Глава 1. Золото и сокровище

Несмотря на то, что за окном конец февраля и дело, вроде как, близится к весне, темнеет в столице Нарнии по-прежнему рано. По крайней мере так кажется царевне Зафире, коротая провела практически всю зиму под ласковым тархистанским солнышком в гостях у братьев. Царевна уверенным шагом идет по одному из пустых коридоров Кэр-Параваля. Она приехала, как обычно, без предупреждения, поэтому никто из представителей власти не встретил. А Зафире и не нужны эти церемонии, она и без того знает Кэр-Параваль, как свои пять пальцев. Велев своим слугам перенести ее багаж в гостевые покои, которые она всегда занимает, царевна медленно прогуливается по замку. Впереди, в полумраке, мелькает очень знакомая фигура. Царевна вздрагивает и прищуривается, всматриваясь. Быть того не может... На мгновение ей показалось, что она увидела Верховного короля, но не таким, как сейчас. У молодого человека пшеничная макушка, легкая беззаботная походка и, когда он на миг оборачивается, чтобы посмотреть в окно, Зафира замечает очаровательную юношескую круглую щечку. Точь-в-точь Питер, когда они впервые друг друга встретили в этом же замке. Что за призраки прошлого? Парень заворачивает за угол, Зафира же ускоряет шаг, направляясь вслед за ним. Светловолосый плечистый парень ее не замечает, продолжая свой путь. Вскоре он толкает дверь в одну из комнат, заходя внутрь. — Ты опоздал, — слышится властный голос изнутри. — Всего лишь на четверть часа, — отвечает тот, за кем следовала царевна. По его тону ей почему-то кажется, что парень закатил глаза. — Тогда защищайся! — С удовольствием, — ухмыляется вошедший. Зафира бесцеремонно входит за парнем в большой полупустой зал с камином и парой декоративных доспехов. Посреди зала двое молодых людей яро дерутся на мечах, подначивая друг друга колкостями и не всегда сдерживая смех. Высокий темноволосый красавчик с двумя верхними расстёгнутыми пуговицами на рубашке наносит рубящий удар, но светленький парень уворачивается в последнюю секунду, нанося сбоку удар под эфес. Темноволосый парень теряет оружие. — Один - ноль, — доносится со стороны. Царевна в изумлении замечает, что в комнате есть еще и третий, не менее красивый молодой человек. На губах его играет такая соблазнительная насмешливая ухмылка... — Тебе просто повезло, — фыркает проигравший парень. — Да? — светловолосый бросает своему оппоненту полный издевки взгляд. — Что-то мне стало вести все чаще и чаще. Кажется, тренировки дают результат. Взгляни на это, детка! Светловолосый парень задирает и без того выбившуюся из брюк рубашку, демонстрируя рельефные мышцы на торсе. Царевну обдает жаром от увиденного: — Разрази меня Таш... Все трое мальчишек вздрагивают, оборачиваясь к ней лицом. Светловолосый немедленно опускает рубашку. — Царевна Зафира? — темненький парень подбирает с пола свой меч, чуть склоняя голову в вежливом поклоне. Зафи вглядывается в смазливые черты лица парня, находя те отдаленно знакомыми. Если бы не это тусклое освещение... Мальчики, трое... Нет, они же не... — Она самая. — Зафира приподнимает бровь. — Ты... Ты же не хочешь сказать, что ты принц Роберт? Парень смотрит в ответ с недоумением: — А кем мне еще быть? Зафи подпирает щеку ладонью, облокачиваясь о дверной косяк. В последний раз, когда она видела его несколько лет назад, кронпринц больше смахивал на мальчишку: во взгляде неприкрытый вызов всему миру и желание доказать, чего он стоит. От этого же просто веет мужским спокойствием и самодостаточностью. — Мне казалось, ты младше, — царевна переводит взгляд на с любопытством смотрящую на нее копию Верховного короля. — Уильям?! На щеках пытающегося