глубоко вздохнув. "Потому что я... я не могу снова потерять. Не могу позволить себе почувствовать что-то... что-то подобное. Я проклят своим прошлым, Грейнджер. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь." "Нет," — Гермиона покачала головой. Протянула руку и прикоснулась к его щеке, её пальцы нежно огладили его скулу. — "Вы не разрушаете. Вы спасаете. Вы защищаете. Вы... вы несёте свет, Северус. Внутри вас есть свет, который вы так отчаянно пытаетесь спрятать." Она чувствовала его тепло, его дрожь под её прикосновением. Его глаза медленно открылись, и он посмотрел на неё. В его взгляде промелькнула внутренняя борьба, затем она сменилась непреклонной решимостью. Он шагнул ещё ближе, прижимаясь к ней всем телом. "Гермиона," — прошептал он, его голос был глубоким, полным невысказанной страсти, которая наконец-то вырвалась наружу. Он осторожно взял её руку, которая лежала на его щеке, и прижал её к своим губам, жадно целуя её ладонь, а затем запястье. — "Ещё чуть чуть и я не смогу остановиться." "А ты не останавливайся " — Гермиона приблизилась к нему, её взгляд был прикован к его губам, её тело горело в предвкушении. — "Не сейчас. Не после всего, что мы пережили." Она притянула его к себе, положив вторую руку ему на затылок, и прильнула к его губам. Поцелуй был нежным поначалу, полным невысказанных эмоций, боли, облегчения и жажды. Но затем он углубился, становясь диким, требовательным, голодным. Это был поцелуй, который снёс все их барьеры, все их страхи, все их сомнения Снейп обхватил её талию, притягивая к себе. В его руках она чувствовала себя защищённой, желанной. Он углубил поцелуй, его губы двигались с такой нежностью и отчаянием, словно он пытался наверстать все упущенные годы. Его руки скользнули вверх, переплетаясь в её волосах, запуская пальцы в её растрёпанные кудри, слегка натягивая их, вызывая сладкий стон. Дыхание Гермионы перехватило. Она ответила ему с такой же необузданной пылкостью, её руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе. Она чувствовала его биение сердца, его тепло. Он оторвался от её губ, лишь чтобы перевести дыхание, его лоб прижался к её лбу. "Не говори сейча ничего. Просто... будь здесь. Во мне." Он открыл глаза, и Гермиона увидела в них не просто желание, а глубокую, неутолимую потребность. Он поднял её на руки, осторожно, словно она была самым хрупким сокровищем, и понёс её по коридору, вверх по лестнице. Он вошёл в её спальню, опустил её на кровать. Склонился над ней, его взгляд не отрывался от её лица. Он протянул руку, его пальцы коснулись её губ, а затем скользнули вниз по её шее, вызывая дрожь, к вырезу её платья. Он разорвал его одним движением, ткань разошлась открывая её грудь. "Ты... ты не представляешь, как долго я мечтал об этом," — прошептал он, его голос был низким и хриплым, полным отчаянного желания. — "Как долго я боролся с этим." "Не борись больше," — прошептала Гермиона, её голос был полон призыва, когда она притянула его к себе. — "Отпусти себя" Он наклонился, и их губы встретились, на этот раз с большей страстью, с ещё большим отчаянием. Он целовал её требовательно, исследуя каждый уголок её рта, словно пытаясь поглотить её всю. Его руки опустились вниз, схватил подол платья и потянул вверх, Гермиона поднялась и помогла его снять, его пальцы осторожно гладили её бёдра, затем живот. Он целовал её шею, ключицы, спустился к груди, обхватил губами сосок, Гермиона выгнулась под его ласками, её тело отзывалось на каждое его прикосновение. Она чувствовала его властное прикосновение, пробуждающее в ней глубокие, дремлющие желания. Гермиона ответила ему с той же пылкостью, её руки дрожали, когда она расстёгивала пуговицы его рубашки, а затем распахнула его мантию, срывая её с его плеч, одежда упала на пол, Гермиона прижималась к нему, чувствуя его тепло, его дрожь, его неудержимое желание. Его поцелуи становились всё более глубокими, более требовательными, когда он исследовал каждый сантиметр её кожи, спускаясь всё ниже. Гермиона впивалась пальцами в его плечи, выгибаясь к нему, её тело пульсировало от желания. Гермиона обвила его ногами, притягивая его ближе. "Пожалуйста... Северус... сейчас," — прохрипела она, её голос был полон мольбы. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалась смесь почтения и первобытной жадности. Медленно, властно, он вошёл в неё, и Гермиона ахнула, принимая его полностью. Северус начал двигаться. Его движения были сначала медленными, глубокими, проникающими в самую её суть, а затем становились всё более быстрыми, мощными, неумолимыми. Гермиона отвечала ему каждым движением своего тела, её стоны становились всё громче, её дыхание – всё более прерывистым. Она чувствовала, как он всё глубже проникает в неё, и каждый толчок отзывался волной невыносимого наслаждения, заставляя её выгибаться навстречу. "Северус!" — выдыхала она его имя, её голос был полон экстаза. "О Мерлин, Гермиона!" — хрипел он в ответ, его тело было напряжено до предела, его дыхание сбилось. Их ритм становился всё более яростным. Гермиона чувствовала, как её тело достигает пика наслаждения, её крик слился с его стоном, когда волны удовольствия прокатились по ней, сотрясая каждую клеточку её тела. Снейп последовал за ней, его движения стали судорожными, и он излился в неё, его тело содрогалось от испытанного экстаза. Они замерли, прижавшись друг к другу, их дыхание было тяжёлым и прерывистым, их тела горели. В лунном свете их обнажённые тела, сплетённые воедино, свидетельствовали о той страсти, которая их охватила, освобождая от долго сдерживаемых желаний. Когда рассвет начал окрашивать небо в нежные розовые и золотые оттенки, Гермиона проснулась, подняла голову, посмотрела на Снейпа. Он спал, его лицо было расслабленным, без привычной маски, и в его чертах читалась нежность, которую она никогда раньше не видела. Его рука покоилась на её бедре. Гермиона прильнула к нему, и в этот момент она знала, что они изменили не только мир магии, но и свои собственные жизни, навсегда.