Форкс: Где секреты гниют быстрее яблок!

Маргарет сжала тюбик тонального крема так, что пальцы побелели. Зеркало отражало заплаканные глаза, ночные кошмары всё ещё горели в них, как тлеющие угли. "Не сегодня," — прошептала , втирая крем в синяки под глазами. Школа. Кэтрин. И эта Белла с вечным смешком, будто она знает что-то, чего не знает Маргарет. Дождь стучал по крыше, словно настойчивый гость, требующий впустить внутрь. На улице Кэтрин махнула рукой, рыжие волосы слиплись от влаги. Белла уже сидела за рулём своего старого пикапа, музыка гремела так, что стекла дрожали. — Ты выглядишь… — начала Кэтрин, но замолчала, заметив, как Маргарет стиснула зубы. — Как труп? — резко бросила, вскарабкиваясь в кузов. Ветер рвал голос, унося его в серую мглу. Белла фыркнула, включила передачу. — Расслабься, принцесса. Не всем дано просыпаться счастливыми. Пикап рванул вперёд, брызги из-под колёс хлестали в лицо. Маргарет закрыла глаза, чувствуя, как капли смешиваются с тем, что ещё осталось от её тона. "Они не поймут. Никто не поймёт." Кэтрин осторожно коснулась руки. — Марго… Но слова потерялись в рёве мотора и хриплом вокале из динамиков. Где-то впереди ждал Форкс. И ещё один день, который нужно пережить. Шум школьной столовой бился в ушах Маргарет, словно настойчивый оркестр, игнорирующий желание тишины. Смотрела на свои руки, сжимая салфетку так сильно, что пальцы побелели. Майк, как всегда, сидел напротив, губы двигались, но слова тонули в общем гвалте. Она ловила лишь обрывки: «Маргарет», «ты красивая», «давай попробуем». Кэтрин, сидящая рядом, хихикала, смех, как игривый ветерок, раздражал ещё больше. «Ну, скажи ему да, — шептала, — он же милый!» — Милый?— Маргарет взглянула на неё, глаза горели. — Он надоедливый. Джессика, сидевшая через стол, бросила ревнивый взгляд, её губы дрогнули, она готовилась сказать что-то колкое. Но промолчала, лишь сжала вилку в руке, ногти впились в ладонь. Анджела и Эрик уткнулись в ноутбук, погружённые в свои слова, которые никто не хотел читать. Их лица были серьёзны, как будто они решали судьбу мира. Маргарет почувствовала, как сердце сжимается. Хотелось крикнуть, чтобы все замолчали, чтобы могла просто думать. Но вместо этого встала, стул скрипнул по полу. — Маргарет, куда ты? — голос Майка прозвучал неуверенно, почти испуганно. Не ответила. Ноги сами понесли к двери, к выходу из этого шума, из этой суеты. Чувствовала, как дыхание становится глубже, как лёгкие наполняются воздухом. На улице воздух был прохладным, он обнимал, будто давний друг. Она закрыла глаза, слёзы подступают. Но не плакала. Она просто стояла там, слушая тишину. «Маргарет». Голос заставил вздрогнуть. Она обернулась. Это был Майк. Лицо, обычно такое весёлое, теперь было серьёзным. Смотрел на неё, глаза искали что-то в её глазах. — Что ты хочешь, Майк? — голос был тихим, но твёрдым. — Ты мне нравишься, — слова прозвучали искренне, как признание. Она замерла. Ветер обвил, играя с волосами. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее. И в этот момент поняла, что и сама не знает, что хочет. Но точно не его. Маргарет стояла под ледяным дождем, капли стекали по ее щекам, смешиваясь с предательским напряжением. — Майк, — голос дрожал, будто лист на ветру, — ты мне не нравишься. Не хотела быть жестокой, но правда жгла горло, как слишком крепкий виски. Его глаза — такие обычно теплые, сейчас потемнели, будто тучи над их головами. Шагнул ближе, и она почувствовала запах его одеколона, смешанный с дождем — горький, как несбывшиеся надежды. — Почему? — голос был тихим, но в нем дрожала опасная нотка. Маргарет сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони. — Потому что ты… — закусила губу, — ты не тот, кем кажешься. Дождь лился сильнее, небо решило смыть их историю в канализацию. Отвернулась, но он резко схватил ее за руку. Пальцы обожгли кожу, будто раскаленное железо. — Ты не уйдешь, пока не скажешь правду. И вот оно — напряжение, висящее между ними, как натянутая струна. Она знала: один неверный шаг — и все рухнет. Но разве не уже рухнуло? — Ты для меня лишь друг. Отпусти меня. Чувствовала, как сердце колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Кисть все еще горела от хватки Майка, и машинально потерла ее, будто пытаясь стереть следы его пальцев. Шла по коридору, глаза