Прогрессия

[Точка зрения Аянокодзи Киётака] [4 апреля | Утро общежитие (401)] Надев студенческую форму, я устроился перед компьютером. До назначенного времени встречи оставалось около пятнадцати минут. Я получил онлайн-ссылку от Сакаянаги Нарумори, поэтому сразу же присоединился, хотя пока не включил веб-камеру. Сначала на встрече был только председатель, но не прошло много времени, как несколько преподавателей вошли в систему. Их имена сразу же запечатлелись в моей памяти. Только некоторые из них включили камеры, и, похоже, все они находились в своих факультетских кабинетах. На данный момент я мысленно отнес этих инструкторов к типу «ранних пташек» - они казались усердными или, по крайней мере, достаточно ответственными, чтобы выйти в сеть пораньше и не опоздать. Конечно, я бы не стал судить о них полностью, основываясь только на этой одной встрече. Это было простое наблюдение, настолько объективное, насколько я мог. Постепенно, один за другим, все инструкторы представились на собрании. «Похоже, все уже на месте. Доброе утро, уважаемые коллеги. Я хотел бы выразить вам искреннюю благодарность за ваше оперативное присутствие на этом заседании», - заявил председатель Сакаянаги Нарумори. До официального начала встречи оставалось еще некоторое время, чего и следовало ожидать от преподавателей лучшей элитной школы Японии. «Как я уже говорил вам всем ранее, сегодняшняя встреча особенно важна. У меня есть кое-кто, кого я хотел бы официально вам представить. А теперь я передам слово вам, Цукисиро-сенсей». «Спасибо, председатель Сакаянаги», - ответил Цукисиро Токинари, активируя свою веб-камеру. В своем деловом костюме, как обычно, он выглядел собранным и подготовленным. «Доброе утро всем. Некоторые из вас, возможно, уже встречались со мной, но я все равно хотел бы представиться еще раз. Меня зовут Цукисиро Токинари, и я работаю классным руководителем. Мне приятно с вами познакомиться». Какие блестящие актерские навыки - не было ни одного негативного ответа от других инструкторов. Вероятно, именно так Цукисиро Токинари незаметно внедряется в одну фракцию за другой ради собственной выгоды. «Цукисиро-сенсей, не так ли? Мне тоже приятно с вами познакомиться. Я Машима Томонари; вы можете обращаться ко мне «Машима-сенсей». «Да, я слышал о вас много хорошего от председателя Сакаянаги, Машима-сенсея. Пожалуйста, не стесняйтесь высказывать любые опасения, которые у вас могут возникнуть». «Вы упомянули, что работаете классным руководителем, но за какой класс вы отвечаете?» - спросил Машима Томонари. «Не волнуйтесь, именно об этом я и собираюсь поговорить», - заверил его Цукисиро Токинари. Понимающе кивнув, Машима Томонари выключил микрофон. Все внимание было приковано к тому, что собирался раскрыть Цукисиро Токинари. «Токийская Школа Продвинутого Обучения имеет долгую историю как ведущее учебное заведение, созданное правительством. Каждого учили сбалансировать как индивидуальные навыки в качестве минимального требования, так и способность сотрудничать с другими, чтобы ориентироваться. Таким образом, ее выпускники обладают высокой квалификацией и, несомненно, готовы стать опорой страны. Это ни в коем случае не преувеличение для этой уважаемой школы». Все кивнули. Независимо от того, обучались ли они здесь лично или наблюдали за успехами других со стороны, каждый из присутствующих признал истинность прямого заявления Цукисиро Токинари. Все студенты были приняты на работу на основе их индивидуальных навыков, и им было интересно проверить их - будь то в учебе, физических испытаниях, практических заданиях или в чем-то другом. Постепенно, один за другим, они либо все больше приспосабливались к окружающей среде, либо терпели неудачу, не имея возможности добиться какого-либо прогресса. Они все были продуктами этой экстремальной среды, где выживание зависело от их способности преуспеть. Некоторые реализовали свои надежды и мечты, в то время как другие столкнулись с болезненной реальностью неудачи. Именно так преподают в Токийской столичной высшей школе передового воспитания. «Однако эффективность этой системы зависит от того, что гении, которых мы воспитываем, не меняют радикально окружающую среду», -добавил Цукисиро Токинари. Выражения лиц инструкторов на мгновение застыли. Многие разделили эту же реакцию, что вполне понятно. Каким бы сильным ни был отдельный ученик, он все равно остается всего лишь одним человеком. Отдельный человек, независимо отего исключительных способностей, связан врожденными ограничениями, которые невозможно преодолеть одной лишь силой. Определенные достижения могут быть реализованы только путем сотрудничества. Будучи по своей сути социальными существами, люди полагаются на общественное признание, особенно в среде, где преобладает посредственность. История неоднократно демонстрировала, что один человек не может изменить мир. Независимо от их гениальности, ценность коллективных усилий нельзя так просто игнорировать. Даже в этой школе те, кто обладает потенциалом для осуществления изменений, всегда находятся в окружении поддерживающих их людей - они не действуют в изоляции. Те, кто блестящи, но предпочитают оставаться в одиночестве, скорее всего, окажутся в тени тех, кто осознает важность сотрудничества как социальных существ. «Когда появляется гений поколения - человек, который преуспевает в нескольких областях в одном человеке, - наши доморощенные таланты часто меркнут в сравнении с ним. Поскольку такие люди исключительно редки, класс, к которому они принадлежат, независимо отего стартового порога, в конечном итоге поднимется на вершину. Это иллюстрирует, насколько влиятельным может быть гений поколения; одно его присутствие может нарушить конкуренцию в целом». Так почему же Цукисиро Токинари так уверен, что это не так? Может ли один человек действительно изменить мир? Это вопрос, который, вероятно, волнует каждого. «Я понимаю, что вы пытаетесь сказать, Цукисиро-сенсей, но я не думаю, что молодые ученики способны достичь этого на данном этапе», - заметил Машима Томонари. «Даже такие исключительно талантливые ученики, как Хорикита Манабу-кун и Нагумо Мияби-кун, не смогут добиться этого самостоятельно. Им по-прежнему нужна поддержка и влияние», - добавил Сасаки Акихиро. «Правда? Неужели действительно необходимо обсуждать все это? Ни один студент не должен делать все это самостоятельно; это просто абсурд», -вмешалась Кавасаки Акари. Казалось, все были согласны. Никто из них не видел воочию, насколько ужасающим может быть так называемый «гений, способный изменить мир». Но те, кто испытал это на себе, вероятно, сейчас имели бы такое же выражение лица, как председатель Сакаянаги Нарумори и Цукисиро Токинари. «Как бы абсурдно это ни звучало, но один из них присутствует на территории кампуса в качестве студента». Это единственное утверждение заставило всех остановиться. Их взгляды были прикованы к экрану, как будто они подвергали сомнению то, что только что услышали. «Да, вы все правильно расслышали. Есть ученик, которого начальство в этой школе считает «гением поколения», - повторил Цукисиро Токинари. «Действительно, как заметил Цукисиро-сенсей», -вмешался председатель Сакаянаги, - «этот ученик, по всей видимости, вывел S-систему из введения, данного его классным руководителем, а скорее всего, даже и до этого». Если бы это было просто предположение, я уже обдумал это, прежде чем ступить на территорию кампуса. Но если говорить о достоверности, я выяснил большую часть этого, просто проверив размещение камер наблюдения у школьных ворот. «Подождите, так они сразу что-то усвоили из введения?» «А могло быть и раньше? Вы серьезно?» «Ни за что... Серьёзно?» Но, похоже, все остальные чувствовали иначе. «Но это только в контексте дедукции, да? Есть много студентов, которые расшифровали S-систему несколько дней спустя; было бы преувеличением утверждать, что они настолько исключительны, как вы предполагаете», -отметил Машима Томонари. «Действительно. Одного этого недостаточно, чтобы утверждать, что они являются гением поколения; ваша точка зрения, безусловно, верна»,-согласился Цукисиро Токинари. «Однако начальство настояло на другой оценке. Обладая превосходными знаниями и более тщательной оценкой этого студента, они решили, что этот человек просто «слишком силен, чтобы быть помещенным в какой-либо класс». «Слишком силен, чтобы быть отнесенным к какому-либо