Немного щедрости.

Утро после ссоры. Солнце, как будто не замечая напряженной атмосферы, ярко светит за окном. Комната наполнена легким светом, но в воздухе витает нечто тяжелое — остатки вчерашнего конфликта. Каждый из нас понимает, что ночь не принесла облегчения, и тишина кажется еще более гнетущей. Первый звук — это шорох простыней, когда один из нас пытается встать с постели. Взгляд, едва пересекается, и на мгновение в нем читается обида и недоумение. Завтрак, который обычно был бы совместным ритуалом, теперь кажется чем-то обременительным. Мы обе знаем, что нужно что-то сказать, но слова застревают в горле. На кухне мы стараемся избежать взгляда друг на друга. Звук чашек и столовых приборов кажется громче обычного, а каждое движение — неловким. Время словно замедляется. Мы обе понимаем, что молчание не решит проблему, но не знаем, с чего начать. Наконец, кто-то из нас решается нарушить тишину. Первые слова звучат осторожно, как будто мы ходим по тонкому льду. Обсуждение начинается с простых вопросов: «Как ты себя чувствуешь?» или «Что на завтрак?». Но вскоре разговор начинает раскрываться, и за ним следует поток эмоций, которые мы сдерживали всю ночь. С каждым произнесённым словом напряжение постепенно уходит. Мы понимаем, что ссоры — это часть отношений, и главное — уметь находить общий язык. — Сегодня звонила учительница, Маргарет. Почему ты прогуливала последние занятия на протяжении недели? — Карен спокойно убирала со стола грязные пустые тарелки, оставшиеся после завтрака. Белокурая замерла, взгляд её сразу забегал. — Мне не здоровилось, мам. — Кэтрин рядом хмыкнула, намекая своим взглядом, что не отпустит эту тему и начнет допрос чуть позже. — Это не повод для прогуливания. Ты ходила в больницу? Взяла справку? Она сильно зацикливается на оценках и хочет вывести дочерей на пьедестал. Все детство они были погружены в учебу. Маргарет этого не замечала, но когда ее мир надломился из-за одного незнакомого человека, забросила все, что могла. Просто погружаясь в проблемы и мысли, которые явно не были связаны с учёбой. Мама добрая, явно готова отдать все деньги, но не на безделушки, а на учебу. Это самое главное раздражение Меган. Карен заставляет её идти в медицину, и Маргарет её ненавидит. — Кэтрин, немедленно возьми шарф! — крикнула мать, догоняя выбежавшую из дома сестру и угрожая указательным пальцем. Машина тронулась, и младшая сестра ловко повела автомобиль. Недолго думая, она включила печку. Вместо того чтобы молчать и слушать старый ржавый магнитофон, она невзначай начала разговор. Он то и дело заходил в тупик. — Может, сегодня... — У меня дела. Ее ручки сжимали обивку руля все крепче с каждым вопросом и ответом на него. Кэтрин демонстративно стукнулась лбом о руль, тяжело вздохнула и остановилась возле обочины бескрайнего леса. Маргарет нахмурила брови, ведь в школу они уже опоздали. — Кэт, мы опаздываем! — подала голос старшая, небрежно переводя взгляд на окно, по которому стекали капли только что пошедшего дождя. Русая покачала головой, в глазах читалась недоговоренность. — Что-то случилось? — Я… я не знаю, Мэй, — сделав паузу, она закусила губу; было видно её замешательство, даже страх. — Ты знаешь Атеару? Белокурая замерла, задумавшись. Она обыскала весь свой памятный архив, но ничего не могла припомнить. — Нет, — кратко ответила она. — Кэтрин, что произошло? — Белла... она... мне... — Ясно, раз уж речь о Белле. Поехали, мне ещё нужно объяснять, почему мы задержались, — без энтузиазма произнесла, бросив на Кэтрин короткий взгляд. Кэтрин сжалась. — Мэй, прости, — произнесла сестра, не уточняя за что.