опущены в пол, но каждый шаг отдавался в голове гулким эхом. Урок биологии казался ей теперь не просто скучным занятием, а настоящей пыткой. Хотела исчезнуть, раствориться в воздухе, как дым, чтобы никто не мог ее найти, не мог задавать вопросов, не мог смотреть на нее с этим странным, пронзительным взглядом. Когда звонок наконец прозвенел, Маргарет вышла из класса, чувствуя, как тяжесть дня давит на плечи. Пробиралась сквозь толпу, ища Беллу и Кэтрин, но, увидев их возле пикапа, почувствовала, как в груди закипает что-то неприятное. Они стояли, скрестив руки, их лица были хмурыми, а глаза — холодными. Маргарет знала, что этот разговор не будет легким. Но когда подошла ближе, взгляд упал на силуэт Эдварда, стоящего за машиной. Он был таким спокойным, таким уверенным, и это только усилило ее раздражение. "Эдвард," — прошептала про себя, чувствуя, как гнев поднимается в горле. Он и Белла были слишком милыми, слишком идеальными, и это бесило до глубины души. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Едем домой? — Меган приблизилась к пикапу, намереваясь открыть дверцу, но сестра остановила её жестом. — И тебе привет, Маргарет, — Эдвард смотрел с напускной дружелюбностью, которую белокурая проигнорировала. — Мэй, нам нужно поговорить, — Кэтрин нежно взяла её ладонь в свою. В глазах плескались грусть и невысказанное осуждение. — О чём? — Я всё знаю. Маргарет окончательно растерялась, сердце бешено заколотилось, готовое вырваться из груди. Нахмурившись, вопросительно взглянула на сестру, не понимая, о чём речь. — Об изнасиловании, Мэй. Я знаю. Эдвард знает… Он… — Что за чушь, Кэтрин? Какое изнасилование? Не смеши, — слова вылетели пулей, а нервная улыбка неестественно растянула губы. Эдвард, стоявший рядом, отвёл взгляд, словно не в силах вынести её боли. Почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Кэтрин пронзили насквозь, оставив рану, которая начала гноиться мгновенно. Сжала пальцы в кулаки, ногти впиваясь в ладони, но боль от этого была ничтожной по сравнению с тем, что разрывало её изнутри. — Мэй, мы твоя семья, — тихо произнесла сестра, крепче сжимая ее руку. — Ты можешь рассказать мне всё. Мы хотим помочь. Маргарет отшатнулась, словно от удара. Помочь? Как они могут помочь, когда сама мысль об этом причиняет невыносимую боль? Как можно залечить рану, которая кровоточит уже столько лет? Ощутила себя загнанным в угол зверем, готовым броситься на любого, кто попытается приблизиться. Но в глубине души знала, что младшая говорит правду. Она – ее семья. — Кэтрин, ты ничего не понимаешь, — прошептала, голос дрожал, как осенний лист на ветру. Глаза метались между лицами, ища чего-то, что могло бы спасти её от этого кошмара. Но взгляды Беллы и Эдварда были холодны, как ледяная пустыня. Ни поддержки, ни сочувствия — только оцепенение и… осуждение? — Ты должна была сказать, — произнесла Белла, голос звучал как удар хлыста. Она прижалась к Эдварду, будто ища защиты от чего-то грязного, недостойного. Чувствовала, как гнев и стыд смешиваются в груди, создавая адскую смесь, которая грозила вырваться наружу. Она хотела кричать, трясти их, заставить понять, что это не её вина, что она не просила этого, не хотела… Но слова застревали в горле, как ком грязи. —Почему ты молчала? — спросила Кэтрин, голос наполнился странной, почти болезненной заботой, смешанной с любопытством. —Почему ты решила, что мне нужно твоё мнение? — вырвалось у Маргарет, голос теперь звучал как раскат грома, полный ярости и боли. Почувствовала, как слезы начинают катиться по щекам, но не стала их смахивать. Пусть видят. Пусть видят, как она разбита. Белла отвернулась, а Эдвард просто смотрел, его глаза были пусты, как будто он уже давно перестал видеть в ней человека. —Ты думаешь, это просто твоя тайна? — Кэт протянула руку, будто хотела прикоснуться к сестре, но Маргарет отшатнулась, как от огня. — Это моя жизнь, — прошептала, голос теперь был почти не слышен. — Моя боль. И вы все… вы только сделали её ещё глубже. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и густая, как смог.