классу?» «Как я уже говорил, если бы этого ученика определили в любой класс, этот класс легко бы поднялся наверх. Другие ученики, скорее всего, были бы ошеломлены внезапными переменами и не смогли бы расти или совершенствоваться так, как того хочет школа. Эта «аномалия» не может внести существенный вклад в школьную систему; вместо этого она непреднамеренно будет сдерживать всех. Так оно и есть». Честно говоря, учитывая все мое уважение к вам, неужели вам действительно нужно выставлять меня каким-то трудным ребенком? Что ж, это правда, что если бы я стремился к разрушению или чему-то подобному, я бы неизбежно подорвал прогресс и развитие всех остальных. Если бы меня определили в какой-либо из основных классов, у моих одноклассников даже не было бы возможности соревноваться; у противников пропало бы желание бороться -это само собой разумеется, если я выложусь по полной. Однако в свою защиту могу сказать, что я на самом деле не заинтересован в полном разрушении. В конце концов, я бы всегда давал им шанс приползти обратно и снова и снова бросать мне вызов. Я бы даже направил их к их истинному потенциалу, если бы пришлось, просто чтобы стать свидетелем их перерождения. То есть, пока они полностью не потеряют желание сражаться, после чего я их соответствующим образом устраню. В моем разуме, несмотря на его бесконечность, нет места для чего-то столь никчемного. После прочтения объяснений Цукисиро Токинари многие инструкторы начали глубоко задумываться. «Я понимаю. Если этот студент действительно настолько исключителен, как оценило начальство, то я не буду в этом сомневаться», - кивнул Машима Томонари. «Но что нам с ними делать?» «И вы упомянули, что этот ученик уже в школе, верно? Это должно означать, что его зачисление уже принято, верно?» -спросила Чабашира Сае. Конечно. Было бы упущенной возможностью не использовать такой выдающийся талант для повышения репутации школы; в конце концов, это редкий шанс», - заявил председатель Сакаянаги Нарумори. Пока обсуждение продолжалось в медленном темпе, беззаботная женщина-инструктор включила микрофон и слегка подняла руку. «Ну... это может быть не по теме, но кто этот студент, о котором мы говорим? Я пропустил его имя, когда был с похмелья?» - спросил Хосиномия Чие. «Хосиномия-сенсей, пожалуйста, постарайтесь вести себя подобающим образом на этой встрече», - отругала его Чабашира Саэ. «Хехехе- Виноват, Сае-чан. Мне показалось, что ты действительно заинтересована в этой теме, поэтому я решила немного пообщаться, понимаешь?» «Дело не в том, что я слишком заинтересован в этом вопросе; я просто выполняю свои обязанности инструктора». «Ты не очень хорошо умеешь лгать, Сае-чан~» «Хосиномия-сенсей, мы находимся перед председателем, и это совещание. Пожалуйста, будьте внимательны к своему поведению», -строго сказал Машима Томонари. «Хай, прости, Ма-кун-~» Что это за разговор? Похоже, Хосиномия Чие, Чабашира Сае и Машима Томонари были довольно близки друг к другу. Ни другие инструкторы, ни сам председатель не вмешивались; они просто вздохнули или коротко усмехнулись. Казалось, это был очередной обычный случай для них троих, да? «Имя этого студента, да? Не волнуйтесь, я скоро их представлю. Теперь давайте поговорим о решении начальства относительно того, как поступить в ситуации с этим студентом», - сказал Цукисиро Токинари, привлекая всеобщее внимание. «Как Цукисиро-сенсей упомянул ранее, этот ученик слишком силен, чтобы вписаться в какой-либо стандартный класс, поэтому необходимы существенные изменения. Мы решили создать специальный экспериментальный класс, который будет существовать исключительно для тех людей, которых мы сочли гениями поколения с помощью нашего уникального процесса оценки: класс S ». Когда председатель Сакаянаги Нарумори представил класс S, все выглядели немного удивленными. Не то чтобы это решение было совершенно неожиданным или неожиданным; скорее, они были ошеломлены тем, что школа с такой долгой историей действительно пошла на столь существенные изменения. Я уверен, что кто-то был особенно потрясен по сравнению с другими этим внезапным откровением. Ее выражение лица и поведение говорили сами за себя. «Понятно. Так как же работает этот так называемый класс S?» «Во-первых, академические способности этих учеников неестественно высоки по сравнению с другими учениками. Попытка поместить их в ту же учебную программу не сработает, поэтому мы корректируем их образование в соответствии с их способностями», -пояснил Цукисиро Токинари. Это, безусловно, объясняет, почему уроки, которые я посещаю, охватывают темы, значительно более сложные, чем те, что были на вступительном экзамене, включая и самые сложные. Плюс, неудивительно, что Цукисиро Токинари так сильно полагается на заметки и инструменты: эти темы действительно требуют большой точности и памяти, и справиться с ними без посторонней помощи - нелегкая задача даже для исключительно талантливых людей. Увы, до этого доходит. «-Теперь, когда вы четко понимаете, что такое класс S, я думаю, это прекрасная возможность представить вам кого-то. Некоторые из вас, возможно, заметили, что этот человек слушал наш разговор от начала до конца». После продолжительного объяснения по поводу класса S Цукисиро Токинари наконец выключил микрофон, дав мне знак взять управление на себя. Как я и предполагал, я принял наиболее подходящее выражение, которое посчитал нужным. Я включил микрофон и веб-камеру, позволив всем меня увидеть. «Доброе утро всем. Я ценю вашу доброту и согласие на мою просьбу принять участие в этой встрече. Надеюсь, это не доставит никаких неудобств никому из вас...» - сказал я. Как и все существа на Земле, они медленно и неумолимо движутся к своей гибели по мере приближения конца. Неизбежно, что перед ними лежит именно такой курс. Так или иначе, момент раскрытия информации рано или поздно наступит. В конце концов они оказываются слишком бессильны, чтобы выйти за рамки своей окончательной гибели. В этом смысле я не исключение. Однако это еще не конечная цель, на самом деле, далеко не она. Вот почему я могу пережить эту смерть; эта жертва - что угодно, но только не это; это всего лишь необходимость открыть новые пути, из которых я смогу извлечь пользу. Если бы мне пришлось выбрать идеальный момент для завершения этой концовки, чтобы начать что-то новое.. «Я Аянокоджи Киётака, единственный ученик класса S. Мне очень приятно познакомиться со всеми вами...»                                                                    Это было бы сейчас. [Точка зрения от третьего лица] [14 апреля | Вечерний | Школьный Комплекс] Вторник наступил и быстро прошел половину пути. Как обычно, как только наступило время послешкольных занятий, многие ученики были поглощены своими собственными делами. Однако, без ведома большинства, в течение последних нескольких дней за кулисами происходил ряд тревожных инцидентов, жертвами которых стало значительное число старшеклассников. Затем произошло худшее: как только об этих инцидентах стало известно самому влиятельному студенту второго курса, все резко прекратилось, и больше инцидентов не происходило. Казалось, он почти исчез таинственным образом. Тем не менее, серия инцидентов действительно имела место. Даже если они были остановлены впоследствии, последствия первоначальных действий никогда полностью не исчезали. Оставить это без внимания было бы вопиющим оскорблением его превосходства и прямым вызовом его власти. Он просто не мог позволить им остаться безнаказанными после таких наглых провокаций. И из-за этого... «-И на этом я завершаю свое выступление, председатель Сакаянаги». В приемной на диване удобно сидит мальчик. Его светлый цвет лица подчеркивается светло-русыми волосами и яркими светло-голубыми глазами. Этим мальчиком был Нагумо Мияби, самый влиятельный ученик второго года обучения во всей школе и нынешний вице-президент студенческого совета. Само собой разумеется, он вел дискуссию по определенному вопросу с авторитетной фигурой - директором этой уважаемой школы. «Теперь, когда я поделился своими рассуждениями, я надеюсь, вы получили более четкое представление о моей ситуации и, возможно, рассмотрите возможность сделать для меня несколько исключений». «Действительно, теперья лучше понимаю вашу ситуацию», - ответил Сакаянаги Нарумори, - «но боюсь, что не могу сделать такого исключения, тем более, что вы только что совершили такой возмутительный поступок». «Хм... Довольно много учеников время от времени исключаются из этой школы, вы не согласны? Я бы не назвал это возмутительным поступком». «Ты слышал, что я сказал, Нагумо-кун». «Ахахаха, совершенно верно. Итак, перейдем к сути вопроса... сколько баллов мне нужно компенсировать, чтобы вы проигнорировали эту мою маленькую оплошность?» Нагумо Мияби злобно ухмыльнулся. Если бы эта школа была той, которой много лет назад руководил Сакаянаги Нарумори, не нашлось бы ни одного ученика, достаточно смелого, чтобы выдвигать столь абсурдные требования. Но это было всего лишь прошлое. В настоящее время эта школа уже была испорчена определенной аномалией, что привело к резкому изменению ее норм в соответствии с их предпочтениями, и эта аномалия теперь утвердилась как высший авторитет. То, что было немыслимо в прошлом, теперь может происходить на законных основаниях на территории этой школы, если вы получите разрешение от настоящих властей. «Пожалуйста, позвольте мне на минутку позвонить». И хотя Сакаянаги Нарумори носил титул председателя, он, несомненно, не был подлинным высшим авторитетом в этом уважаемом учреждении. «...