Глава 2. "The Obsidian"

Это такое же утро, как и любое другое. Будильник бьёт по моим ушам, с грохотом разбивая сон. Мне уже давно не снится ничего хорошего, поэтому я и не против такого пробуждения. Я направляюсь в ванную, попутно бросая взгляд на фотоальбом, который осторожно лежит на моём прикроватном столике. Я просматривал его. Снова. Это расстраивает меня каждое утро… Ванная. Небольшая комната, белая плитка на стенах, а на полу мягкий ковёр тёмно-рыжего цвета, который не позволяет ногам скользить в этом пространстве. Всё-таки тут много углов, об которые при неосторожности можно сломать шею: ванная, стиральная машинка, раковина. Включаю воду, умываюсь, чтобы проснуться и вижу себя в отражении низко висящего зеркала – зелёные глаза ещё не до конца открылись, а русые волосы их прячут. Поднимая корпус, я смотрю в зеркало ближе, поправляю непослушные пряди. — Совсем ты себя запустил, Майкл, — Произношу с некой иронией. Уже столько времени мне приходится пользоваться женской косметикой, чтобы скрыть следы усталости, ведь если босс увидит, то даст мне выходные и придётся находиться в этой квартире намного дольше, чем обычно. Выхожу из высотного здания и оглядываюсь. Тут я живу достаточно давно – почти пять лет. Практически сразу после начала работы в нашем баре мы я смог позволить себе квартиру. На работе мне нужно быть раньше всех, всё-таки я единственный обладатель ключей, который приходит вовремя на работу. Ризли всегда появляется в баре к открытию, если мы будем делать так же, то не успеем приготовить заведение к гостям. Всё-таки каждое утро, ровно в 10:05, практически сразу после того, как Яэ перевернёт табличку «открыто», к нам заходит сэр Романо. Он работает удалённо и часто по утрам сидит в «Обсидиане», что-то упорно делает за своим ноутбуком и пьёт кофе. Мы, конечно, не кофейня, но ему очень нравится, как я делаю его любимый напиток. Он всегда берёт американо со взбитыми сливками и просит мелко натереть клубнику прямо сверху на молочную взбитую пену. Это может показаться странным и в моём исполнении далеко не идеальным кофе, но сэр Романо очень хвалит. По дороге на работу мой взгляд падает туда, куда не следует. Возвышенно и величественно над нами выглядит «Верхний город». Он окружён высокими воротами, оборудован системой камер ежесекундного видеонаблюдения и множеством полицейских, что следят за нами. Они сидят на той стороне. Боятся сунуть свои носы на нашу территорию. Интересно, какие легенды про Крэнтон ходят на той стороне? Насколько кровожадными преступниками нас представляют эти люди? Я никогда не отвечу себе на эти вопросы, ведь даже если захочу, меня не пропустят на ту сторону. Хоть мой дом и близко к самому чистому району, тут всё равно видны следы преступности, как и в любом месте нашего городка: на стенах можно увидеть граффити, не так много, как в глубинах улицы «Addington Street». Так же где-то в глубине переулка я случайно замечаю двух человек, которые чем-то обмениваются. «Наркоманы хреновы» - произношу почти не слышно. «The Obsidian» — эта надпись приветствует меня каждое утро. Наш бар закрывается поздно ночью, запирает его наш глава. А по утрам прихожу я. Проворачиваю ключ в дверях, но после себя оставляю их закрытыми. На всякий случай. Естественно, они не заперты, иначе как же войдут остальные работники. Пока ещё в своей обычной одежде я уже начинаю протирать свою зону – барные стулья, стойку, полки, что обычно находятся за моей спиной. Почему бы не переодеться? Нет, лучше дождусь Дэхью, чтобы все видели охрану. Если бар окажется открытым пока я одеваю на себя униформу, может всякое случиться… — Майкл, доброго утречка! — Раздаётся за моей спиной звук открывающейся двери. Как только подумал о ней, так сразу появилась в дверях, — Давай как