II.Напомни мне о прошлом.

За столом царила мрачная тишина, густая темнота, казалось, пожирала каждого. Бесконечный дождь за окном монотонно барабанил, словно оплакивал что-то утраченное. Кексы Янг, обычно исчезавшие в мгновение ока, так и остались нетронутыми. Сегодня никому кусок в горло не лез. Сегодня все было неправильно. Безнадежно неправильно. Негромкий, сиплый кашель расколол тишину, разбив ее на осколки. Колл из последних сил держался, чтобы не рухнуть под тяжестью горя, как эта стена. Чтобы не сойти с ума в безмолвном отчаянии. Без нее. Без Вайлет. Без Вэй. Как это называется? Кома или вечный сон? Маргарет не знала, но каждый день навещала подругу. Лицо Вайлет оставалось неподвижным, бесстрастным. Пустым. Обычно от одной улыбки Беркли становилось тепло на душе. Карлайл говорил, что она жива, что проснется. Но каждый в глубине души уже похоронил что-то свое. Что оставила после себя Вайлет Беркли? Можно было пересечься с Беллой, они приходили к подруге почти одновременно. Но Маргарет ловила на себе взгляд холодных глаз и ждала возле порога. Белла не хотела разговаривать. Ренесме выросла, не похожей ни на кого. Ни на Эдварда, ни на Беллу. Девальер так и не смогла по-настоящему поговорить с ней. Бывшая Свон постоянно находила какие-то неотложные дела и поспешно уходила. Колл умирал, но жил надеждой, упрямо цепляясь за ускользающую нить. Белокурая не могла выносить его вид: тени под глазами залегли глубокими провалами, лицо, казалось, истончилось, став воплощением измученности. — Ты вообще спишь? — Кэмерон легонько толкнул Эмбри в плечо, но тот даже не вздрогнул, неподвижно уставившись в стол. Он словно существовал в каком-то своем, отдельном мире. — Колл, блять, ты здесь? Лишь после грубого окрика он очнулся, резко обернувшись. — А?… — растерянно огляделся, поднимаясь от сна. — Да-да. Маргарет знала,что он даже не вникает в суть разговора, машинально повторяя заученные фразы. — Брат, тебе нужно выспаться, — Атеара нахмурился, в голосе звучала искренняя тревога за состояние Колла. Впрочем, как и в голосе каждого, кто сидел за этим столом. И снова молчание, давящее, как будто Эмбри делился с ними своими бессонными ночами, проведенными у постели Беркли. Хотя та, по крайней мере, спала… — Поешь хоть немного, — Пол, подойдя, решительно подвинул к нему тарелку с яичницей. — Совсем исхудал. — Маргарет бросила на него предостерегающий взгляд, и он вскинул руки в примирительном жесте. Так проходили вечера: они сидели вокруг него, твердили об отдыхе, убеждали, что все будет хорошо. Маргарет же молча наблюдала, понимая, что Коллу давно надоели эти пустые слова, и нарушала тишину лишь для того, чтобы подать ему стакан воды, утолить мучительную сухость в горле. — Успокойтесь, пожалуйста, — вставила Девальер, устав от бесконечных перебранок между друзьями, которые сейчас, собственно, и происходили. — А чего это он мою еду жрет? — возмутился Джаред, наблюдая, как Пол нагло ухмыляется, откусывая от его бутерброда кусок. — На, — Ким протянула Джареду новый бутерброд, чтобы хоть на минуту заставить его замолчать. Тот блаженно чмокнул ее в щеку. Колл поднялся из-за круглого стола и вышел на улицу. Ему отчаянно хотелось вдохнуть свежий воздух, избавиться от навязчивого присутствия окружающих. Он запустил пальцы в свои темные волосы, устремив взгляд в чащу леса. В этом взгляде, полном осознания, намешалось столько всего, что перечислить было невозможно. Остальные даже не заметили его ухода, продолжая о чем-то бесконечно спорить. Маргарет поспешно вышла следом, присев на порог беседки. Эмбри даже не шелохнулся, словно ожидал этого. Они молчали, и в этом молчании было больше, чем просто тишина. Девушка не знала, как поддержать, нуждаясь в поддержке сама. Истина такова: жизнь часто обходит стороной. — Странно, да? — начал Эмбри. Голос звучал чуть хрипловато, и она слегка вздрогнула. Квилет даже не повернулся, продолжая смотреть вдаль. — Что именно? — Все это… — усмехнулся краешком губ, погружаясь в свои мысли. Затем присел рядом с ней на порог. Маргарет пожала плечами, понимая, о чем говорил парень: о стремлении к простой жизни. Листва замерла, и прекратившийся дождь оставлял бесконечные капли, словно слезы, на душах каждого. — Как ты себя чувствуешь, Мег? Казалось, она ничего не понимала. — Рядом с ним… Как ты смогла его простить? Дыхание замерло. Колл смотрел в сторону беседки, наблюдая за Лэйхотом, тот непринужденно ел кекс, о чем-то задумавшись. Вскоре Джаред легонько толкнул его в плечо, и между ними вновь завязалась небольшая стычка. — Будет глупо, если я скажу, что люблю его? — Белокурая покачала головой и спрятала лицо в коленях. Эмбри хмыкнул, готовясь к душевному