Часть 1

Всё началось с кружочков. Не его, конечно — он, как всегда, молчал. Но разве от нас что-то скроешь? «Эля, он здесь», — улетает в чат молниеносно. — Ну поздравляю, хуле, — машинально отвечает в чат, не отрываясь от экрана рабочего ноута. В офисе было душно. Снаружи капала питерская весна, а внутри неё — раздражение. «Не собираюсь я бежать за ним. Не 16 же». Но потом пришёл скрин — его кружочек. Узнаваемый пейзаж: стеклянный бизнес-центр, волны залива и та самая точка на карте, её место силы. Только теперь — это был его фон. Вечером, как назло, маршрут изменился: вместо привычной тропы — случайный театр возле дома. Неосознанный выбор, будто кто-то в голове шепнул: «Иди туда». Зал почти пуст. Садится на своё место, достаёт телефон, отключает звук. — Простите, можно пройти? — Поднимает глаза. Он. Как будто из другой жизни, другой реальности — и при этом до ужаса настоящий. Здесь и сейчас. — А ты чё тут? — А ты? — Я тут живу, вообще-то. Вон дом напротив. — Охуеть, блядь. Я в ахуе. — Я тоже. А ты реально что тут забыл? — Так ты что, хочешь сделать вид, что не видела мои кружочки? — Мне их прислали. Ну и что? Я что, сразу к тебе бежать должна? Третий звонок. Она поворачивается к сцене: — Всё, не бухти. Смотри на искусство. — Ну тогда я в твою сторону повернусь, — произносит спокойно и действительно оборачивается к ней. — Дурак, — шепчет она едва слышно, ощущая, как в полумраке горят её щёки. Антракт. Он поднимается, берёт её за руку — не спросясь, обхватывает своей широкой ладонью её ладонь. — Пойдём. — Ээээ, куда? У меня там плащ… — почти не сопротивляется его внезапному порыву, но за здравый смысл схватиться успевает. Они идут к гардеробу. Потом — на улицу. Потом — дальше. Она за ним. Не спрашивает — куда, зачем. Лишь бы рядом, ощущать его тёплую ладонь в своей руке. Идут к воде. На пляж. На то самое место, где она чувствовала себя собой — всякий раз, когда всё рушилось. Белая ночь. Тишина. Ни души. Только их двое и плеск волн. Всё вокруг — тишина. Ни звука города, ни шагов, ни голосов. Только тихий, размеренный шелест залива и гладкое стекло Лахты где-то позади, как декорация, подсвеченная небом. Они сидят на брошенном пледе, которого никто не приносил. Вино из тёмной бутылки разлито в пластиковые стаканчики, но ей всё равно — вкусно. Он молчит. Вертит в ладони свой стаканчик и просто смотрит на горизонт, где не наступает ночь. Она пьёт молча, чтобы не спугнуть момент. Только вино, дыхание и лёгкий ветер, играющий в её волосах. — Я помню этот берег. Ты мне его показывала, — Олег первым нарушает тишину, неотрывно вглядываясь вдаль. — Мы никогда тут не были вместе, — шепчет она едва слышно. — Мы были. Во сне. У тебя. Много раз. Ты забыла? Сердце пропускает удар. Олег наконец оборачивается, смотрит прямо в глаза, не мигая. И целует. Не страстно, не спешно. Медленно. Она закрывает глаза, отдаётся моменту и его губам. — Если это сон, — шепчет она, — я не хочу просыпаться. Он касается её лба лбом, выдыхает: — Значит, нам снится одно и то же. Она кладёт руку ему на затылок — мягко, медленно, как будто боится разрушить момент движением. Боится, что он исчезнет, растворится дымкой на рассвете. — У тебя руки холодные… Замёрзла? Хочешь ещё вина? — Она кивает, оборачивается за своим стаканчиком, оставленным на пледе, а затем вновь смотрит на него — и сердце замирает. — Олег?.. Пусто. Пляж пуст. Вина нет. Пледа нет. И свет — не белая ночь, а просто утреннее солнце, пробивающееся сквозь неплотно задернутые шторы. Она просыпается. Резко выдыхает, распахивает глаза. Смятая постель, подушка на полу, с балкона нехило так поддувает через распахнутую настежь дверь. И руки действительно холодные. Тишина. И только оставленный Максом чайник потихоньку начинает подвывать на кухне. Она долго лежит, глядя в потолок, не двигаясь, осознавая себя в пространстве. Потом достаёт телефон. Открывает ленту. Пусто. Просто сон. Но тёплый, живой. Такой, из которого не хочется возвращаться — даже если кофе остыл и наступила реальность. Ведь сон — один на двоих. — Доброе утро... — лёгкий шёпот уносит ветер, оставляя на губах лёгкий привкус воспоминаний.