обычно. Я беру свежие фрукты из большой прозрачной стеклянной чаши, что всегда стоит за спиной. Дэхья каждое утро выпивает смузи со своими спортивными добавками. Любит держать себя в форме. Я думаю, что это пошло из её детства. Она бойкая девушка, бывает не может удержать язык за зубами. Таким людям надо держать себя в форме. Я делаю ей напиток и сам добавляю белый порошок в определённой дозировке. Углеводы в чистом виде, которые помогают ей удерживать в себе крепкие мышцы. Её добавки теперь всегда есть на моём рабочем месте. Потому что люди любят постоянство. Когда в дне есть моменты, в которые мозгу не надо думать «а если…», то эти минуты становятся отдыхом. Это и есть постоянство. Когда ты точно знаешь, что в эту секунду ничего не случится. Что ты получишь то, что отлично знаешь. В случае Дэхьи постоянством является фруктовый смузи. Два банана, клубника, киви, её порошок и немного молока. Передаю ей высокий стакан с густой от мякоти жидкостью, и вижу, что она, как и всегда в такие моменты, проверяет свой макияж. Какой бы суровой и сильной она не была, всё-таки Дэхья – это женщина. Она любит свою внешность, старается подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки. Хотя, по моему скромному мнению в женщинах нет недостатков. Ну, в большинстве случаев… — Спасибо, как всегда отлично, — Говорит девушка, с широкой улыбкой возвращая мне через барную стойку стакан, — Ты мастер своего дела, дружище. Она смотрит, как я киваю в ответ на её комплимент и выходит из заведения, встаёт на свой пост и становится серьёзной охранницей. Её плечи гордо распрямляются. Она пытается казаться ещё выше, напугать потенциального врага. Так делают небольшие зверьки, когда нуждаются в защите, хотя должен признать, что она не сильно ниже меня в росте. Теперь я могу спокойно отойти и надеть свою униформу, чтобы соответствовать заведению. Небольшая раздевалка со шкафчиками. Я пересчитываю их каждое утро, не знаю зачем, они же не исчезнут. Один, два, три, четыре… Это мой. Четвёртый шкафчик, почти в середине. Его серый цвет сливается с остальными, но даже если эту дверцу перенести, я её узнаю. Потому что на ней есть потёртости, которые мне известны, всё выучено наизусть. Открываю его мелким ключиком, который всегда страшно потерять из-за размера и невесомости. Предо мной оказывается зеркало. Моё лицо, замазанные синяки под глазами и моя яркая одёжка, которую я спешу сменить на униформу. Натягиваю на исхудавшие плечи рубашку. Я правда потерял в весе. Но, честно говоря, меня это не волнует. А если говорить откровенно, то меня это не ебёт. Аккуратно складываю в шкафчик свои вещи и улыбаюсь сам себе. Я могу, я должен быть таким. Всё в порядке. Выдыхаю. Всё хорошо. Да. Топаю кроссовками по коридору, возвращаясь на рабочее место. Тишину моих мыслей разрывают звонкие женские голоса. Видимо пришли наши официантки. Проходя в зал, я вижу их: Яэ Мико и Муалани. Старшая из них, Яэ, смотрит на вторую как-то одновременно рассерженно и при этом с ухмылкой. Её зауженные глаза сверкают от фиолетовых линз, а длинные наращённые ресницы украшали её и так симпатичное лицо. Муалани в школьной форме что-то яростно доказывала своей коллеге. — Ты прекрасно получилась на фото! — кричала школьница, размахивая руками, — Кто угодно подтвердит! Это одновременно и смешно, и мило. Муалани самая младшая из нас и только подрабатывает в «Обсидиане», но любит заходить в бар с утра, если у неё отменят первые занятия. Она блондинка, но красит свои волосы в белый, что её в какой-то степени объединяет с Мико. Они обе красят свои волосы. Яэ, кстати, заплела свои розовые длинные локоны в высокий хвост. — Ну ты посмотри, я смазалась, — Она указывает пальцем на экран телефона и создаётся характерный стук длинного острого ноготка. — Может