разговору. — Это не глупо, скорее абсурдно, — пожал плечами темноволосый. — Я знаю, Эмбри. Он меня очень сильно обидел, но я пытаюсь справиться, понимаешь? Это не так… легко. Колл кивнул, многозначительно глядя с прищуром. Отворачиваясь, он продолжал пристально смотреть на лес. — Ты всегда меня поражала своей способностью прощать. Даже Беллу. Я чувствую, ты не держишь на нее зла. — Да. Но мне кажется, тем самым я еще больше перестаю уважать себя, — девушка отвела взгляд в сторону темного леса и вздохнула, вспоминая прошлое, которое собиралась оставить позади. — А у Беллы своя жизнь, своя вечная история. Я не хочу вмешиваться и быть… лишней. Эмбри, слегка прикусив губу, переваривал что-то внутри себя, молчал. Маргарет съежилась от резкого порыва холодного ветра, но постаралась не выдать этого. Сейчас это было последнее, что ее волновало. — Бред, конечно, но я не осуждаю Свон, — произнес он, словно убеждая самого себя. В голосе сквозило воспоминание о том, как отчаянно когда-то отказывался от стаи, лишь бы спасти Калленов. Девушка кивнула в ответ и смущенно улыбнулась. В памяти всплыл образ Вайлет, всегда так бережно относившейся к своему парню. У них была любовь – сильная, теплая и нежная. Совсем не такая, как у нее с Полом. Другая. Эмбри поднялся, разминая затекшие плечи, покрутил руками, тяжело втягивая воздух в легкие, и взъерошил волосы. Маргарет закурила. Сигарета казалась единственным антидепрессантом в этой суматохе. Дым уходил куда-то глубоко, прямо в сердце, минуя легкие. По крайней мере, ей так хотелось думать. Колл нахмурил брови и непринужденно хмыкнул. — Не самый лучший способ расслабиться. Пожала плечами, делая еще одну затяжку. Голос Колла прозвучал как упрек, но она сейчас была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на чужие нравоучения. Ей хотелось просто утопить свои мысли в никотиновом тумане, хоть на короткое время почувствовать облегчение. — Знаю, — пробормотала, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Но что-то другое сейчас не помогает. Эмбри опустился на корточки рядом с ней, вырвал сигарету из ее пальцев и затушил о землю. Маргарет даже не успела возмутиться. — Хватит, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты и так себя изводишь. Подумай о ребенке.Разве она бы этого хотела? Взгляд девушки, пустой и будто слегка потревоженный, скользнул по парню. Эмбри мгновенно понял невысказанное. Он всегда чувствовал эту странную связь между Вайлет и Маргарет. Не во внешности, конечно, и уж точно не в росте дело. Их объединяла общая трагедия: одна сумела вырваться из ее цепких объятий и взмыть ввысь, другая же продолжала безнадежно ползать внизу, опутанная ее липкими нитями. И сколько бы Вайлет ни пыталась подать ей руку, Маргарет оставалась недосягаемой. — Я бы не выдержал, — пробормотал Эмбри, запрокинув голову к звездному небу. Слова здесь были лишними, все и так было ясно. Тяжелая, звенящая тишина накрыла их с головой. Этот вечер навсегда врежется в память. Колл никогда не был для Маргарет чем-то близким. Но теперь, в его взгляде, теплилась искра надежды, когда все остальные уже были готовы отвернуться. Но Вайлет Беркли никогда не сдастся. А за ней последует и вся стая. Ветер крепчал, выбиваясь из-под контроля и трепля волосы, лезущие в лицо. По коже пробегали неприятные мурашки, а издалека, из беседки, доносился приглушенный смех. Было как-то по-особенному хорошо, атмосферно. Семья… именно здесь, а не в той фальшивой Мексике. Мать даже не снизойдет до звонка, чтобы узнать, как дела у дочери. Кэтрин, поглощенная своими заботами, уже устроилась официанткой. Все идет своим чередом, жизнь не течет, а несется бурным потоком реки, и лишь Маргарет осталась на месте, застыв во времени. — Здесь прохладно, — совсем невесомо на плечи опустилась теплая ткань пледа. Девушка даже не заметила, как Колл исчез из виду, отправившись домой, лишь напоследок подмигнув, как всегда. Пол Лэйхот сегодня был поразительно спокоен, что одновременно удивляло и раздражало. Он всегда всех раздражал. Маргарет тихо шмыгнула носом и усмехнулась, запрокидывая голову. Лэйхот стоял сзади, словно каменная стена, неподвижный. — Сядь, — прозвучал почти приказ. Лэйхот помедлил, опустив руки в карманы, но всё же опустился на порог. И тут же девушка обняла его за руку, прижимаясь ближе к его теплу. Пол едва не поперхнулся от неожиданности. — Не придумывай, просто мне нельзя простудиться. Послышался сдавленный смешок. — Был бы я против. — Да я бы рядом с тобой не села, — язвительно бросила она и тут же откинулась на его теплое плечо. Вдыхая родной запах, она понимала, как сильно скучала. — Ненавижу тебя, Лэйхот. Улыбка не сходила с лица