Шаг вперёд!

Небрежная сестра забрасывает и так полную голову новыми вопросами и загадками. Кажется, на середине разговора она потеряла смысл. Сейчас дерилизация била под дых. Информация въелась в самую глубину ушных перепонок, как будто специально повторяясь снова и снова. Брюнетка продолжала вдохновенно щебетать, то и дело размахивая руками. Влюбленность — плохо ли это, она не знает. Даже думать об этом не собирается, а зачем? Мир прогнил хуже некуда, и вот-вот дойдет до самоуничтожения. Удивительно ли это будет? Не-а. Это однозначно предсказуемо. Разве тяжело понять чужие эмоции и просто уйти? Видимо, это не для сестры, она, не затыкая рта, продолжает говорить о немыслимых поцелуях и объятиях в коридорах. В этот момент сердце сжалось от резкой боли, напоминая о произошедшем. Хотелось ли после этого прийти, лечь спать и жить дальше? Хотелось смыть с себя всю эту грязь, но, сколько бы ни терла изо всех сил, не смогла. Память рук осталась на теле. А жить с угрозой того, что кто-то об этом узнает, было страшно. Решение приняла быстро, скорее необдуманно. Небольшая табуретка и канатная веревка были зажаты в руках. Мечта не сбылась: в комнату вбежала радостная душа, не замечая исчерпанного вида с петлей в руках. Ну и отлично, перед отцом не придется отчитываться за то, что у нее в руках забыла веревка. Рассказ начался со школы, медленно переходя к девичьим делам, точнее, она так думала. Затем он принял новый поворот, который завершился обсуждением парней. Лицо её приобрело кислый вид, пытаясь скрыть болезненную рану. Попытки были неизбежно безуспешными. Это резало в самую суть проблемы, словно нож. Дайте ей смелости — она бы вырвала это сердце, чтобы больше не болело. Слабость показывать стыдно, очень. — Ты меня вообще слушаешь? — из уст послышался лёгкий саркастичный фырк. Оленьи глаза впились в лицо виноватой. Через несколько секунд последовал краткий, даже скромный, кивок головой. Звон в ушах не давал покоя; это как белый шум на фоне, тогда как сестра продолжала свой рассказ. — Меган! Медленный скользящий взгляд прошёл по возмущённо раскрашенному лицу. Тонкие губы дрогнули от досады, а тонкие брови нахмурились. — Прости, — шипит без эмоций. Я не чувствую никакой вины перед собой, скорее, это выглядит эгоистично. Сейчас явно не до этого, но хотелось бы не портить о себе последнее мнение. Последнее...? — Кхм... Ничего, я могу начать с начала, мне не трудно, — откашлялась, прихлопнув в ладоши. Наивно влюбленная Джульетта. Главное, чтобы этот роман не закончился так. Интересно, прольется ли не одна кровь от ее Ромео. — Давай завтра? Спать хочется. — Скованно улыбнулась и погладила по волосам темную макушку. Она лишь скривившись встала, нагло и обиженно хлопнув дверью. Теперь мысли могли спокойно начать поглощать каждую частичку её мозга и полушарий. Откинувшись спиной на кровать, она легла в позу звезды, тупо уставившись в потолок. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем она сорвалась с места и быстро записала последние слова для отца. К сестре она зашла сразу, стараясь не разбудить её. Локоны сестры раскинулись на подушке, а на лице отражалось умиротворение. Лёгкий чмок в районе лба, и бледное лицо сразу сморщилось довольно комично. Тело немного трясло, оставалась небольшая часть пути до пляжа. Затем можно будет забыться в этом удивительном океане возможностей. Разве может быть хуже, чем сейчас? Даже сейчас, когда ноги нащупывали край поверхности, она не думала о будущем. Его не было вовсе, для неё уж точно не было. Звук бьющихся волн о скалы ласкал уши. Сзади — бескрайний лес, впереди — огромный обрыв скалы... Ступив вперёд, она попадёт в новое место, возможно, начнёт новую жизнь, забыв о прошлом. Либо станет бескрайним существом, просто бродящим по миру. Все варианты абсолютно устраивали, кроме одного, который в глубине души остался и терзал её — развернуться и уйти обратно домой. Где её ждёт отец и сестра. Отец... вечно работающий, занятой отец, его нет рядом. Они видятся по воскресеньям ровно в полшестого вечера; в остальные дни он занят собой или другими делами по работе. Всё-таки он коп. Уйти и простить себе такую слабость она не сможет. Будет ли жалеть — наверное, нет. Судьба привела ее сюда, явно намекая отпустить жизнь, в которой она — никчёмное серое пятно. Пролитый кофе на белой майке — этим заканчивается её личность. Голова снова наклоняется, наблюдая за морской волной. Ветер слегка обдувает тело, вызывая мурашки. Звёздное небо тоже не осталось без внимания. Мир прекрасен, до появления человека. Разве можно портить жизнь какими-то уродами вроде насильников? Насильников... Грубый хват, невольно ладонью дотронулась до мягкой кисти, где остались