Девушка поняла, что здесь ей больше не место. Повернулась и шагнула в ночь, оставив их с их суждениями и холодными сердцами. Но внутри уже зрел огонь, который скоро превратит её боль во что-то большее. Во что-то разрушительное. Маргарет шла, не разбирая дороги, позволяя ногам нести её туда, где, возможно, ещё оставалась хоть капля надежды. Холодный ветер хлестал по лицу, словно вторя словам Кэтрин, Беллы и Эдварда. Каждый порыв обжигал кожу, но это была лишь слабая тень того пожара, что бушевал внутри. Чувствовала себя обнажённой, выпотрошенной, словно душу вывернули наизнанку и выставили на всеобщее обозрение. В голове пульсировали обрывки фраз, осколки упрёков. "Почему ты молчала?" Этот вопрос, словно заноза, впился в самое сердце. Разве они не понимали, что некоторые вещи слишком болезненны, чтобы о них говорить? Что некоторые раны лучше зализывать в одиночестве, вдали от чужих, порой жестоких, глаз? Слёзы продолжали литься, обжигая щёки. Не пыталась их остановить, позволяя горю выплеснуться наружу. Пусть уйдёт вся боль, вся обида, вся та несправедливость, которую ощутила в этот вечер. Пусть смоет всё, оставив после себя лишь пепел, из которого, возможно, когда-нибудь вырастет что-то новое. Именно сейчас, в этой кромешной тьме, в этом леденящем одиночестве, Маргарет поняла, что больше не позволит никому причинять ей боль. Сама выкует себе броню из ненависти и презрения, и ни одна стрела больше не сможет пробить сердце. Восстанет из пепла, словно феникс, и покажет им всем, что такое настоящая сила. Она споткнулась о корень дерева, едва не упав. Ноги подкашивались от усталости и пережитого напряжения, но Маргарет упорно продолжала идти вперед. Каждый шаг отдавался гулкой болью в теле, напоминая о том, как тяжело было нести этот груз молчания. Как сложно было притворяться, что всё в порядке, когда внутри всё разрывалось на части. Остановилась у края обрыва, смотря в темную бездну внизу. Ветер усилился, пытаясь сбросить её вниз, в эту холодную, безжалостную пропасть. Но она не сдвинулась с места. В глазах больше не было слёз, только решимость и сталь. Чувствовала, как внутри зарождается новая сила, сила, которую раньше не знала. Сила, рождённая из боли и отчаяния. Маргарет подняла голову, вдыхая полной грудью морозный воздух. Она больше не боялась. Больше не чувствовала себя жертвой. Она была воином. Воином, закалённым в огне страданий. Воином, готовым бороться за своё счастье. Развернулась и пошла обратно, прочь от обрыва, прочь от тьмы. Впереди её ждал трудный путь, но была готова его пройти. Знала, что ей придётся столкнуться с множеством препятствий, но не отступит. Будет бороться до конца. За себя. За свою жизнь. За своё будущее. И она докажет им всем, что Маргарет — это не сломленная кукла.

***

Пол сидел на диване, пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг одного имени — Маргарет Девальер. Ее образ, словно призрак, преследовал его: белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам, тонкие губы, изогнутые в полуулыбке, и глаза, которые, казалось, видели его насквозь. Он думал о ней, о том, как она сейчас, о том, почему их последняя встреча оставила в нем такой горький осадок. Рэйчел подсела к нему, ее тело прижалось к его боку, теплое и настойчивое. Она ластилась, как кошка, ищущая ласки, но Пол чувствовал лишь тяжесть в груди. Ее прикосновения, когда-то такие желанные, теперь казались чужими. Знал, чего она хочет, но его сердце было далеко. Последний раз, когда они были вместе, он закрывал глаза и представлял не ее, а Маргарет. Ее голос, ее смех, ее запах — все это заполняло его, оставляя Рэйчел лишь тенью в мыслях. Сэм давно советовал ему сказать правду, но Лэйхот боялся. Боялся ранить Рэйчел, боялся разрушить то, что они построили. Но чем дольше он молчал, тем сильнее становилась его тяга к Маргарет. Она была как шторм, который он не мог избежать, как огонь, который сжигал изнутри. Рэйчел положила руку на колено, ее пальцы скользнули вверх по бедру. Пол вздрогнул, но не от желания, а от вины. Смотрел на нее, видя в глазах ожидание, которое больше не мог оправдать. — Пол, — прошептала, голос был мягким, но в нем звучала тревога. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но перед ним снова возникла Маргарет. Образ был таким ярким, таким реальным, что едва сдерживал желание встать и бежать к ней. —Рэйчел, — начал, голос дрожал, — нам нужно поговорить. Она замерла, рука остановилась на его бедре. В комнате повисла тишина, тяжелая и напряженная, как перед грозой. Пол чувствовал, как сердце бьется в груди, каждый удар напоминал ему о том, что он стоит на краю пропасти. И в этот момент понял: дальше молчать нельзя. Но он так не мог, Маргарет ушла на второй план, точнее уйдет. Он справится. — Я люблю тебя. — Лэйхот, ты заболел? Квилет сидел за столом, взгляд скользил по Квилу, который, казалось, был погружен в свои мысли, словно в густой туман. Парень был тихим, почти невидимым, но Лэйхот чувствовал его напряжение, как будто тот был натянутой струной, готовой лопнуть. Собственные мысли, однако, не отпускали. Маргарет. Образ, как тень, скользил в сознании, а запах ванили, который помнил так отчетливо, будто она стояла рядом, сводил его с ума. Он хмыкнул, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания, но они возвращались, как прилив. Сэм, сидя рядом с Эмили, нежно поцеловал ее в висок, но лицо было омрачено. Нахмурился, глядя на Пола, который, казалось, был слишком спокоен, слишком уверен в себе. — Пол,— начал Сэм, голос был тихим, но твердым, — Рэйчел должна знать правду. Мы не можем просто надеяться, что все само собой уладится. Отмахнулся, как будто отгонял надоедливую муху. — Справимся, Сэм. Не стоит паниковать. Запечатление — это не конец света. — голос звучал уверенно, но в глазах мелькнула тень сомнения, которую быстро скрыл. Эмбри, прервав свою очередную историю, посмотрел на них с любопытством. — О чем это вы? — спросил Колл, его голос был легким. Джаред фыркнул. — Опять свои секреты, да? Вы, ребята, как будто живете в каком-то своем мире. Лэйхот, не обращая внимания на их разговор, продолжал смотреть на Квила. Мысли снова вернулись к Маргарет. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, а в горле застрял ком. Знал, что не сможет долго игнорировать это чувство. Оно было слишком сильным, слишком реальным. Квил, почувствовав на себе взгляд, вздрогнул и поднял глаза. Встретившись с темноволосым взглядом, на мгновение замер, словно оценил ситуацию, а затем слабо улыбнулся. — Все в порядке, Лэйхот, — прошептал он, его голос был еле слышен. — Просто… сложно. Пол кивнул, понимая его без слов. Сложность – это было их общее состояние. Сложность жизни, сложность выбора, сложность чувств. Перевел взгляд обратно на костер, наблюдая за танцующими языками пламени. Каждый огонек напоминал ему о фрагменте прошлого, о моменте, который хотел бы изменить, о решении, которое он должен был принять. Сэм продолжал настаивать на своем, голос становился все настойчивее. — Пол, это не шутки. Рэйчел должна знать, пока не стало слишком поздно. Иначе все пойдет прахом. — резко встал, его тень упала на лица остальных. — Я не буду молчать. Пол, скривившись, тоже поднялся. — Хорошо, Сэм. Хорошо. Я поговорю с ней. — отвернулся, плечи опустились, словно под тяжестью невидимого бремени. В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием костра и отдаленным воем ветра. Лэйхот знал, что этот вечер принесет перемены. Вопрос лишь в том, какие. И как они повлияют на всех.

***

Маргарет вошла в опустевший дом, где тишина давила, словно погребальная плита. Отец, как всегда, либо пропадал на работе, либо делил запотевшую бутылку с шерифом Чарли Своном. Мать наверняка изливала душу соседке, жалуясь на беспросветность своего существования. Кэтрин и Белла… где они – лучше не знать. Запустила пальцы в волосы, в отчаянии пытаясь придумать, чем заполнить зияющую пустоту. Лишь бы не было так паршиво. Рука, замерла над телефоном, набирая знакомый номер: Рэйчел Блэк. Каждый гудок отдавался дрожью в теле, словно предвестник бури. — Привет, Рэйчел. Мне нужна твоя помощь, — Меган закусила губу, — как психолога, прошу. Пол сказал, ты можешь… В трубке повисла тишина, такая звенящая, что казалось, она вот-вот разобьется. — Свали, Девальер, — Рэйчел выплюнула слова сквозь сдавленный, дрожащий голос. Она плачет? — Но… — Пошла нахрен, ты и все твои проблемы. И Лейхот, все вы! Ненавижу. Маргарет опустила трубку, оглушенная, не понимая… что, черт возьми, происходит? Едва начала тонуть в омуте собственных мыслей, как тишину разорвал звонок. — Ладно, завтра в шесть жду. — Спасибо. — Без благодарностей, Девальер. Это всего лишь моя работа. — Без капли жалости? – Меган хмыкнула, и в голосе зазвучала ироничная искра. — Ни капли, – отрезал голос в трубке, словно рубил правду-матку топором.