Маргарет, сердце вновь забилось чаще, а парень не понимал, радоваться ему или сожалеть. Что происходит, он не мог понять. Девушка стала для него бесконечным ребусом алгебраических выражений. — Я зна… — Пол не успел договорить, его рот тут же закрыла маленькая ладонь. — Молчи лучше. Лэйхот покачал головой, пряча возмущенную улыбку, но всё же сдержал колкие слова. Маргарет не должна волноваться. Его голова опустилась на ее хрупкое, угловатое плечо. Пол только сейчас заметил, как она истощена. Пухлые, милые щечки сменились заострившимися скулами, словно натянутые струны. Кисти рук стали похожи на тонкие палочки. Он взял ее руку и, задрав рукав свитера, обхватил кисть двумя пальцами и застыл в немом ужасе. Ее кисть едва умещалась между его пальцами. Маргарет отдернула руку и с испугом слегка отвернулась. — Это просто… стресс, — вздохнула она, объясняя, зная, что стресс и нервы убивают. — Мне жаль… — Лэйхот, давно ты таким жалостливым стал? Не нужно этого, ясно? Со мной всё в порядке! Маргарет резко поднялась, сбрасывая с себя плед. Ветер тут же принялся трепать ее волосы с новой силой, словно подстрекая. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Ей было страшно признаться, насколько сильно она вымотана, насколько ей нужен Пол, но гордость и страх были сильнее. Она боялась показаться слабой, боялась, что жалость Лэйхота – всего лишь мимолетное сочувствие, которое исчезнет так же быстро, как и появилось. — Пошли, — буркнула она, направляясь к дому. Пол молча последовал за ней, чувствуя, как между ними вновь нарастает напряжение. Он хотел сказать что-то, успокоить, заверить, но слова застревали в горле. Он видел ее боль, видел ее отчаяние, но не знал, как к ним подступиться. В доме было тепло и шумно. Семейный ужин в самом разгаре. Маргарет постаралась выдавить из себя улыбку и влиться в общую атмосферу, но Полу было видно, как ей это тяжело дается. Он наблюдал, как она ковыряется в тарелке, почти не притрагиваясь к еде, как ее взгляд блуждает по лицам родных, ища поддержки, и как ее взгляд неизменно возвращается к нему, словно прося о помощи. После ужина Пол настоял на том, чтобы проводить Маргарет до комнаты. У двери он задержал ее за руку. — Маргарет, если тебе что-то нужно… ты знаешь, где меня найти. Девушка кивнула, не поднимая глаз. Пол коснулся ее щеки кончиками пальцев и тихо ушел, оставив ее наедине со своими мыслями. Маргарет закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, медленно сползла на пол, пряча лицо в ладонях. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец-то хлынули потоком. Комната наполнилась тихими рыданиями. Она чувствовала, как плечи ее содрогаются, как ком в горле не дает дышать. Меган была сломлена, раздавлена грузом обязательств и страхов. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в темноте, чтобы никто не видел ее слабости. Но даже в этом состоянии она понимала, что бегство — не выход. Пол пришел как раз вовремя. Ее плечи содрогались в беззвучном плаче, губы искусаны до крови. Он не стал стучать, просто приоткрыл дверь своим ключом, который, как он знал, был у него по праву. Маргарет вздрогнула, услышав щелчок замка, и резко обернулась, размазывая слезы по щекам. — Поешь тут твой любимый фаршированный перец в томате. Девушка вздохнула. — Где ты его откопал? — Я сам приготовил, — Пол поставил тарелку на тумбочку. Он видел, что ей плохо, очень плохо. Глаза покраснели, голос дрожал. Он присел рядом с ней на пол, взял ее за руку. Она не отдернула ее, а наоборот, сжала его пальцы в своей ладони. — Спасибо, — прошептала она, глядя в пол. — Мне очень нужно было, чтобы кто-то обо мне позаботился. — Всегда, Маргарет. Всегда буду рядом. Она подняла на него глаза, полные боли и благодарности. Он нежно вытер слезы с ее щеки и притянул к себе. Маргарет уткнулась лицом в его плечо, позволяя себе выплакаться как следует. Фаршированный перец подождет. — А теперь отведай мой кулинарный шедевр. Держу пари, Мишлен вахуе! — Боюсь, последние кусочки жизни отдам ему. Пол улыбнулся и покачал головой. – Не умрешь, точно говорю. Это тебе сил придаст. Давай, открой рот. Маргарет немного отстранилась, все еще всхлипывая, но в глазах уже появился проблеск улыбки. Она с сомнением посмотрела на перец, но все же открыла рот, и Пол осторожно поднес к нему ложку. – Ну как? – спросил Пол, ожидая ее реакции. Маргарет прожевала и удивленно посмотрела на него. – Вообще-то, вкусно. Даже очень. Откуда ты так научился готовить? – Секрет, – подмигнул Пол. – Главное, что тебе нравится. Ешь, ешь, а я пока посижу рядом. Маргарет послушно взяла вилку и начала есть перец, постепенно успокаиваясь. А затем она направилась в ванную справить нужду..