***

— Эй, Девальер! — послышалось из-за крайнего стола кафе. Это Майк Ньютон никак не хочет оставить её в покое. Рядом Джессика смирила строгим взглядом, и Маргарет, оказавшись под прицельным взглядом, подошла ближе. — Ты за? Кэтрин потянулась к себе, чтобы присесть на стул. Поднос слегка подпрыгнул, и апельсиновый сок пролился на кофту Эрика. Неловко извинившись, она подняла брови и наклонила голову. — Я не понимаю. — Ну, Ла-Пуш, ты за? — казалось, Маргарет не вникала в их разговор, задумавшись о своем. Иногда рядом сидящий Эдвард Каллен привлекал к себе внимание: его движения, жесты, эмоции — все это цепляло. Он был как будто не настоящий, слишком идеальным. Будь честной, она даже считала время, когда он делает вдох и выдох. Делал это ровно через тридцать пять секунд, всегда. Конечно, бывало, что он задерживался надолго, как будто забывая дышать. Поэтому, когда холодный взгляд зацепился за неё, Маргарет машинально вздрогнула, окатило ледяной водой. В глазах Каллена было заметно некое подобие страха, будто она его поймала врасплох. — Маргарет, с тобой всё в порядке? Вздрогнула, переводя взгляд на Ньютона. — А, да, отлично, конечно, — сказала, не имея понятия о том, о чем шёл диалог. Встала с места, кинула последний взгляд на лёд и убежала на урок. Теперь он один из тех, кого Меган решает обходить стороной, даже если он парень сестры подруги. Сегодняшний урок оказался настоящим испытанием на терпение. Сначала всё казалось обычным: мы зашли в класс, учитель начал объяснять новую тему, но вскоре стало понятно, что скука захватывает всё больше пространства в сознании. Учитель говорил монотонным голосом, и слова сливались в одну длинную нить, которую трудно было воспринимать. Маргарет сидела за партой, уставившись в тетрадь, но мысли у нее блуждали далеко от учебного процесса. Кто-то из одноклассников тихо зевнул, и это вызвало цепную реакцию — вскоре весь класс начал потихоньку уставать. Меган пыталась сосредоточиться, но мысли о том, что будет на перемене, отвлекали. Сосед по парте являлся Майком, он даже не спросил разрешения сесть, нагло поставив портфель, тоже явно не в себе, начал рисовать что-то на листке бумаги, и белокурая невольно подглядывала. Его рисунки были гораздо интереснее того, что происходило на уроке. Когда учитель попросил задать вопросы, в классе воцарилась тишина. Никто не хотел вмешиваться, боясь, что это только затянет урок. В конце концов, вздохнув с облегчением, когда прозвенел звонок. Одноклассники выбежали из класса, и, наконец, смогли вдохнуть свежий воздух и обсудить все те вещи, которые были гораздо интереснее скучного урока. Только не с кем. — Маргарет, ты зачем согласилась? — сестра встретила в коридоре, дёрнув за плечо. Её волосы были растрепаны, грудная клетка тяжело поднималась. — А? — Ты зачем согласилась, спрашиваю? Я думала, у тебя мигрень! — Кэтрин размахивала руками, закатив глаза. Она открыла свой шкафчик и достала оттуда какую-то записку. После этого у неё на лице появилась улыбка. — Согласилась и согласилась, всегда делаю это, рефераты, если ты ещё помнишь, — не понимая недоговорённости сестры, слегка толкнула её. — О боги, о каких рефератах ты говоришь, Маргарет? Я говорю о поездке. Так и скажи, что это всё мама, да? — бубнила без остановки, возмущенно. — Опять она за своё, передай ей, что я уже взрослая и могу сама ездить, куда захочу... — Какая поездка, ты о чем? — На пляж Ла-Пуш, ты сама же Майку согласие дала! — здесь Кэтрин издает противные звуки и закатывает глаза. — Он от тебя не отстанет, липучка. — Агаа! — не слушая сестру, Маргарет закинула учебники в шкафчик и направилась к выходу. — Так ты не поедешь? — Не знаю, у меня… — перебила. — Знаю, дела. — язвительно бросила сестра, убегая в толпу школьников. Дождливый вечер окутал город серой пеленой. Капли дождя, стучащие по подоконнику, создавали мелодичный ритм, который убаюкивал и заставлял задуматься. Девушка устроилась в уютном кресле с книгой в руках, но мысли всё равно блуждали, унося далеко от страниц. За окном мир выглядел совершенно иначе: улицы блестели от дождя, а фонари, отражаясь в лужах, создавали волшебные блики. Люди, укрывшись под зонтами, спешили куда-то по своим делам, а кто-то просто наслаждался свежим воздухом и запахом дождя. В такие моменты ей хотелось выскочить на улицу, почувствовать капли на коже и услышать, как они шепчут свои истории. В комнате стояла теплая атмосфера: пахло чаем с лимоном, а на столе дымилась кружка, готовая подарить утешение. Маргарет включила тихую музыку, и она заполнила пространство, создавая ощущение уюта. В такие вечера особенно приятно просто быть наедине с собой, позволить мыслям течь, а времени — останавливаться. За окном дождь не утихал, и она понимала, что у природы есть своя магия. Эти капли, падая на землю, словно очищали всё вокруг, придавая жизни новый смысл. Она вновь посмотрела в окно, и в этот момент дождливый вечер стал не просто серым, а полным надежд и тихих радостей в глубине подсознания, где нет грязных напоминаний о том вечере. Солнце ушло за горизонт, зарево разливалось по небу, кроваво-алый