сдержать улыбку принца появляются такие очаровательные ямочки. — Ваше Высочество. Зафи еще раз оглядывает его с ног до головы: у младшего принца невероятно слащавая внешность: пушистые светлые ресницы, озорной блеск в зеленых глазах, кругленькие щечки и, что греха таить, сложен он настолько гармонично, что просто подайте мне веер. — По моим подсчетам тебе должно быть не больше двенадцати, — честно изумляется царевна. Негодник бесстыдно ухмыляется: — Ваши подсчеты дали крупную погрешность, Ваше Высочество. Мне в этом году исполнится восемнадцать. Если вы хотите, — Уилл издает заразительный смешок, — я могу найти в моем плотном графике пару свободных часов и преподать Вам пару уроков арифметики. Роберт закусывает щеку и напрягается, чтоб не рассмеяться. У Ниэльса же получается гораздо хуже и то прикрывает рот кулаком, чтобы не выдать смеха. Бровки царевны взлетают вверх, а сама она демонстративно складывает руки на груди, глядя в упор на глумящегося над ней Уильяма: — Ты маленький дьявол! Будешь в таком тоне разговаривать с тетей Зафирой — за уши оттаскаю, как непослушного мальчишку! Младший принц ухмыляется еще шире. В глазах просто пляшут чертики: — Если Вам это будет угодно. Вот только, такие красивые нежные ручки созданы для самых изысканных перстней и браслетов, а не грубости и таскания никчемных мужских ушей. Как насчет следующего: мы с Вами отправимся на городскую ярмарку, и я куплю Вам такой перстень, который Вам понравится. А Вы же, в свою очередь, простите мне мою словесную фривольность? Зафира усмехается: — А ты, я смотрю, хорошо умеешь договариваться с дамами. Удивил. Роберт бросает уничижительный взгляд на брата: — Просто кое-кто слишком много проштрафился за последнее время и отец дал ему последний шанс, чтобы без инцидентов, иначе последствия не заставят себя ждать. Огонек в глазах Уилла гаснет и он бросает обиженный взгляд на старшего брата. Зафира подается вперед: — Так-так, а вот это уже интересно! Интереснее перстня с ярмарки — так точно. Значит так, Уильям, уговор будет следующим: ты рассказываешь мне обо всем, где прокололся, а я уж, так и быть, прощу тебе твою дерзость. Принц горестно вздыхает: — Я просто... Несколько раз сбегал ночью на лесные гуляния и потом просыпал занятия. Зафира ухмыляется: — Наука это не твое, значит? А тренировки? — Тренировки я не пропускаю, — горячо отвечает Уилл, — с тех пор как меня приняли в двадцатку рыцарей Роберта, я всегда на месте. — Понятно. А еще прегрешения? — лукаво интересуется царевна. Мальчишка поджимает губы, опуская взгляд. Мнется: — Я несколько дней притворялся больным, чтобы не ходить на судовые заседания, где я помогаю дяде Эдмунду. Микстуры я сливал в горшки с растениями. Папа понял по запаху от того дурацкого куста, когда приходил меня навестить... Зафи не сдерживает смеха: — Да ты, я смотрю, малыш проблемный. И что же тебе будет, если тебя снова словят на плохом поведении? Уилл упрямо поджимает губы: — Папа обещал отправить меня на все лето на Одинокие острова, изучать местный закон. Без любимых книг и моей леди... Они же на несколько шагов позади нас в развитии, там можно умереть со скуки! Зафи склоняет голову: — Лето — пора турниров, разве не так? — Именно! — горячо отзывается младший принц. — Все лучшие турниры происходят летом! И мне в этом году будет впервые позволено представлять Нарнию и Кэр-Параваль. Я не хочу на Одинокие острова... Несправедливо. — Уилл, кончай разводить драму, —закатывает глаза Ниэльс. — Его Величество этого не сделает. Царевна ухмыляется. На вид — такие взрослые. А на самом деле — совсем дети. Мы все остаемся детьми, когда рядом заботливые