Хорошо, я отправлю квитанцию на твой телефон. Ты сможешь проверить цену и мелкие детали своего запроса там, Нагумо-кун», - сказала Сакаянаги Нарумори. «Ну, ну, ну, это, похоже, довольно дорого, не правда ли? Но я полагаю, что это была вполне разумная цена...Я готов это оплатить». Пролистав подробную квитанцию, Нагумо Мияби без колебаний перевел Сакаянаги Нарумори требуемую сумму личных баллов. «Было действительно приятно побеседовать с вами, председатель Сакаянаги. Я был бы весьма признателен, если бы вы любезно занялись этими вымогателями от моего имени...»> С этими словами он встал, оглядываясь на человека напротив. «А теперь, если позволите, я уйду». С легкой ухмылкой на губах мальчик спокойно направился к выходу. В тот момент, когда Нагумо Мияби закрыл за собой дверь, он полностью остановился и бросил взгляд направо. Рядом с ним стоял мальчик с короткими черными волосами, зачесанными налево, фиолетовыми глазами и очками в квадратной оправе. Это был не кто иной, как нынешний президент студенческого совета Хорикита Манабу. «Ха... Я не ожидал, что ты будешь ходить за мной по пятам, Хорикита-сэмпай. Ты наконец принял мои ухаживания?» Когда Нагумо Мияби говорит о своих «успехах», он явно имеет в виду все свои попытки инициировать матч между ними. «Ты ведь уже знаешь мой ответ, не так ли? Нет смысла задавать один и тот же вопрос снова и снова», - Хорикита Манабу поправил очки. Однако Хорикита Манабу, похоже, никогда этим не интересовался. Это и понятно, ведь они учатся в разные годы - ни один из них не должен был быть главным приоритетом другого, согласно структуре школы. Но Нагумо Мияби находит эту идею раздражающей. Для него Хорикита Манабу - единственный достойный противник в этой школе. Если последний не подыграет, он знает, что ему придется найти способ заставить его. Но это уже история для другого раза. «Я просто надеюсь, что ты изменишь свое мнение, но, полагаю, думать об этом таким образом слишком идеалистично», - небрежно пожал плечами Нагумо Мияби. «Кстати, где твой любимый секретарь? Я нигде не видел виляющего хвоста Тачибаны-сэмпая». «Похоже, на этот раз ты задумал что-то довольно абсурдное, Нагумо. Что заставляет тебя так себя вести?» Хорикита Манабу в основном проигнорировал его поддразнивания и строго спросил его. «Ахахаха, не нужно делать такое страшное лицо, Хорикита-сэмпай. Я просто хочу сделать школу немного более захватывающей». «Поощряя исключение совершенно случайного студента?» «Это не совсем случайно, по сути, но вы можете рассматривать это именно так, если хотите», - небрежно пожал плечами Нагумо Мияби. «Ты избегаешь моего вопроса, Нагумо. Что стоит за этой внезапной переменой? Разве ты обычно не более тоньше?» «Хм... Ну, что я могу сказать? Я просто в настроении действовать по-другому», -ответил Нагумо с тихим смешком. «Не то чтобы этого было достаточно, чтобы обмануть тебя, верно?» «Действительно», - Хорикита Манабу поправил очки. «Ну, видите ли, за кулисами происходит довольно тревожное вымогательство. И мои игрушки - простите, мои друзья - на это попались. Так что я чувствую себя обязанным пойти за ними, вот и все». Как объяснил ситуацию Нагумо Мияби, он пристально следил за Хорикитой Манабу, не показывая этого открыто. «Понятно. И почему это ваше предполагаемое расследование привело к такому результату?» - заметил Хорикита Манабу. «Насколько легко было бы, если бы все работало так просто, Хорикита-сэмпай? К сожалению, эти вымогатели довольно осторожны и с ними сложно иметь дело, поэтому выяснить, кто они, непросто». Нагумо Мияби было ясно, что вымогатели действовали как организация, поскольку все частные баллы были направлены на один счет, который даже не был связан со школой. Более того, их методы были идентичны: манипулирование жертвами с целью заставить их нарушить правила S-системы, использование этого рычага для вымогательства личных данных, а затем запись их знаний о S-системе с целью заставить их молчать. Если бы эта запись когда-либо просочилась, жертвы столкнулись бы с серьезными последствиями, а именно, с изгнанием. Вот как им удавалось так долго скрывать свою деятельность. То есть, пока они не стали слишком самонадеянными и в конечном итоге не перешли черту, позволив Нагумо Мияби узнать, что происходит за кулисами. При обычных обстоятельствах Нагумо Мияби не стал бы делать столь дорогостоящий и агрессивный ход. Однако, учитывая уникальную ситуацию, пассивность лишь позволила бы его противникам ускользнуть. «Вот почему я пытаюсь немного усложнить ситуацию, чтобы сама школа могла принять участие. Поэтому то, что ты сейчас наблюдаешь, вот оно, Хорикита-сэмпай». «Но ты мог бы просто сдаться. Ну, зная тебя, я полагаю, ты бы не счел это возможным вариантом», - сказал Хорикита Манабу, вздохнув и скрестив руки на груди. Либо добиваться цели, либо сдаваться, и Нагумо Мияби определенно был не из тех, кто отступает. «Более того... судя по выражению вашего лица, могу ли я суверенностью предположить, что вы подозреваете меня в причастности к этому?» -добавил Хорикита Манабу. «Как это может быть?»-рассмеялся Нагумо Мияби. «Ну, полагаю, я не могу ничего скрыть от твоего взгляда, Хорикита-сэмпай, так что я могу быть прямолинейным». Хорикита Манабу не сказал ни слова; он просто пристально посмотрел на Нагумо Мияби, призывая его продолжать. «Было бы нечестно сказать, что я вообще тебя не подозревал, но мне трудно поверить, что кто-то с твоими моральными принципами мог такое сделать. Если, конечно, за твоим праведным фасадом не скрывается какая-то извращенная мысль?» Хотя выражение лица Нагумо Мияби оставалось спокойным и непринужденным, Хорикита Манабу чувствовал, что в его адрес определенно есть какие-то сохраняющиеся подозрения. «Учитывая это, вы наверняка имеете в виду и других подозреваемых, верно?» «Ну, я думаю, Кирияма, Кирюин, Ишикура, Каруганэ и еще несколько человек потенциально могут быть вовлечены в нечто подобное. Я не могу сказать наверняка, но за ними стоит присматривать». Почувствовав, что дальнейшее ожидание бессмысленно, Нагумо Мияби повернулся, чтобы уйти, позволив Хориките Манабу наблюдать за его удаляющейся спиной. «Кроме того, я не могу исключить вероятность того, что это мог быть первокурсник, который организовал все это без какого-либо руководства со стороны старшекурсников. Как бы маловероятно это ни звучало, это то, что меня больше всего интересует...» «Если это действительно так, то с этим первокурсником - или, может быть, с несколькими из них - определенно стоит поиграть». [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [14 апреля | Вечер І школьные помещения] На протяжении всей истории 14 апреля было отмечено многочисленными трагическими событиями. В 1912 году «Титаник» столкнулся с айсбергом и затонул в северной части Атлантического океана, в результате чего погибло более 1500 пассажиров и членов экипажа. Кроме того, в 1865 году президент Авраам Линкольн был застрелен Джоном Уилксом Бутом в театре Форда в Вашингтоне, округ Колумбия, и умер на следующий день. Кроме того, в 1984 году утечка газа на заводе по производству пестицидов Unіоn СаrЬіdе в Бхопале, Индия, привела к одной из самых страшных промышленных катастроф в мире. Совсем недавно, в 2007 