я разрешу ваш спор? На меня обернулись обе. Мико выдохнула с каким-то расстройством, будто намекая что не стоит смотреть на фото. Умоджа, ну то есть Муалани, радостно подошла ко мне своей слегка пружинящей и прыгающей походкой. Она величаво передала мне в руки свой телефон – старый и немного побитый, достаточно дешёвый. На нём ярко-голубой чехол с какими-то разводами, будто из комикса. На фото меня ждали две улыбающиеся девушки. Муалани держала телефон перед собой, широко улыбалась в камеру, закрыв глаза. За её спиной, на расстоянии пары столиков, стояла Мико. Она будто не успела повернуться, чтобы попасть в кадр. Но это не испортило её вида: волосы будто размылись в движении, руки на столике, видимо она хотела его протереть, а лицо повёрнуто в три четверти. По удачному совпадению, оно ни капли не смазалось, а выражение лёгкого удивления добавляло японке особого шарма. Графитовая рубашка, прямо как моя, на ней смотрелась совершенно иначе: расстёгнутые верхние пуговицы, ткань заправлена в юбку, отчего одежда облегает её заметные формы. Из кармана её юбки-карандаша торчит телефон в прозрачном чехле. Это явно не дешёвый смартфон, она приобретала его с какой-то целью. Хотя понятно, что скорее всего решающей вещью стала хорошая камера, ведь она важна для девушек, тем более любителей косплея. — Муалани права, — Я перевожу взгляд на девушек, и вижу на Яэ такое же выражение лица как на фотографии, — Ты хорошо получилась, Мико. Пока светловолосая гордо восхваляла свою подругу, я продолжал вглядываться в фото. Что-то зацепило мой глаз. Не Яэ, не Муалани, которая в этот момент уже начала со спором настаивать на сохранении снимка и выкладке его в социальные сети. Что-то иное. Что-то, на что глаз не упадёт сразу… Я судорожно бегал глазами по фотографии. Давай, Майкл, ищи. Там что-то есть. В этот момент, в своей привычной флиртующей манере, девушка с длинным маникюром прошлась по моему плечу. Я поднял глаза, но даже не стал слушать её шутку, я же и так знаю о чём она будет. Схватив телефон, крепко сжав его в руках, я начал приближать фото. Что-то тянуло меня к окну. Сощурившись, я нашёл причину паники. На фоне, прямо за спиной Мико, в окне я заметил знакомую фигуру. Щуплая девушка, бледная кожа, блондинистые волосы. Таких сотни, что меня заинтересовало? Я начал вглядываться в неё, было плохо видно лицо, из-за волос и от размытия нормально было видно только её щёку и кончик носа. Казалось, она смотрит куда-то вдаль, разглядывает витрину или вывеску магазина. Что же не так? — Чего ты там высматриваешь? — голос подала обеспокоенная Муалани, — Мне пора в школу, математика через 20 минут начнётся! Когда она взяла телефон, я понял, что меня привлекло. Я разглядел шрам на щеке загадочной блондинки! Это Оливия-Бри… В общем, не помню, как её зовут, но это определённо она! Я видел этот шрам, запомнил форму! Я начал вглядываться в улицу через окно. Мико уже отошла, посчитала что видимо меня трогать сейчас не надо, иначе спор о фотографии возобновится. Я точно уверен, что это она. Та девушка в красном, что испортила вечер постоянному клиенту, который под алкоголем выдавал так много нужной информации. Мне ещё и пришлось платить за него из собственного кармана… В жилах застыла кровь, а после с неимоверной скоростью пробежала по своему кругу, задержавшись в висках. Не могу сдержаться. Я словно вылетел из-за барной стойки и пулей пробрался за дверь. Знаю же, что она ушла, но должен проверить, иначе никогда себе такое не прощу. Он был одним из наших постоянных клиентов, приносил много денег и чаевых, а теперь лишний раз подумает, стоит ли возвращаться. Злоба наполнила меня – я хотел с ней поговорить, узнать, что её гложит, а она просто обворовала человека у меня под носом. Немыслимая