родители. *** — А вот и ты. — Зафира поднимается с мягкого дивана, встречая вошедшую в комнату племянницу. По порозовевшим щекам видно, что Флория только с улицы, с мороза. Девочка на ходу снимает присыпанный снегом плащ, обращая взгляд на царевну: — Тетя Зафира? Царевна немедленно заключает племянницу в объятия, а затем делает шаг назад, чтобы как следует ее рассмотреть: Она явно стала выше, а фигура более четко оформилась. Волосы заплетены в скромную косу. На ней бледно-зеленое шерстяное платье нарнийского кроя. Черт, так непривычно. — Таш, как же ты выросла и похорошела! Флория скромно пожимает плечами: — Спасибо, тетя. — Ты так поздно вернулась. Где ты была? — На занятиях. Я... Я учусь танцам, в Высшей школе искусств. Зафира в изумлении вскидывает брови: — Даже так? Тебе еще есть, чему учиться?! Девочка коротко вздыхает, опуская взгляд. Едва заметно качает головой: — Ты себе даже не представляешь, насколько многому. — Ты была лучшей при дворе Ташбаана! Зафира замолкает. По тени на лице Флории видно, что царевна задела явно больную тему. Девочка мнется, прежде чем ответить: — Да, но здесь все по-другому. У нарнийцев больше гибкости, у них сильные ноги, чтобы высоко прыгать, идеальный баланс, когда они замирают на носочке одной ноги. Я занимаюсь каждый день, едва ли не стирая себе ноги, но мне все равно до лучших на моем курсе — как пешком до неба! — девочка замолкает, когда понимает, что почти что перешла на крик. — Прости, тетя Зафира. Я просто немного устала. Царевна с усмешкой подходит ближе к девочке, лаская ее щеку: — В отличие твоего трононаследного кузена-тюфяка и его таких же братьев, ты с самого детства была очень амбициозной. Немного терпения, милая, и ты добьешься всего, чего только пожелаешь, запомни мое слово. Флёр коротко вздыхает: — Прости, тетя, я все о себе... Как ты тут оказалась? Зафира в удивлении вскидывает брови: — К тебе приехала, радость моя. Через каких-то пару недель тебе исполнится шестнадцать! — М-м-м, спасибо, — девочка наконец позволяет себе улыбку. — Моя птичка, я только что видела твоего жениха! Разрази меня Таш, ради такой сладенькой конфетки действительно не грех рассориться с влиятельными родственниками и сжечь все мосты. Ты все правильно сделала! Флёр краснеет: — Тетя! — Что “ тетя”?! — не успокаивается Зафира. — Ты ухватила себе самое лучшее, что есть в этом мире. На данный момент. Когда я была в твоем возрасте, самым лучшим на рынке женихов был его великолепный папочка, вполне заслуженно! — принимается тарахтеть царевна. — Ох, до сих пор помню, этот дерзкий взгляд выбивал почву из-под ног! А его тело, язык жестов? Он держал себя на всех встречах безоговорочным лидером и доминантом, что аж самой хотелось встать на колени и отдаться на его милость, если ты понимаешь, о чем я. Флёр отворачивается, краснея еще больше: — Тетя, я тебя прошу! — К чему это я? К тому, что твой прекрасный кронпринц сумел превзойти своего великолепного папочку! И то, что он теперь твой... Таш, мне не передать, насколько я горжусь тобой! — царевна ловит лицо покрасневшей племянницы в свои ладони. — Ты гордая львица пустыни. Ну да ладно. Царевна делает шаг назад, бросает взгляд на замершего у дверей стражника и деловито хлопает в ладоши три раза: — Внести! Флёр с удивлением смотрит, как двери в комнату распахиваются и пара мужчин вносит большой сундук. За первой парой следует вторая, за второй — третья и так, пока в комнате, вокруг Флёр не остается семь огромных сундуков, которые девочка, кажется, не смогла бы и с места сдвинуть. — Это...