году, вооруженный мужчина открыл огонь в кампусе Vіrgіnіа Тесh в Блэксбурге, Вирджиния, убив 32 человека и ранив многих других. В 2010 году разрушительное землетрясение произошло в Юшу, Тибет, в результате чего погибло около 3000 человек и были нанесены значительные разрушения инфраструктуре и домам. Конечно, это всего лишь несколько примеров из множества трагических событий, произошедших в этот день. 14 апреля, также известный как самый неудачный день в году, можно считать одним из худших дней, если не самым худшим из всех по ряду причин. Однако, честно говоря, я не разделяю этого мнения с другими. С объективной точки зрения, это просто еще один день, когда несчастные случаи произошли случайно. Маловероятно, что сам день изначально проклят или несчастлив. Скорее, такие события являются всего лишь продуктами бесчисленных серий воль и факторов, которые способствуют им, сталкиваясь друг с другом, создавая то, что мы называем «совпадением». Другими словами, этот день подобен чистому холсту, ожидающему, когда его раскрасят красками памяти, что сделает его более конкретным и впечатляющим, чем он мог бы быть в противном случае. Тем не менее, несмотря на все, что я только что сказал, я не полностью отрицаю потенциал каких-либо сверхъестественных элементов. Возможно, 14 апреля действительно проклято по своей сути, а может быть, некое высшее существо решило создать такое несчастье для определенных целей. Какими бы маловероятными - и уж тем более невозможными - они ни казались, я постоянно ловлю себя на мысли о подобных случайных вещах. Это не потому, что они меня развлекают, а потому, что я могу это делать. «Кхм...!?» «Кукуку! Как это?!» В уединенном месте, редко посещаемом другими, звук приземления кулака был слышен на всем пути к тому месту, где я находился. Хотя, возможно, это просто мои обостренные чувства сыграли свою роль. Рассеянно прокручивая ленту в телефоне, я также заметил противостояние двух учеников первого года обучения класса С: Ямады Альберта и Рюена Какэру. С начала учебного года Рюэн Какэру стал известен своим делинквентным поведением и склонностью к насилию. Он явно пытался утвердить себя в качестве тирана своего класса. Чтобы укрепить свой авторитет, ему нужно было держать под строгим контролем самого сильного ученика в классе, Ямаду Альберта. Вот почему Рюэн Какэру постоянно провоцировал Ямаду Альберта день за днем. Объективно говоря, Рюэн Какэру с его телосложением и самообучающимся стилем боя не мог даже надеяться на то, чтобы состязаться с кем-то вроде Ямады Альберта, который имел значительно более совершенное генетическое строение. На первый взгляд действия Рюэна Какэру могут показаться бессмысленными и бестактными, но в его безумии была своя логика. Вероятно, Рюен Какеру пытался проникнуть в голову Ямады Альберта по нескольким причинам. Другими словами, он, казалось, был больше сосредоточен на психологическом аспекте их взаимодействия, используя физическое противостояние как средство достижения этой цели. Учитывая явное нежелание Ямады Альберта вступать в драки, можно было бы предположить, что он был скорее пацифистом, что объясняет, почему он не поддержал лидерство Рюэна Какэру. Излишне говорить, что Рюэн Какэру мог легко использовать эту роль с помощью газлайтинга или подобных тактик. В конце концов, Ямада Альберт действительно сыграл ключевую роль в укреплении единства внутри класса - чем сильнее это единство, тем меньше конфликтов возникало, даже если полный мир был недостижим. Это было более привлекательной идеей, чем перспектива того, что Рюэн Какэру будет вредить всем, включая себя, до самого конца. Таким образом, если Рюэн Какэру правильно разыграет свои карты (а он, скорее всего, так и сделает, учитывая его действия до сих пор), то пройдет совсем немного времени, прежде чем он возьмет Ямаду Альберта под свой контроль. К этому моменту его господство над классом стало бы почти, если не полностью, абсолютным. Разумеется, мне не составило бы труда полностью помешать его планам и все разрушить; для этого достаточно было бы лишь одного каприза. Но какая от этого выгода? Вместо этого я должен позволить этому цветку расцвести и превратиться в нечто отличное от обыденного - уникальное среди тех, что производятся серийно и существуют повсюду. Я хочу увидеть, насколько далеко могут вырасти эти ростки. Прежде чем я в конце концов сожгу их все собственноручно. В любом случае, прошло уже довольно много времени с тех пор, как я последний раз исследовал класс С первого года обучения и его учеников. Продолжение этого процесса больше не принесет такой пользы, поэтому мне следует изменить свою цель на класс В, поскольку в моем ментальном расписании сегодня последний день. Более того, потратив значительное количество времени на вымогательство личных баллов у старшеклассников в течение последних нескольких дней, я получил свою окончательную сумму: 11 751 182 балла. Хотя эта сумма все еще далека от 20 миллионов частных баллов, необходимых для отмены исключения, по всем показателям это существенная сумма. Но я остановил всю эту операцию еще в предыдущую пятницу. Я уверен, что вам будет интересно узнать мои доводы, но на самом деле нет нужды спрашивать, почему я решил прекратить получать такую прибыль. Видите ли, я начала понимать, что я действительно ужасный человек, и этого было достаточно, чтобы остановиться. Подобно нежной молодой девушке с хрупким сердцем, я не мог вынести, чтобы меня так называли. Признаю ли я в конце концов свои действия? Да, конечно, так и сделаю. «Подумай об этом, Альберт. Если ты присоединишься ко мне, в классе будет меньше конфликтов и больше единства под моим руководством. Это действительно стабилизирует ситуацию. Конечно, я все равно буду применять насилие, если ситуация того потребует, но ненужных вещей будет значительно меньше». Итак, что же будет дальше? Ты готов поддержать мое абсолютное лидерство или хочешь продолжать бросать мне вызов, пока не останется никого? Просто помни, твой выбор касается не только тебя и меня, но и всего класса». Предложив Ямаде Альберту два варианта, которые приведут к разным концовкам, Рюэн Какэру устроился неподалёку, терпеливо ожидая ответа Ямады Альберта. ....Значит, это действительно происходит, да? Конечно, я на самом деле не говорил о конфликте между Рюэном Какэру и Ямадой Альбертом; такой финал был очевиден с самого начала. Вместо этого я нашёл в приложении школьного форума кое-что еще, что привлекло мое внимание. [Объявление: Игра «Охотник за головами»] Внимание всем студентам кампуса! Это объявление от нынешнего вице-президента студенческого совета Нагумо Мияби. Чтобы вернуть волнение в нашу школу и поприветствовать первокурсников, я провожу специальное мероприятие: Игра «Охотник за головами». Цель: ученик первого курса класса А Хашимото Масаёши. + [Нажмите, чтобы увидеть изображение] Награда: если вы поспособствуете исключению соответствующего студента, вы получите в общей сложности 20 миллионов личных баллов, поровну разделенных между всеми участниками. Дополнительное правило: все доказательства вашего участия должны быть предоставлены организатору до крайнего срока. Обратите внимание, что любая форма подделки будет считаться недействительной. Крайний срок: мероприятие продлится до 30 апреля. Под постом комментарии пошли вразнос. Впрочем, понятно. Этически сомнительное событие, возникшее из ниоткуда? Это обязательно взбудоражит. Не говоря уже о том, что, похоже, нет никаких упоминаний об одобрении со стороны самой школы, так что вероятность того, что это псевдособытие, велика, хотя это и не точно. Но, с другой стороны, возможно, эта школа настолько экстремальна, что они пошли бы на что-то подобное, если бы на кону было нужное количество частных баллов. В любом случае, похоже, что Нагумо Мияби начал предпринимать против меня реальные действия. Учитывая ситуацию Нагумо Мияби, он больше не может полагаться на показания своих подчиненных, даже несмотря на свое влияние. Ни одно из них не заслуживает доверия, даже если они были жертвами, особенно если они не могут назвать имена или точно описать внешность вымогателей. Это заставило его осознать, что некоторые из них, если не большинство, могли быть подвергнуты шантажу, чтобы заставить его предоставить ложную информацию для защиты личностей вымогателей, что может объяснить, почему их показания настолько неточны. Не имея никаких