наглость. Это моя зона, мои люди, я заслужил доверие, а она начинает рушить всё. Запыхавшись, осматриваю улицу. «Kowalski Street» - небольшая улочка в близости от богатого района, где находятся офисы и наш бар. С прищуром оглядываю каждый сантиметр улицы. На разгорячённых от июльской жары зданиях висят таблички с номерами, по дороге проезжает один из новых автомобилей марки «BMW», принадлежащий боссу строительной компании и по совместительству нашего клиента – сэра Гифтона, который почему-то никогда не даёт чаевые. А её нет. Чёрт бы побрал эту воришку… Замечаю, что всё это время на меня смотрит Дэхья, с подозрением выгнув бровь и будто бы почти не моргая. — Я просто увидел одноглазого крота в окне и решил посмотреть, — Пытаюсь отшутиться. — Чего? — она будто выгнула бровь ещё сильнее и посмотрела на меня с шоком во взгляде. Её глаза выражали одновременный интерес и полное отсутствие понимания ситуации. Наверное, она думала: «Какой крот? Надо осмотреться, может и в правду появился где-то». Всегда забываю, что у Дэхьи полностью отсутствует чувство юмора. И, видимо, чувства такта тоже, можно ведь посмеяться из вежливости. Рабочий день начинается. Сэр Романо пьёт свой кофе в самом дальнем углу ресторана, работает на своём ноутбуке. Старается не помешать нам и другим посетителям стуком клавиш и своей привычкой громко и со звоном ставить чашку на блюдце, чтобы писать двумя руками, когда код, который он с любовью выписывал на экране, не поддаётся. Наше заведение не слишком популярно в такую рань, поэтому приходит время для самой спокойной части моего рабочего дня. Я вытаскиваю небольшие беспроводные наушники. Из-за своего дисплея, который как очки закрывает моё лицо, я меньше обращаю внимание на то, как сэр Романо стучит по клавишам ноутбука, как Мико, хихикая, а иногда и громко смеясь, записывает голосовое сообщение со свежими сплетнями своим подругам и на всё остальное, что сейчас для меня не так важно. Перед глазами появляется голографический дисплей, который управляется взглядом. Я включаю плейлист, который всегда играет у меня во время работы, и начинаю рутину – протираю бокалы, выставляю их в идеально выверенном порядке, мою фрукты и нарезаю их в удобные кусочки, чтобы леди, такие как мисс Элайза, наша частая посетительница, могли пить шампанское. Заранее делаю мясные нарезки, осторожно ставлю их в свой небольшой холодильник. Сам не замечаю, как начинаю напевать. — Now he's thinkin' 'bout me every night, oh, — Совсем тихо, никто кроме меня не услышит же? да, песня уже старенькая, ей в этом году одиннадцать лет, но я что-то нашёл в ней, — Is it that sweet? I guess so… Неожиданно я чувствую прикосновение к плечу и поднимаю глаза. Я стоял лицом к залу, совсем у края барной стойки. Я плохо вижу вдаль в наушниках, это один из их опасных для движения эффектов, но его просто обычно все отключают или вовсе убирают дисплей, чтобы не мешался и включают лишь при надобности. Я просто один из тех, кто хочет забыться таким способом, всё равно вблизи всё видно через голограмму. Предо мной высокая и широкая фигура. Не успеваю я ничего сказать, как предо мной кто-то машет рукой, почти попадая кончиками пальцев в глаза. Музыка от такого воздействия прерывается, а я фокусирую взгляд на неожиданном человеке. — Ризли! — Я говорю это с каплей возмущения, но всё равно рад видеть друга, — Я слушал песню. — А должен работать, — Он ткнул меня пальцами в лоб, изобразив выстрел из пистолета, — Я б сейчас виски бахнул для хорошего денька. — Слушаюсь, босс. Что ж, как и почти в любой день. Утро босса начинается с бокала виски, который я для него наливаю, он отпивает глоток и уходит в свой офис. Честно, не понимаю такую его традицию, но каждому своё: кто-то делает глоток алкоголя с утра, кто-то пьёт смузи, а