отпечатки мерзких рук в виде синяков. В голове всплывает образ того, как она пытается сопротивляться, но бесполезно: незнакомец лишь ещё сильнее прижал её к каменной стене, продолжая доставлять себе удовольствие. Вспоминается, как предательские и несправедливые слезы текли по красным щекам. Почему такие твари вообще существуют? Было больно, грубо, мерзко. Слышно, как ему это нравилось; становилось тошно. Разве так можно? Такое бывает? Иногда нет никакого спасения, нет супергероев, которые придут на помощь по первому зову. Чуда не происходит. Есть только человеческая подлость. Когда он закончил, отшвырнул тело куда-то в кусты, там, где она и хотела сдохнуть, лишь бы забыть. Стереть с тела мерзкие руки, порванные в тот вечер колготки и юбку. Она чувствовала себя полностью испорченной. Девушка поклялась больше никогда не надевать облегающие вещи при каких бы то ни было обстоятельствах. Может, тогда разум очистится. Теперь волны, высота которых не пугала, а манила. Сердце вновь болезненно сжалось, намекая на живость. Несколько глубоких вдохов, шаг вперед, и теперь все это уже не имеет значения. Перед глазами промелькнула вся жизнь, все моменты: грустные, добрые, милые, но плохих не было. Их она унесет с собой в могилу. Вампиры. Изнасилование, все бьется большим пульсом по венам. Самая неприятная смерть — это утонуть, довольно мучительно. Русая блондинка пыталась сопротивляться непокорному бушующему океану, но все её попытки были напрасны. Больно осознавать, как медленно умираешь. Разве есть другой исход? Просто закрыть глаза и уйти — так ведь не больно... Теперь она осталась наедине со своим разумом, который тоже постепенно отключался, и глаза закрывались. Как рыба, выпуская последние пузыри из-за рта, она ощущала, что это всё, что у неё осталось от воздуха.

***

Сегодня был дождливый денёк, в принципе, как и всегда в Форксе. Наверное, любой другой жилец или турист уехал бы отсюда как можно быстрее. Здесь не будет курорта, лишь холодный утопающий океан. Своим бескрайним величием он пугает: сядешь, бывало, на песок и смотришь на горизонт, а ничего не видно, кроме бесконечности воды. Тучи сгущались, не давая покоя солнцу, которое тоже редко посещает этот городок. На пляже Ла-пуш осенью обычно никого никогда нет, особое место для туристов находится южнее от леса. Поэтому в кромке скал, можно укрыться от не нужных глаз. Это помогало, восстановить силы и нервы. Которые тонкой нитью натягивались все больше, лишь воспоминания начинают опять посещать голову. Старая беседка принимала гостей, скрипя на ветру. Здесь было уютно, но этот уют создавала семья. Помещение наполнялось родными, по крови и легендам. Черноволосая женщина беззаботно что-то готовила, и запах пищи доносился до них, заставляя живот урчать. Янг — отличная женщина, обладающая пониманием и мудростью; она всегда замечает то, что ускользает от других.Каждого Эмили принимала с достоинством и любовью, даже когда неимоверные злостные тирады Пола были направлены на нее. Однако в одной ситуации девушка его не поддержала и встала на сторону Сэма. Это било по сердцу, наверное, изо всех сил — разве они не понимают, что он уверен в своих чувствах? Никакой импринтинг их не испортит. Пол уверен, что с Рэйчел он ощутил настоящую любовь. Рэйчел была сладкой и статной; откровенно говоря, она ему понравилась, конечно, прежде всего внешне, но затем она завоевала его сердце и своим характером — буйным и строгим. Она не любила слезы и розовые сопли. А Лэйхоту это подходило — не нужно ни о чем беспокоиться, чтобы устроить свидание. Нужна лишь просто кровать и просто он. Разве это не идеально? Для Пола это было прекрасно. — Ты не сможешь быть с ней, Пол. Когда угодно ты можешь запечатлеться, но тогда будет очень больно, — Сэм говорил четко, с ноткой грубости в голосе. Лэйхот раздражался все сильнее, особенно когда начинали разговор о запечатлении, это знатно его раздражало, заставляя кулаки сжиматься. — Никто не запрещает вам любить друг друга, но нужно понимать риски.. — Эмили беззаботно положила нежную ладонь на плечо брата. Она хотела придать ему спокойствие, но это не получилось. Выскочив из-за стола, он помчался как можно дальше; сегодня судьба забросила его на родной уголок пляжа. Морской ветер успокаивал раздражение, оставляя его там, в той беседке. Парень присел на один из больших камней, закрыл глаза и начал дышать. Вдох – выдох. Так ему советовала делать Рэйчел, когда она сходила с ума и бесилась из-за пустяков. Морской запах и бриз волн смешались, но острый нюх уловил резкий трепетящий аромат. Странное сочетание ванили и лилии. Он даже откашлялся, так как запах проник вовнутрь. Внутренний волк фырчит, тело как будто машинально