улик, позволяющих выяснить, кто был вымогателем (или вымогателями, с его точки зрения), Нагумо Мияби имел возможность отступить и отпустить меня, не оказывая никакого сопротивления. Но вместо этого он решил пойти в другом направлении. Его гордость не позволит ему отступить после того, как кто-то проявил неуважение к его авторитету. Вся эта ситуация - просто отражение этого чувства. Итак, как это событие с охотником за головами помогает ему выяснить, кто такие вымогатели? Во-первых, давайте поговорим о том, почему он выбрал Хашимото Масаеши из всех людей в качестве цели для своего мероприятия. Это не обязательно означает, что Нагумо Мияби искренне считает Масаеши вымогателем. Среди показаний его подчиненных единственный отчет, в котором точно названо имя человека и описана его внешность, указывает на Хасимото Масаеси как на человека, который занимался вымогательством. Конечно, это вполне может быть ловушкой, расставленной вымогателями. Нагумо Мияби достаточно умен, чтобы предвидеть такую возможность, особенно учитывая вероятность того, что его подчиненные могут быть подвергнуты шантажу. Если бы Нагумо Мияби не разглядел этого, он бы уже обвинил Хасимото Масаёши в вымогательстве, что было бы досадно. Итак, Нагумо Мияби решает использовать эту информацию по-другому - в рамках мероприятия «Охотник за головами». Упоминая Хасимото Масаеси, он посылает вымогателям косвенный сигнал: «Я иду за всеми вами». С таким смелым и агрессивным подходом это сообщение становится трудно игнорировать. Это также служит напоминанием о том, насколько велико влияние Нагумо Мияби на самом деле, что еще больше усиливает его угрозу. Следующим его шагом станет отправка подчиненных для наблюдения и расследования действий студентов в общественных местах. При этом не только информация от предателей станет бесполезной для вымогателей, но и те, кто в этом замешан, должны будут сохранять спокойствие под наблюдением. В тот момент, когда они оступятся, их будут допрашивать и держать под строгим надзором. Но будет ли этого достаточно? Очевидно, что нет; это лишь верхушка айсберга. Я легко могу представить, как Нагумо Мияби пытается отследить балансы счетов жертв, которые отправляли частные баллы. В результате он заметил бы, что все они направляли свои баллы на один и тот же счет, который даже не связан с телефонами, предоставленными школой. Ему не составит большого труда отследить ученика, купившего дополнительный телефон за пределами школы. В конце концов, кто в здравом уме купит один из них, если у него нет определенного плана? К сожалению, все следы покупки этого телефона были удалены заранее, что делает практически невозможным установление владельца телефона. И даже если бы ему каким-то образом удалось узнать мое имя в магазине, это не имело бы особого значения, поскольку любая информация о классе S является конфиденциальной. Студенческий совет не должен иметь доступа к такого рода данным. К тому же, было бы нелогично, если бы организация вымогателей, которая до сих пор действовала так осторожно, ошиблась и использовала свои настоящие имена просто для покупки. Поэтому Нагумо Мияби просто отверг бы это имя как поддельное. Даже после попытки отследить счета, на которые жертвы отправляли личные баллы, это все еще не сработало. Но, опять же, это лишь верхушка его плана. Событие «Охотник за головами» предлагает серьезные награды: разыгрываются целых 20 миллионов личных очков - ровно столько же, сколько необходимо для отмены исключения. Нагумо Мияби знает, что вымогатели прекрасно осведомлены о силе, которую имеют эти частные точки, поэтому он пытается этим воспользоваться. Используя событие «Охотник за головами», ему удалось заманить несколько ничего не подозревающих, жадных вымогателей, чтобы те отправились на поиски Хасимото Масаёши ради награды. Чтобы действительно получить награду, им пришлось бы представитЬ доказательства своей причастности непосредственно вице-президенту. Но это было бы огромной ошибкой. Выступление вперед фактически означало бы, что они признают свое преступление перед всей школой. И если событие окажется мошенничеством - что весьма вероятно - их тоже исключат. В их защиту можно сказать, что мероприятие действительно выглядит законным, поскольку Нагумо Мияби упомянул свое имя и должность как человека, заслуживающего доверия. Не зная об этом, Нагумо Мияби, вероятно, использовал 20 миллионов приватных баллов, чтобы спасти себя, а может быть, даже больше, чтобы обеспечить разрешение на пост. Вот насколько сильно его влияние. Если бы это был всего один вымогатель, они могли бы использовать свою награду, чтобы спасти себя. Это был бы достойный результат для Нагумо Мияби, поскольку он бы определил, за кем следить. Но если в деле участвуют несколько вымогателей, награды будут разделены поровну, то есть спастись сможет только один из них. Естественно, никто из них не поделится своими личными баллами друг с другом, что в конечном итоге приведет к их изгнанию. На этом этапе Нагумо Мияби может обратить ситуацию в свою пользу. Он мог бы предложить спасти одного из них в обмен на то, что они выдадут ему остальных вымогателей. Спасти можно только одного, и это его способ воспользоваться их отчаянием. Тем не менее, это еще не дно его стратегии. Есть вероятность, что вымогатели раскусят его замыслы и решат не подыгрывать, или же они окажутся слишком осторожными, чтобы предпринять какие-либо действия. Итак, в его плане остался еще один шаг. Излишне говорить, что мероприятие с охотниками за головами наверняка вызовет большой переполох. Оно не только принесет убытки школе, но и вызовет настоящий хаос среди учеников. И не будет ничего удивительного, если школа начнет допрашивать Нагумо Мияби о его намерениях. Именно в этот момент он может сообщить школе о широкомасштабных вымогательствах, одновременно подчеркивая, что у него нет веских доказательств, чтобы действительно сообщить о вымогателях. В конце концов, если Нагумо Мияби ложно обвинит кого-то, это может обернуться против него самого, поэтому он старается не упоминать Хасимото Масаеши или кого-либо еще конкретно как вымогателя. Большое количество личных баллов, потраченных им на это мероприятие, определенно поможет укрепить его позицию в глазах школы. Им будет предложено провести расследование, и с их обширной сетью им не потребуется много времени, чтобы понять, что за всем этим стоит я. Можно ли было бы это сделать без мероприятия охотников за головами? Вероятно, нет, поскольку школа предпочла бы, чтобы мелкие инциденты решались самими учениками. Усложнив ситуацию с помощью мероприятия «Охотник за головами», Нагумо Мияби успешно втянул школу в ситуацию и использовал ее, чтобы выследить меня. Конечно, все, что я упомянул до сих пор, - это всего лишь упрощенная версия реальной ситуации, но она дает вам общее представление о его гениальности. Если бы его соперником был кто-то другой, Нагумо Мияби мог бы легко победить, как он всегда и делал. Но сейчас мы сталкиваемся с другой реальностью. «...Извини за столь внезапный звонок, Аянокоджи-кун, но я хотел бы кое-что с тобой обсудить». По правде говоря, весь его мыслительный процесс всегда укладывался в рамки моей логики; я видел все это за много миль. Или, скорее, я манипулировал им, заставив его придумать этустратегию. «Все в порядке, председатель Сакаянаги. Я ждал этого звонка с самого начала. Я бы предпочел не встречаться лично, но я открыт для видеозвонка, если хотите». Хотя я и оставил место для развития событий по-другому, судьба распорядилась так, как мы живем. Благодаря решениям Нагумо Мияби все необходимые приготовления были запущены, и исход этой арки уже решен. Это финал, в котором «мне» суждено умереть. [Точка зрения Хашимото Масаеши] [21 апреля І День | Класс (1-А)] «На этом сегодняшний урок окончен. Не забудь просмотреть свои заметки.. эй, Хашимото!» Как только прозвенел звонок, я выбежал из класса, натянув на голову толстовку, чтобы скрыть лицо, и полностью игнорируя голос Машимы, раздающийся позади меня. В последнее время это стало моей рутиной. С тех пор, как случился этот нелепый случай с охотником за головами, я чувствовал себя объектом изгнания, куда бы я ни пошел. Многие пытаются подойти ко мне, даже мои одноклассники. То, как они на меня смотрят, заставляет думать, что я просто ходячий джекпот. Теперь трудно доверять кому-либо; даже Машима и Кацураги кажутся