кто-то каждый вечер смотрит на давно выжженный пепел, надеясь разжечь из него огонь. Так что я без лишних вопросов наливаю совсем немного виски в низкий квадратный стакан, бросаю туда кубик льда и ставлю на стойку, совсем рядом с Ризли. — Спасибо, — Он кладёт на стойку бумажную купюру. Она шуршит, но не смятая, будто бы совсем ещё новая, не повидавшая мелких карманов или узких женских кошельков, в которые чтобы поместить деньги, надо сложить их в несколько раз. Ризли оставил стакан на стойке и ушёл в свой кабинет. Начали приходить посетители, многие из них садились за столики и заказы принимала у них Яэ. Мне же оставалось лишь достать сырную нарезку из холодильника, сделать напитки и передать их нашей милой официантке. Я наблюдаю за её усердной работой. Мико всегда флиртует с клиентами, как будто случайно прижимаясь своим крупным бюстом ближе к важным людям. Они без проблем могут выдать ей свои секреты. И тут я слышу кодовое слово. Мико широко улыбается особому клиенту, который заплатил огромную цену, чтобы узнать код. Она берёт его за руку, и как всегда, виляя бёдрами, ведёт его в отдельный небольшой зал. Там работает наш третий официант. Тома. На его месте мог бы работать я, но боюсь не смогу. Я никогда не трону эту сторону нашего бизнеса, это противно и грязно. А Тома человек остро нуждающийся в деньгах, и за особую плату он предоставляет клиентам… Дополнительные пункты нашего меню. Сам Тома не знает, какой контроль за ним ведётся. Одна из стен того тёмного и небольшого зала является односторонним стеклом, прямо как в комнатах для допроса. Ризли сидит в своём кабинете, следит по камерам за нами, перебирает договора, проверяет и сверяет их, а через фальшивую стену смотрит за работой Томы. Следит, чтобы светловолосый парнишка хорошо всё выполнил, подал клиенту его заказ, вежливо себя вёл и не употребил сам. Брр, даже думать страшно об этом. Особенно представлять, как наш босс с хладнокровием наблюдает за официантом, как покусывает и так уже красные губы, как его глаза становятся серыми. А работа самого Томы? Он ведь там совсем один, наедине с наркоманами и их главной страстью. Да, он выходит к нам в основной зал, но лишь чтобы передать мне заказ и отнести его клиенту. Только он обслуживает наших VIP-клиентов. Там сидят крупные бизнесмены, которые прошли самую тщательную проверку от самого босса. Тома, кстати, так же хорошо знаком с азартными карточными играми и является крупье. В этом зале расположен бильярдный стол, за которым играют наши наркоши. Я бы свихнулся работать там. Мне лучше здесь, в основном баре. Я продаю алкоголь по лицензии, обжариваю креветки во фритюрнице, создаю коктейли. Никакого криминала. А там… За той дверью, в VIP-зале, в приглушённом свете, в стоящем в воздухе запахе самого крепкого алкоголя, может произойти всё что угодно. Если не приукрашивать реальность, то могу сказать, что там клиенты особо и не курят. Им было бы не очень безопасно выходить потом из бара, можно же оказаться обнаруженным, ещё и нас подставить. Поэтому они курят кальяны с совсем уж мелкими дозами, а пакетики со своим секретом забирают домой. Там вот точно может произойти всё что угодно. Тома рассказывал, как один из клиентов поделился своим шоком на утро. Он купил корову, которую после прихода обнаружил на кухне, поедающую дорогой цветок его жены. А что тогда они вообще не рассказывают… Я больше не хочу об этом. Давайте подумаем о чём-то хорошем. Да. Я наливаю самый скучный коктейль из всех – виски с колой. Это самое заезженное, что берут клиенты. Поэтому я постоянно что-то придумываю с этим напитком, естественно спросив разрешения. Не все соглашаются на эксперимент: добавление иного алкоголя, сока какого-то цитрусового или фрукта. Но есть и те, кому моя идея нравится, я