Что? — не понимает Флёр. Зафи в изумлении вскидывает бровки: — Как это что? Милая моя, это твое приданное. Взгляни! — Царевна откидывает крышку ближайшего и сундуков. Внутри оказываются рулоны шелков, серебряная посуда, бронзовые статуэтки с блестящими каменьями вместо глаз... Зафира подхватывает подсвечник в виде павлина. — Глянь, какой? Сразу видно, мужчина. Смотри, как он гордо клюв вздернул! Поставишь себе возле кровати. Будет напоминать тебе о твоем муже, когда он сам в отъезде будет! — Но... Откуда? — не понимает Флёр. Зафи закатывает глаза: — Птичка моя, какая тебе разница? Это не твои заботы, а семьи! Ты ведь не думала, что мы тебя выдадим замуж босиком? И пусть твой ненаглядный в деньгах не нуждается, но ему следует знать, кого он берет замуж! — Царевна склоняет голову, заговорчески глядя на племянницу. — Если я и могу дать тебе дельный совет в плане семейной жизни, так вот: почаще напоминай своему ненаглядному, как сильно ему повезло с тобой! И что большей благодати, нежели ты, его золото и сокровище, с небес на него никогда не снизойдет! *** Верховный король забирает из рук старшего сына готовые договора: — Спасибо. Кстати... Как Уильям? Роберт немного напрягается: — Хорошо. — Без инцидентов на этой неделе? Кронпринц задумывается. Смотря, что именно считать инцидентом. Ведь если инцидент — это стопроцентное уклонение от обязанностей, а не просто опоздание и не до конца выполненные задания... — Без, — отвечает Роберт. — Думаю, тебе удалось напугать его летом на Одиноких островах, и он взялся за голову. Питер блаженно вздыхает: — Видишь, я для него — авторитет. Роберт делает вид, что что-то ищет среди бумаг на своем идеально организованном столе, а на самом деле — закатывает глаза. Какой к гоблинам авторитет? Младший просто боится наказания. У Уилла нет абсолютно никакого интереса к перенятию судовой ветви власти, и Роберт понять не может, насколько нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Другое дело — младший проникся интересом к военному делу и то, что он вытворяет на ристалище с мечом даже у Роберта вызывает восхищение. Он уже пытался мягко намекнуть отцу, что Уилла бы в другое русло. Пусть его учат стратегии, тактике, распределению войск. У мелкого к этому явный талант! Но отец уперся в то, что старшему брату в семье Певенси положено быть властью законодательной, а младшему — судебной. Видите ли они с дядей Эдмундом — золотая эпоха Нарнии и лучше не придумаешь. — Кстати, — Питер заискивающе смотрит на сына, — Я слышал, Флёр учится на хореографическом в Высшей школе искусств? — Угум, — Роберт принимается раскладывать бумаги на столе по правильным стопкам. — Я также слышал, что это, как театральное направление? Там учат играть на сцене, но без слов, при помощи одних жестов, движений? — Угум. Этот вид искусства зародился в Орландии, как экспериментальный. И имел невероятный успех. Музыкальный театр без слов, его, кажется, назвали. Вот тетя Лира и пригласила к нам анвардских корифеев, чтобы научить этому делу и наших танцоров. Питер мнется, кивает: — Понятно. Но... Твоя Флёр, будущая королева — на сцене. Ты не боишься того, что скажут люди? Роберт поднимает глаза на отца: — Пап, королевой она станет в самом лучшем случае лет через тридцать, не раньше. Я уже и так навязал ей кучу социальных норм и ограничений своим статусом кронпринца. Но лишать любимого дела, потому что люди что-то там скажут. — кронпринц бросает издевательский взгляд на отца. — Чтобы моя леди переодевалась в нищенку и через какие-то Асланом забытые грязные кварталы бегала в школу, заниматься любимым делом у меня за спиной?! — Роберт издает саркастический смешок. — Нет уж, этого не будет, пока я жив! Питер багровеет от наглости собственного отпрыска: — Роберт Певенси!!!