отблеск блеснул. Красивое зрелище, однако болезненное для восприятия. Улицы начинали пустовать сразу после того, как пришла густая ночь. Ночь окутала мир мягким покрывалом темноты, постепенно затягивая его в свои объятия. Луна, словно серебряная монета, висела на небесах, освещая землю своим нежным светом. Звёзды мерцали, как драгоценные камни на бархатном фоне, создавая удивительное ощущение бескрайности и тайны. В тишине ночи слышались лишь отдалённые звуки: иногда доносился лай собаки, шорох листьев под лёгким ветерком или тихий шум проезжающих автомобилей. Улицы, в отличие от суетливого дня, казались спокойными и умиротворёнными. Фонари, излучая тёплый свет, создавали уютные уголки, где можно было укрыться от суеты. Ночь дарила особую атмосферу, в которой можно было размышлять о жизни, мечтать и просто быть наедине с собой. В такие моменты все тревоги уходили на второй план, и оставалось только ощущение свободы. Она вышла из магазина.Взгляд устремился ввысь, к звёздам, и ей казалось, что можно дотянуться до них, если только потянуть руку. Ночь — это время волшебства и загадок, когда всё кажется возможным. Она несёт в себе обещание новых начинаний и надежд, заставляя сердце биться быстрее. Маргарет закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением. Только вот одна ночь не закончилась хорошо и осталась шрамом на душе. В тот вечер было прекрасно всё, действительно всё. Маргарет впервые надела платье, и оно было фиолетовым, представляете? Она поехала в город, чтобы развеяться наконец. Это было её любимое занятие: в городе всегда можно было найти что-то новое, что так привлекало юную особу. Мало освещённые улицы, словно пустыри. Ни единого прохожего, чувства тревоги не было, наоборот, возникала свобода лёгкого вдохновения. Тяжёлые пакеты с покупками явно были здесь лишними, мешая наслаждаться жизнью. Сзади слышались нелепые смешки, затем топот ног. По спине подул ветерок, вызывая табун мурашек по телу. — Эй! — из-за угла показалась макушка молодого человека в капюшоне, лицо едва мелькало сквозь темноту. Маргарет не остановилась, наоборот, прибавила ходу: быстрее, но не перешла на бег. — Остановись! — кричит людоед, и теперь она сорвалась на бег, бросая с рук пакеты с новыми вещами. Незнакомец пропал, видимо, отстал. Меган, отдышавшись, пошла вперёд, заходя в какой-то полностью тёмный переулок. Тело охватила дрожь; мобильный остался где-то в этих пакетах. Стало по-настоящему страшно. За поворотом крепкий хват. Маргарет ошибалась: он не отстал, он пошёл коротким путём, чтобы перехватить добычу. Закрыв рот ладонью, развернул её к стене лицом. — Кричать бесполезно, малышка. Я сделаю все быстро, — рука сжала грудь. Вторая держала лезвие возле горла. Сопротивлялась, стараясь дергать ногой, чтобы ударить. Но лезвие в тот момент скользнуло по рукам, по венам, делая глубокий порез и оставляя этот шрам как память. — Будь послушной, — он задрал ей платье. Она дрожит, покорная. Зверь разрывает белье лезвием и, без подготовки, входит в тело. Не может сдержать вскрик. Оно закрывает ее рот и продолжает входить глубокими толчками. Она истерит. Тянет за волосы со всей дури, так, что у нее хрустнул позвоночник. Девушка заорала от боли ему в ладонь кусая до крови, от чего насильник сматерился. Когда закончил, хотел полностью разделаться с ней. Убить до конца, только вот не смог. В ту же минуту, некий молодой кучерявый парень прибежал, начал драку. Маргарет без сил сидела на асфальте, тихонько плакала. Затем подняла полные слез глаза на прибывшего и от страху подскочила на ноги, медленно уходя назад. — Тише. Успокойся, всё хорошо, — протянул он свою куртку, укрывая её плечи. Меган бросила на него пустой взгляд, и парень словно заскулил, сжимаясь. — Где ты живёшь? Я отвезу тебя, всё будет в порядке. — Убей меня, прошу, — голос прорезался как нож по металлу. Парень немного заволновался, слегка опешив. — Эй, спокойно… сейчас, поедешь домой, там… напишешь заявление. Вот, да. Белокурая расплакалась ещё сильнее, завопив себе в кулак, чтобы никто другой не услышал. Парень развел руки, беспомощно не зная, что делать. — Ладно, видимо, без заявления... Слушай, как тебя зовут? А? — Ты правда сейчас об этом хочешь поговорить? — Эм... У тебя кровь с руки течет, давай помогу? Можно? — он подошёл ближе, протягивая ладонь. Меган кивнула, подавляя свой внутренний страх. Парень разорвал свою клетчатую рубашку на части, оставшись в майке, и аккуратно обмотал рану. — Вот так... — произнес про себя, постоянно что-то бормоча. Наверное, это было для успокоения. — Я пойду, прощай, — болезненная отрывистая фраза проскочила мимолетно между губ. — Спасибо. — Может, всё же довезти?.. — Спасибо, я живу недалеко, — всего лишь какие-то четыре часа езды. Но парню это знать не обязательно. Тогда Маргарет впервые ушла без эмоций, они исчезли. Развернулась спиной и пошла по темным улицам, теперь не чувствовала ничего, кроме боли. В последний раз взглянула на застывший силуэт в переулке. — Я Маргарет Девальер. Следом послышался такой же беспокойный крик: — А я Квил. Квил Атеара. Впрочем, это не так важно.