ненадежными. В конце концов, люди всегда готовы нанести удар в спину другим, как только у них появляется такая возможность. Я это прекрасно знаю. Я обращался в школу, но все, что они говорят, это то, что такого события не существует и что мне не следует на нем фокусироваться. Однако они не предприняли никаких усилий, чтобы что-либо прояснить. Даже сама школа меня подводит! Это то, что они называют лучшей школой в Японии, и они ничего не сделали, чтобы помочь своим ученикам? Какая шутка! Честно говоря, это даже не смешно. Я не могу не задаться вопросом, почему я оказался в таком затруднительном положении. Зачем вице-президент студенческого совета устроил такое мероприятие? И что хуже всего, почему я стал их целью? Я даже не подходил к нему ни разу в жизни, и уж точно не сделал ничего, что могло бы его оскорбить. Так почему же все это происходит? «К тому времени мы с тобой... станем друзьями и соучастниками преступления». Черт... эти слова все время крутятся у меня в голове. Как бы я ни старался, я не могу от них избавиться. Это были слова Юкисиро - слова, которые многие люди говорят друг другу, но забывают об этом, как только предательство поднимает свою уродливую голову. Я уверен, что он ничем не отличается от других... И все же, почему эти слова звучат так искренне из его уст? я больше никому не могу полностью доверять, но по какой-то причине какая-то необъяснимая сила тянет меня к нему. Даже если это были всего лишь пустые, сладкие слова, я не могу не думать о том, что они могут быть искренними - что, возможно, именно возможно,я могу доверять этим словам всем сердцем. Но потом Юкисиро полностью исчез без следа после того события на клубной ярмарке. Я пытался искать его из класса в класс, но нигде его не видел. В какой-то моментя начинаю задумываться, не настолько ли я отчаялась и не вижу в этом ничего плохого, кроме как верить, что есть кто-то, кому я действительно могу доверять. Я имею в виду, он должен существовать, верно? Может, он на больничном или что-то в этом роде? В классе D всегда есть пустые места, так что это должно быть так, верно? Несмотря на это... «К концу месяца я совершу нечто потрясающее, что ты не сможешь игнорировать. Я стану тем, кого тебе не придется предавать, - единственным человеком, которому ты не сможешь не доверять». Эти слова...Я не могу просто так ему доверять. То, что сказал Юкисиро, застряло во мне, и это трудно игнорировать. Часть меня не может не задаться вопросом, не создал ли Юкисиро весь этот абсурдный сценарий. Что, если это событие охотника за головами было его идеей с самого начала? Я не могу в это поверить; это звучит так нелепо и невозможно. Я имею в виду, как он мог убедить вице-президента провести такое мероприятие? Конечно, он утверждал, что он был так хорош или что-то в этом роде, но что ему это дало? Что он выиграет от проведения этого мероприятия? Просто чтобы показать, насколько он контролирует школу? Чтобы сделать меня свидетелем его достижений? Если это так, то он определенно добился успеха. Но зачем ему вообще это делать? Он знает, что у меня проблемы с доверием, так зачем же создавать сценарий, чтобы изолировать меня? Это просто полный бред - полный бред. Мне бы хотелось, чтобы он уже прекратил эту дурацкую шутку. Но я не могу ничего сделать без него, который меня выслушает. Сейчас все, что я могу сделать, это положиться на себя, чтобы выжить в этой удручающей реальности. В конце концов, это абсурдное мероприятие продлится только до конца апреля. Пока я не высовываюсь и иду прямо в свою комнату, со мной все будет в порядке. Я знал, что смогу справиться сам... да? Когда я возвращался в общежитие, я заметил мальчика, прячущегося в углу переулка. Это был кто-то, с кем я был слишком хорошо знаком. Это был Юкисиро Шираюки, в повседневной одежде и маске. Выражение его лица было слегка бледным, как будто он плохо себя чувствовал. Он действительно выглядел больным, да? Неосознанно я шагнул вперед и попытался позвать его. Зачем я вообще это сделал? Разве я не должен был просто вернуться в свое общежитие? Я должен был спрятаться в таком месте, где меня никто не сможет найти. Серьёзно, почему я пытаюсь с ним связаться? Нет, я не должен делать из этого слишком большую проблему. На самом деле, за этим нет никакой глубокой причины. Я просто хочу убедиться, действительно ли он является вдохновителем этого абсурдного события или это было просто разочарование с моей стороны. Да, вот и все. «Эй, Шираю...?» Но затем я остановился и инстинктивно спрятался, заметив его странное поведение. Он осторожно оглядывался по сторонам, как будто проверяя, не следует ли за ним кто-нибудь. Убедившись, что вокруг никого нет, он с облегчением вздохнул и снова двинулся вперед. Его пункт назначения явно не был тем местом, куда он хотел, чтобы кто-то следовал за ним. «Почему он так себя ведёт? Я не совсем понимаю, но...» Прежде чем я успел осознать, что делаю, я обнаружил, что следую за ним, а он этого не замечает. Само собой разумеется, поведение Юкисиро отражало ужасно очевидную осторожность, с оттенком тревоги, которую я почти чувствовал сам. Его пунктом назначения явно не было то место, куда он хотел бы, чтобы за ним следовали посторонние; как будто он замышлял что-то нехорошее... Нет, а что, если он на самом деле пытался от кого-то спрятаться? Когда я об этом подумал, никто из старшекурсников вообще не пытался ко мне подойти. Вместо этого я слышал, что они были разбросаны по кампусу, наблюдая за всеми первокурсниками по какой-то причине. Это может показаться странным предположением, но что, если Юкисиро был тем, кого они искали? Но почему? По какой причине они попытались бы его найти? Учитывая, что они использовали для этого так много старшеклассников, это должно быть по какой-то важной причине, верно? «Если это так, то, возможно, Юкисиро действительно...» Вскоре я решил, что будет разумно последовать за ним. Если возникнет подходящий момент, я всегда смогу подойти к нему. Улицы были на удивление пусты, лишь несколько разрозненных прохожих. Я без усилий слился с фоном, мое присутствие было почти незаметным среди тихой обстановки. Я следовал за ним, сохраняя комфортную дистанцию, чтобы он меня не заметил. В конце концов он остановился у магазина электроники. Я наполовину ожидал, что он направится в аптеку или клинику в лучшем случае, или куда-то еще... в худшем случае это было бы немного более тревожно, но для меня это был совершенно неожиданный выбор. Увидев, как Юкисиро входит в магазин электроники, я решил, что будет разумнее тихо подождать снаружи, так как я не хотел, чтобы меня поймали. Время пролетело, и даже после 15 минут ожидания Юкисиро не выходил из магазина. Я даже не мог его видеть с того места, где стоял. Конечно, 15 минут - это не так уж много, но я не мог отделаться от любопытства, что же происходит внутри. Он просто проводил там время с пользой или это было что-то совсем другое? Чем дольше я ждал, тем тоньше становилось мое терпение. Каждая прошедшая секунда растягивалась в неловкую тишину. Мой взгляд метнулся к входу в магазин, сердце забилось быстрее, когда я представил, что может разворачиваться внутри. Тишина была тяжелой, как густой туман, из-за которого все казалось медленным и неопределенным, удлиняя каждый момент в вечность. Спустя еще пять минут ожидания мое терпение наконец лопнуло. Я вышел из своего укрытия, натянул толстовку с капюшоном, чтобы прикрыть лицо, прежде чем направиться в магазин электроники. Когда я вошел, я сразу же осмотрел магазин. Это место было особенно просторным, заполненным разнообразными устройствами, начиная от смартфонов и цифровых камер и заканчивая компьютерами и даже системами видеонаблюдения. Но Юкисиро я нигде не видел; должно быть, он зашёл ещё глубже внутрь. Имея это в виду, я старался держаться подальше от открытых пространств и смешаться с фоном. Я двигался медленно и осторожно, следя за тем, чтобы никто - особенно Юкисиро - не мог меня заметить. Не успел я опомниться, как уже более трех минут я исследовал местность, но так и не обнаружил ни малейшего намека на его присутствие. «Куда он мог пойти? Я не понимаю...» - пробормотал я себе под нос. Именно тогда я инстинктивно спрятался за углом и заметил кого-то в нескольких секциях от меня. Я вздохнул с облегчением, когда узнал, кем может быть этот человек. Это был Юкисиро, направляющийся к выходу, не замечая