***

В больнице царила атмосфера гнетущей безысходности. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие словно наливались свинцом, провоцируя мучительный, едкий кашель. Маргарет ненавидела это место всей душой, каждый его уголок, каждый запах, каждое воспоминание, связанное с ним. Сет, сидящий рядом, нервно постукивал ногой, вызывая у неё лишь раздражённое закатывание глаз. — Мара, ну это ни в какие ворота, — вздохнул Сет, повторяя как заведённый, — Ты падаешь в обморок уже второй раз за день! Я больше не могу это скрывать… Я звоню Полу! Резко развернувшись, Маргарет попыталась вырвать телефон из его рук, но внезапный приступ головокружения заставил её вновь осесть на стул. — Ты невыносим, Сет! Всё нормально, говорю тебе! Сейчас сам убедишься, сходим вместе к моему врачу. Она пристально посмотрела на него, в взгляде читалось замешательство. В его глазах она увидела лишь сожаление вперемешку с отчаянием. — Что ты сегодня ела? — Что? — резко отрезала она, словно не расслышала вопроса. Громко сглотнув. Сет поджал губы и, опустив голову на руки, тихо вздохнул. От этого звука у Маргарет болезненно сжалось сердце. Белокурая отвела взгляд, разглядывая потрескавшуюся краску на стене напротив. Она помнила каждый изъян, каждую царапину, будто провела здесь целую вечность. Странно, но даже сейчас, в таком состоянии, она умудрялась злиться на Сета. На его настойчивость, на его заботу, которая казалась ей удушающей. — Да ничего я сегодня не ела, Сет. И вчера тоже. И позавчера, если уж на то пошло. Забыла, понимаешь? Замоталась. Дела, работа… Он поднял голову, и Маргарет увидела в его глазах неприкрытую боль. Ей захотелось обнять его, извиниться, пообещать, что больше так не будет. Но слова застряли в горле. Она знала, что он не поверит ни одному слову. — Мара, пожалуйста, не надо, — прошептал Сет, его голос дрожал. — Я знаю, что тебе тяжело. Я вижу, как ты угасаешь на глазах. Давай вместе справимся с этим. Позволь Полу помочь тебе. Он же твой муж, в конце концов. Маргарет почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она быстро вытерла ее рукавом, стараясь сохранить самообладание. Ей было стыдно. Перед Сетом, перед собой, перед своей будущей дочкой. Но больше всего ей было страшно. Страшно признаться в том, что она больше не контролирует ситуацию. Страшно довериться кому-либо еще. Страшно… жить. Отвернулась к окну, стараясь скрыть свои чувства. За окном простирался серый осенний пейзаж. Обнаженные ветви деревьев тянулись к небу, словно прося о пощаде. Картина как нельзя лучше отражала ее внутреннее состояние. Она чувствовала себя таким же голым, беззащитным деревом, лишенным жизненных сил. — Я не угасаю, Сет. Просто… устала, — наконец выдавила она из себя. — Все мы устаем. Клируотер подошел ближе и осторожно взял ее за руку. Его ладонь была теплой и сухой, в отличие от ее собственных, влажных и дрожащих. — Это больше, чем просто усталость, Мара. Ты же знаешь это. Я вижу, как ты мучаешься. Как прячешь еду, как избегаешь встреч с друзьями. Как ты меняешься. Маргарет попыталась вырвать свою руку, но Сет держал крепко. Закрыла глаза, стараясь не расплакаться. Она знала, что он прав. Она уже давно не та Маргарет, которой она когда-то была. Она превратилась в тень себя самой, в бледную копию счастливой, жизнерадостной девушки. И она понятия не имела, как вернуться назад.