стремится вперёд, к запаху ванили. Рэйчел пахла по-другому, ее запах был связан с едким утренним кофе и апельсином, цитрусовый ансамбль, который Лэйхот, признаться, часто игнорировал, воротил нос. Но сейчас было нежное сочетание, щекочущее нос. Ноги сами потянулись в правую сторону, волк все фыркал, принюхиваясь. Лэйхот был одурманен, перед глазами застыла дымка ясности. Что он только что сделал? Запах прервался возле острых скал, он даже успел закатить глаза и дать себе мысленный подзатыльник. Какой дурак? На что он надеялся, кого-то здесь увидеть? Запах снова повторился, только теперь перемешивался с морским бризом. До него доходило долго, но стоило лишь опустить голову вниз, как его острое зрение сразу заметило небольшой кусочек ткани. Точнее, подол темно-синего платья. Внутренний зверь досадно скулил, прижимая уши. Лэйхот не понимал такой смены настроения: бог с ним, кто решил покончить с жизнью на его чертовом месте?! Ну уж нет, простите, совесть начинает грызть до дыр. А вдруг это ребенок? Квилет, недолго думая, рванул со скалы — раньше это было для них обыденное дело и развлечение. Сейчас же отношения в стае значительно испортились; словно нить натянулась, или так это казалось Полу. Холодный океан встретил разгорячённое тело волка с широкими объятиями. Темноволосый не медлил: быстро схватив за хрупкую кисть, он тянул на себя, заставляя тело подняться вверх. Мысли посещали его, что уже поздно, ведь тело стало каменно-ледяным. Да и цвет его приобрёл бледность, прямо как у кровососущих. Здесь он поморщился. Неприятное чувство, что глаза вновь открылись в этом же мире. От досады беловолосая даже сжала губы синего цвета. Ситуация прояснилась только через несколько минут, когда до нее дошло. Тело мерзко облепил песок, над ней возвышался молодой человек. У него смуглая кожа, тёмные волосы и черные глаза, как омуты. На плече ярко выражена татуировка. Парень был зол, это было видно по его лицу. Он смотрел вдаль, поэтому разглядеть его профиль было не трудно — острые скулы, как ножи. Наконец Меган выдала подобие кашля, и он резко и интуитивно повернулся. Взглянул своими черными глазами в её. На минуту его лицо замерло: больше не выдавало злости, скорее удивление, затем досаду. — Ты умалишённая? Какого чёрта?! — наконец заговорил он ледяным злостным тоном. Столь холодная блондинка сейчас мерзла от бушующего ветра, но его оскал заставил ее тело дрожать. Ничего не ответив, девушка пыталась встать, при этом опуская поднявшееся платье. Голова закружилась, но она держала равновесие на ногах. Смуглый сразу же сматерился про себя, хватая её за руку. — Точно сумасшедшая. В следующий раз я не собираюсь тебя спасать. Чёртова... — ...Тебя никто и не просил, — озябшим голосом пролепетала она, заставляя квилета остановиться на месте. Светловолосая, обняв себя за плечи, пошла вдоль пляжа, не представляя своей дальнейшей судьбы. Самое ужасное — выжить после попытки суицида. — Ты... ты могла умереть? Соображаешь вообще, что я для тебя сделал? — его мышцы напряглись, дюймовочка повернулась к нему лицом, полным осуждения. — Я этого не просила, — как диктор, она повторяла вновь, почти шепотом. К лицу липли волосы, по лицу давно размазалась тушь. И как она пойдет домой в таком виде? — Какого хрена ты несёшь? Шизоидная, пиздуй в больницу. — Язык был острым на вкус, душа миновала, рассматривая всё больше незнакомку, ставшую для него всем. — Тебя никто и не просил, — словно в бреду повторяла девушка и как-то осуждающе взглянула на квилета, который приобрел хмурый вид. Меган осела на песок, поджав колени и обняв их руками. — Значит, жить не хочется? Соплячка. — Теперь ее ледяной голубой взгляд встретился с теплыми карими, и Пол сжался, скорее от боли. Ему пробили грудь одним лишь взглядом, заставляя сердце стучать быстрее. Хочется злиться. Она не ответила ни через минуту, ни через двадцать. Лэйхот, признаться, не знал, что делать. Как поступить: отвезти её домой или просто помолчать? Может, уйти? Одним глазом он следил за ней. Обычная блондинка с бледной, как известняк, кожей. Немного розоватые пухлые губы, ровный острый нос. Что же в ней такого? Чего не хватает Рэйчел? — Эм... прости, — осипший голос резал уши. Хотелось услышать это ещё раз. Маргарет лишь закусила сухие губы, продолжая смотреть в пол, рисуя на песке разные узоры. Лэйхот честно не понял, за что, но кивнул, хмыкнув. — Как тебя зовут? — вопрос вырвался изо рта быстро, необдуманно. Он сразу сжал кулаки от злости на себя. Это не он, не тот, каким был раньше. Ему хочется вернуться к Рэйчел, посмотреть ей в глаза и понять, что никто, кроме нее, ему не нужен. Даже эта... суицидальная. — Шизоидная. — А меня зовут Пол... Пол Лэйхот.