даже получаю чаевые за свою фантазию. Но эта дама не захотела добавить сок лайма, поэтому я смешал колу с виски в высоком стакане со льдом. Даже звучит скучно… Постепенно вечереет, поэтому и клиентов становится намного больше. Все места у барной стойки заняты, столики тоже, а тихая и размеренная музыка сменилась клубными треками. Муалани пришла на работу, но она тут пробудет часов до восьми вечера, как и я. На ночную смену выйдет Джей, наш ночной бармен. Все клиенты, которых будет немного меньше, чем сейчас, будут сами забирать заказы с барной стойки, так как официанты у нас работают до десяти. Точнее, Мико работает до этого времени. — Филипп, как помолвка вашей племяшки? — Задаю вопрос одному не мелкому бизнесмену. Его племянница захотела официально познакомить свою семью со своим женихом, — Всё хорошо прошло? — Опять ты всё помнишь, — Он наблюдает, как я замешиваю разноцветный напиток, — Хитрец! — Просто хорошая память, — Я ему подмигиваю. За барной стойкой сидит молодая американка. Она очень привлекательная, спокойно пьёт молочный коктейль. Я был удивлён, что она не заказала алкоголь. Но тут дверь «Только для персонала» открывается, и Ризли, вальяжно усаживаясь на барный стул, отвечает своим видом на все мои вопросы. Он явно подцепил её на сайте знакомств и пообещал, что всё что она выпьет при нём, будет оплачено заведением. Снова его флирт, снова девушка краснеет, крутит прядь длинных, чёрных как смоль волос. Обычный вторник. Я мельком поглядываю на часы и надеюсь на скорое завершение рабочего дня. Всё-таки как бы не хотелось сбежать из дома, работать круглыми сутками тоже не вариант. Когда мой рабочий день заканчивается, я прощаюсь с уже слегка пьяным Ризли, так же прощаюсь с клиентами у стойки, машу Яэ рукой и иду вместе с Муалани к выходу. Ризли даже не заметил, что я ухожу. Он шептал что-то брюнетке, придерживал её за бедро, но я видел холод в его глазах. Даже неделю он не будет с ней. Муалани сжимает мою руку, прежде чем выйти на улицу. Она ещё ребёнок, и я пообещал её родителям, что девочка будет проведена до порога в целости и сохранности. Каждый вечер я провожаю её прямо до дверей квартиры, повезло что она живёт совсем близко к бару, на соседней улице. А после возвращаюсь домой. Тут ужасно тихо. И темно. Холодно. В сердце что-то ёкает и отдаётся комом в горле. Скинув вещи на полку в прихожей, я прохожу в спальню. Мебель старая, я её не обновлял после аренды, хотя мне предлагали. Я так и не распаковал чемоданы, всё собирался съехать, но так и не смог себя заставить. Как же всё на самом деле надоело. Руки сами тянутся к знакомому альбому. Его страницы уже загибаются от частого использования. Я пролистываю его постоянно. Каждый раз смотрю в одно и то же лицо. Слёзы сами наворачиваются, а огромная капля падает прямо на страницу, в которой нет фото. Вот тут всё и оборвалось. Я смотрю на пустую страницу в альбоме и чувствую, как сердце сжимается от боли. Это была зияющая дыра, которую ничем не заполнить. Бросаю альбом на полку, прямо так, открытым и падаю на кровать. Больше не могу сдержаться и из меня вырывается крик на грани с волчьим воем: ком в горле так сильно сжал все внутренности, что казалось, хочется вырвать трахею и просто повеситься на ней. Знал бы наш Майкл, что всё это время происходит где-то в глубине улочек Крэнтона… Наёмный киллер спокойно сидит в интернете. Его тонкие пальцы, наизусть выучившие форму ножа, набирают в телефоне ответное письмо. Новый заказ. Наконец-то. Правда его будет неприятно выполнять… Но наш убийца не брезгует. Он натягивает свой костюм маньяка, будто маску или костюм клоуна, и выходит из дома, пока темнота улиц обнимает его бесформенный силуэт. Глаза сверкают так же, как нож сверкнёт над жертвой в её последний миг жизни.