моего присутствия. Как ни странно, в конце концов он вышел с пустыми руками. Может быть, Юкисиро просто пришел исследовать, а может, у него были здесь другие дела. В любом случае, было облегчением, что с ним ничего плохого не случилось. Убедившись, что Юкисиро выходит из магазина, я вышел из своего укрытия и решил снова последовать за ним. И тут что-то произошло.. БИП-БИП! В тот самый момент, когда я сделал шаг наружу, резкий, пронзительный звук прорезал воздух. Это было цифровое оповещение, которое раздавалось как предупреждающая сирена, сигнализируя о том, что что-то не так. Я был полностью застигнут врасплох. Это произошло так внезапно, что я не совсем понял, что происходит, но мой разум был полностью сосредоточен на том, что было передо мной. Это был Юкисиро Шираюки, который снова обратил свой взор в сторону магазина, где я стоял. Но, как и в случае с тревогой, с ним было что-то неладное. С тех пор, как я начал следить заним, у меня не было возможности посмотреть ему в глаза; я мог видеть его только сбоку или сзади. Но я все равно был уверен, что это Юкисиро, судя по его ауре. Теперь, когда я столкнулся с ним, его внешность была в основном такой, какой я ее помнил. Хотя большинство деталей соответствовало тому, что я помнил, его аура ощущалась совершенно иначе. Цвет его глаз изменился: они уже не были такими светлыми, как раньше, теперь они стали значительно темнее и интенсивнее, и в них не было и следа каких-либо заметных эмоций. Как будто он стал кем-то совершенно другим; было такое чувство, будто Юкисиро Шираюки, которого я знал, больше не существует. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [30 апреля | Утро | общежитие (401)] И вот наступает последний день месяца - 30 апреля. За последний месяц я собрал достаточно информации о каждом классе, от общих черт до более мелких деталей, как в целом, так и по отдельности. К сожалению, из-за ограниченного времени я мог уделять большую часть своего внимания только первокурсникам. В результате я исследовал старшекурсников лишь вкратце, по мере необходимости. Разумеется, я также мысленно наметил расположение всех камер видеонаблюдения на территории школы, включая их слепые зоны, для дальнейшего использования. В целом результаты оказались достойными и довольно продуктивными, поэтому вчера я завершил свое расследование, и класс А оказался последним, который я исследовал. Ничего стоящего упоминания, но я бы определенно не сказал, что время пролетело быстрее, чем я ожидал. Если что, то ощущение, что прошла целая вечность, пока я не добрался до сегодняшнего дня. Тем не менее, сегодня не просто конец месяца; это день, когда я осуществлю выбранное завершение нового начала, которое последует за ним. Я не могу не задаться вопросом, что я сейчас чувствую... Может быть, я немного взволнован этим новым началом или, может быть, немного грустен из-за того, что до неизбежного завершения моей истории остался на один месяц меньше? Конечно, я не против исследовать альтернативные результаты. Напротив, я был бы более чем счастлив стать свидетелем чего-то, что превосходит ожидания. В отличие от других, мое существование не ограничивается чем-то подобным. Я не обязан быть полезным или бесполезным по критериям высших существ; они для меня не существуют. Я сам контролирую свою судьбу... «Доброе утро, Аянокоджи-кун. Не хочешь ли ты пойти со мной в школу?» И я являюсь единственным фактором, определяющим мою собственную ценность. После того как я принял предложение Цукисиро Токинари, мы спустились по аварийной лестнице, чтобы избежать встречи с другими учениками. «Кстати, приятно снова видеть тебя таким, Аянокоджи-кун. Ты наконец закончил играть роль кого-то другого?» -поддразнил Цукисиро Токинари. «Все это было сделано в стратегических целях, ни больше, ни меньше». «Я уверен, что это недалеко от истины. Но вы действительно уверены, что за этим нет никакой личной мотивации? Может быть, немного любопытства? Или, может быть, просто удовлетворение от того, что так легко манипулируешь всеми?» Обладать способностью делать то, что не под силу никому другому, воспринимать то, что скрыто от глаз других, развиваться в уникальное существо, непохожее ни на одно другое, - вот суть уникальности, которая пленяет человеческий дух. Люди часто находят радость в самых простых вещах, и вопрос Цукисиро Токинари отражает эту реальность. «Как такой предсказуемый результат может быть приятным?» Но как мне примирить эту логику? За всю свою жизнь я никогда не чувствовал, что живу сам по себе - ни на мгновение. Это было похоже на чтение моей собственной предопределенной истории в форме книги, которой я не могу сопереживать. Мне было даровано имя «Аянокодзи Киётака», которое представляет собой просто «качество» моего существования среди многих других вещей -сильных сторон, слабостей, ограничений и так далее. Я ничем не отличаюсь от простых объектов, имеющих предписанную идентичность. Как я могу вести такую бесчеловечную жизнь? «Значит, твоя жизнь - это не что иное, как история с предсказуемым исходом, да? И я полагаю, то, во что ты веришь, неизбежно станет твоей реальностью, верно?» «Вам это кажется приятным?» - спросил я. «Может, и нет. История с могущественным главным героем, который может просто менять сюжет по своему желанию, - такое централистское повествование не нашло бы такого отклика ни у кого». Цукисиро Токинари тихонько усмехнулся. «Тем не менее, если бы это была просто вымышленная история, многие люди, вероятно, убили бы, чтобы оказаться на вашем месте. Я уверен, что вы более способны понять логику, стоящую за этим». «Потому что моя позиция кажется привлекательной?» «Можно сказать и так. Некоторые люди могут посчитать вашу предсказуемую жизнь привлекательной - на первый взгляд, никаких трудностей, возможность делать все, что угодно, и превосходство, которое нельзя подвергнуть сомнению. Именно этого жаждет их неполноценность». Они настолько слабы, что не видят, насколько неудовлетворительной была бы реальность, где ваше превосходство абсолютно. Люди, которые слишком сильны, часто теряют радость от вещей, которые для них просты. В то же время, жизнь, в которой они слишком бессильны что-либо сделать, где каждый исход предопределен с самого начала, несомненно ужасает. Знание того, какой кошмарный финал их ждет, нисколько не успокаивает их. Такова реальность, в которой они живут. В идеале им хотелось бы найти золотую середину, с достаточным уровнем контроля и неопределенности, чтобы их жизнь оставалась интересной. Но опять же, человеческие желания ненасытны. Они всегда ищут большего, что приводит к неуравновешенной жизни, в которой чего-то важного всегда не хватает. В конце концов, по-настоящему сбалансированной жизни не существует. Хотя существуют временные способы облегчить эти опасения - с помощью общественных норм, отвлекающих факторов, эскапизма, религии или любых других средств, - ничто на самом деле не может решить проблему. Возможно, именно поэтому, в конце концов, люди ищут смерти, пытаясь навсегда избавиться от тягот жизни. «Ты странный, Цукисиро-сенсей». «Это появилось из ниоткуда, не так ли?» - ответил Цукисиро Токинари. Зачем вы вообще задаете такие вопросы? Вы должны знать, что вы не получите никакого реального представления о моем разуме», - сказал я. Цукисиро Токинари в лучшем случае может понять только поверхностный уровень моих ответов, которые можно интерпретировать по-разному. Я никогда не пойму, зачем ему возиться с чем-то столь бессмысленным, если только за этим не стоит скрытый мотив. «Вам кто-то приказал это сделать?» «Я не думал, что мне придется отвечать на это, не такли? В конце концов, я уверен, что ты более чем способен читать мои мысли, Аянокоджи-кун»,-ухмыльнулся Цукисиро Токинари. "....... " Даже если в его костюме и был телефон, складка на нем ясно показывала, что его положили туда небрежно, поэтому он врядли заметил бы, если бы телефон случайно прекратил запись. Более того, если бы он действительно что-то записывал, имело бы смысл проверить, работает ли это, но в данном случае этого не произошло. Поскольку, кроме телефона, ничего не могло служить диктофоном, я задался вопросом, не спрятался ли у него под рукавом или рубашкой какой-нибудь жучок, но и там я ничего не почувствовал. Я серьезно сомневался, что это будет что-то настолько маленькое, что я не смогу его обнаружить; в конце концов, даже самый маленький микроб на это не способен, далеко не так. «Очень хорошо. Я просто восприму это как попытку завязать со мной светскую беседу, и ничего более», - ответил я. «Я видел белый флаг?» «Все, что вы сочтете удобным, Цукисиро-сенсей. Просто дайте знать тому, кто за этим стоит, что они могут поговорить со мной лицом клицу, если захотят чему-то у меня научиться». Цукисиро Токинари не особо отреагировал на мои слова и предпочел молчать до конца нашего путешествия. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [30 апреля І День | Класс (S) ] После того, как половина сегодняшнего урока закончилась, у нас был перерыв на обед. Как и в любой другой день, я съел домашний бенто на своем месте, как и тот одинокий человек, которым я на самом деле являюсь. Если бы меня увидели третьи лица в таком состоянии, я бы не смог удержаться и закрыл лицо руками от смущения. Каким же жалким и жалким существом я стал. Когда я закончил есть, прозвенел звонок, возвещающий о начале дневного урока. Цукисиро Токинари вошел в комнату со своей обычной улыбкой, держа в руке конверт. «Добрый день, Аянокоджи-кун. Поскольку месяц уже подходит к концу, у нас будет пробный тест. Не волнуйтесь, этот тест нужен только для справки на будущее и не повлияет на ваши табели успеваемости». Когда Цукисиро Токинари вручил мне тестовый лист, я быстро прочитал инструкции на первой странице. Это был письменный тест, охватывающий пять основных предметов, всего с четырьмя вопросами по предмету. «Само собой разумеется, что списывание строго запрещено. Если мы поймаем вас на чем-то нечестном, вы будете немедленно отстранены от экзамена в качестве предупреждения. И просто чтобы вы знали, отчисление может быть на повестке дня как на промежуточных, так и на финальных экзаменах». Я знал, что некоторые учебные заведения могут решить эту проблему с помощью отстранения или чего-то подобного, но, полагаю, упоминание об исключении - более эффективный способ держать студентов в узде. «Не то чтобы это имело для вас большое значение, но, пожалуйста, имейте это в виду». Кивнув на предложение Цукисиро Токинари, я положил обе ручки на стол и подпер щеку ладонью. Я сидел молча, ожидая сигнала к началу теста. «У вас есть 90 минут, чтобы закончить. Когда время истечет, пожалуйста, отложите ручку и сдайте контрольную работу», - добавил Цукисиро Токинари, прежде чем наконец сказать: «Теперь вы можете начинать». Когда таймер включился, я взял тест и быстро просмотрел каждую страницу, чтобы запомнить содержание, по мере продвижения решая вопросы в уме. Закончив запоминать содержание последней страницы, я взял обе ручки, чтобы записать свои подготовленные ответы: как стандартный метод, так и упрощенный метод. Естественно, я включил доказательства для каждого ответа, а также контекст, где это было необходимо. Я писал так быстро, как только мог, стараясь не повредить бумагу, но при этом сохраняя почерк таким же аккуратным, как печатный текст. Хотя я и не родился амбидекстром, для меня было проще простого выполнить эту задачу, как если бы я был им. Все это делается для достижения идеальной производительности во всех возможных аспектах. «3 минуты и 15 секунд...? Даже некоторым академическим гениям потребовалось бы от 30 до 60 минут. Аянокоджи-кун, ты пытаешься их смутить или что?» «У меня нет такого намерения», - ответил я. Я имею в виду, неважно, насколько хорошо или плохо они выступили, это никак не повлияет на меня, верно? Так почему меня должно это волновать, если это не так? «Ну, похоже, у тебя теперь много свободного времени, Аянокоджи-кун. Я ожидал, что ты закончишь пораньше, но не до такой же степени». Цукисиро Токинари взглянул на свои наручные часы, прежде чем взять мой тестовый лист. Он не стал проверять ответы; это было бы излишним. «Я уверен, что другие студенты все еще сдают пробный тест, поэтому я полагаю, что мне не разрешено ходить, пока вы не дадите мне разрешения, верно?» - спросил я. «Действительно. Не то чтобы я был против, если бы ты попытался прорваться наружу. Честно говоря, сомневаюсь, что смогу остановить тебя, даже если приложу все усилия», -размышлял Цукисиро Токинари. Его намек был ясен: если только это не перерастет в прямую конфронтацию, он одержит верх над нами. Но насколько прочна эта логика? «А как насчет того, чтобы мне разрешили сдать тот же тест, что и другим студентам первого, второго и третьего курса? Мне любопытно узнать об их стандартах», - предложил я. «Боюсь, это невозможно. В школе считают, что ваш уровень намного выше их, поэтому мы решили, что у вас нет причин его сдавать». «Даже если это просто от скуки?» «Независимо от причины, ты не можешь сдать их тест. Это окончательное решение школы», - заверил меня Цукисиро Токинари. «Ну, это прискорбно», - небрежно пожал я плечами. Иными словами, эти контрольные работы действительно содержали некоторую важную информацию. «По крайней мере, я предполагаю, что смогу пользоваться своим телефоном в это время, верно? Я не думаю, что это неразумная просьба, учитывая, сколько времени осталось». «Обычно это мешает твоим одноклассникам, но поскольку вокруг никого нет, я думаю, это совершенно нормально. Пока ты остаешься на месте, ты сам по себе». Получив от него разрешение, я достал телефон и начал рассеянно пролистывать интернет, точнее, интранет. В отличие от обычного Интернета, который объединяет людей по всему миру, Токийская столичная средняя школа передового обучения использует интранет, представляющий собой ограниченную коммуникационную сеть. Единственный внешний контент, который мы получаем, фильтруется через школьную сеть, поэтому мы не можем по-настоящему взаимодействовать с внешним миром. Это как стоять за односторонним зеркалом: мы видим, что происходит снаружи, но они не видят нас в ответ. В некотором смысле это напоминает мне жизнь в Белой комнате. В качестве подопытного я существовал в замкнутом пространстве, где квадрат ощущался как одностороннее зеркало. Я не мог видеть снаружи, но я знал, что они были там, наблюдая за мной через этот барьер. Будучи студентом, я также существую в заключении, где квадрат -это одностороннее зеркало. Разница в том, что на этот разя могу видеть внешний мир через барьер, в то время как они не могут видеть меня в ответ. Но даже так, в конце концов, единственное, что изменилось, это мое положение в зеркале. Ничего, кроме этого факта, не меняется, даже малейшего. Я все еще существую в заключении. И вот так время пролетело. За время, которое ощущалось как вечность, я почти достигла кульминации. До официального окончания занятия оставалось еще некоторое время. Я дважды, или, скорее, трижды проверил контракт, который держал в руке, прежде чем засунуть его обратно в конверт, который мне вручил Цукисиро Токинари. «То, что вы написали в этом контракте, довольно абсурдно, не думаете ли вы? Почти немыслимо, чтобы кто-то принял такой рабский контракт», - заметил Цукисиро Токинари. «Независимо от результата, я все равно буду в порядке в любом случае. Их решение - всего лишь продукт их менталитета; это единственный фактор, определяющий его ценность». "Ценность?" «Это значит, что если они выбирают то, что я хочу, они полезны для меня. Если они выбирают иное, они не представляют никакой ценности». В рамках моего заключения результатом может стать либо приобретение чего-то желаемого, либо просто потеря чего-то, что не имеет той ценности, к которой я стремлюсь, - альтернатив нет. Цукисиро Токинари не дал немедленного ответа; его лицо было маской нейтралитета. Его молчание говорило многое о его внутренних мыслях, но это не мое дело. «Приготовьтесь стать свидетелями установления моего абсолютного превосходства, Цукисиро-сенсей». Когда резкий звон колокола разносится эхом по священным залам этого места, я поднимаюсь - не в спешке, а с целью. Вместо того чтобы сразу идти на встречу, я решил направиться к своему истинному месту назначения. Подобно королю Артуру, я понимаю необходимость подготовки перед решающим столкновением с Мордредом - именно на этом была сосредоточена вся моя операция в течение последнего месяца. Прежде чем я смогу сразиться с коварным Мордредом, мне сначала нужно вернуть свой Экскалибур. Но это далеко не история о благородных рыцарях и героических подвигах. Меч, некогда олицетворявший праведность, в моей руке стал служить самой сути злобы. Итак, я настоящим объявляю истинный конец этой истории.