Глава 7. Кровавый танец и обещания

Поезд «Призрак» мчался сквозь ночь, громко ревя двигателем. До Некрополиса оставалось меньше сотни километров. Кинич сидел в кабине, стиснув штурвал до побеления костяшек. За его спиной, на сдвинутых креслах, лежала Муалани. Её дыхание было хриплым, прерывистым, словно кто-то методично душил её изнутри. Каждый вдох давался с трудом. — Ещё немного… — прошептал Кинич, глядя на навигатор. Но «немного» превращалось в пытку. Рельсы то и дело прерывались, заставляя его снижать скорость. Один раз пришлось останавливаться полностью — мост через реку был полуразрушен. Кинич вылез наружу, шатаясь от усталости, и, превозмогая боль в собственной ране, вручную проверил каждую балку, прежде чем рискнуть проехать. Каждые 15 минут Кинич обеспокоенно подходил к бредившей Муалани. Его сердце сжималось от боли. Жалость, несправедливость, ненависть, гнев и отчаяние. Кинич уже и сам почти сошел с ума, когда видел наяву свой худший кошмар. Его напарница, безнадежная оптимистка, ездящая на акуле и мечтающая об океане, загорелая девушка, вызывающая улыбку одним лишь взглядом… Сейчас этот лучик света тух на глазах у Кинича, и ему хотелось рыдать. Он ненавидел всех, особенно себя и Дотторе. Она не заслужила такой участи, почему судьба предписала ей безнадежную, мучительную смерть? Он рухнул на колени перед Муалани и зарыдал. Протяжно и громко, не по-человечески. Так, как обычно плачут на похоронах. Кинич понимал: даже если антидот действительно существует, у них слишком мало времени. Муалани без сознания, а он ранен. Ублюдок Дотторе ни за что не согласится вылечить его напарницу по доброй воле. Да что уж там вылечить, Кинич был очень хорошо о нем наслышан. Этот мазохист и пальцем не пошевелит, чтобы хотя бы облегчить страдания Муалани. Он будет наблюдать за тем, как она умирает, а Кинич сходит с ума от безнадеги. Все эти мысли угнетали парня, слезы отчаяния капали на пол. Как вдруг чья-то рука легонько, почти невесомо провела по его волосам и поправила повязку на голове. — Кинич… — её голос был едва слышен. Он тут же приподнялся и утер слезы рукавом, наклонившись так близко, что ощутил жар, исходящий от её кожи. — Что? Воды? Обезболивающего? — Оставь меня… Он замер. — Нет. — Я… замедлю тебя… — она попыталась подняться, но её руки дрожали, и она упала обратно. — Я не справлюсь… Ты… должен дойти… Кинич схватил её за плечи. — Ты слушаешь себя? — его голос сорвался. — Ты, которая скакала на акуле по крышам, теперь так просто сдаёшься?! Муалани слабо улыбнулась. — Я… просто реалистка… Ты ведь и сам знаешь, что ес… Муалани резко закашлялась. Она явно хотела сказать что-то еще, но не смогла. Ее тихий голос угас насовсем. Проклятие безмолвия захватило девушку. Кинич вновь прослезился. Взял напарницу за руку и посмотрел на нее глазами, полными боли. — Ты стала моим смыслом жизни. Зачем мне бороться за человечество, если рядом не будет тебя?! Я не брошу тебя ни за что, я умру от твоей руки, но не оставлю тебя. Я не дам тебе сдохнуть так просто, ты от меня так легко не избавишься. Я спасу тебя ценой своей жизни, Муалани. Ты будешь жить, я клянусь тебе, слышишь?! Я убью Дотторе, чего бы мне это не стоило. Он провёл рукой по её влажному лбу. От былого отчаяния не осталось и следа. Как Кинич может позволить себе убиваться, когда она лежит тут при смерти? Нет, он идет до конца. — Муалани... — голос дрожал. — Держись. Мы почти на месте. Состав резко дёрнулся. Навигатор завизжал: "ПРЕГРАДА НА ПУТИ." Поезд затормозил. Рельсы впереди кончались знаком «ПРОЕЗДА НЕТ». Похоже, Кинич отвлекся и забыл переключить стрелку, они уперлись в тупик. Кинич стиснул зубы. До города осталось не больше 30 километров. Разворачиваться слишком долго. Парень молниеносно принял решение — идти пешком. Он подхватил Муалани на руки. Она была почти невесома. Кинич несся по полю в сторону небоскребов, нёс её, падая, и снова вставая. Каждый шаг отзывался болью в груди. Но он не мог её оставить. Он не имел права. Высокие небоскребы сменяли сельскую местность. Наконец они добрались. Некрополис — молодой город. Правда, Кинич хотел бы оказаться здесь при других обстоятельствах. В любом случае, до лаборатории осталось всего несколько километров. Кинич добрался по карте до предполагаемого местонахождения Дотторе с Муалани на руках. Высокие стены, обвитые колючей проволокой под током. Баррикады из трупов. И тишина — густая, давящая, словно сам воздух здесь был отравлен. Ржавые двери, остатки научных терминалов, исписанные формулы на стенах. Мрак. Смерть. Кинич проломил дверь плечом. — Дотторе! Эхо разнеслось по коридорам. В ответ — тишина. Он двинулся вперёд, прижимая Муалани к груди. Каждый шаг отдавался болью в ране, но он не останавливался. И вот — кабинет. За столом, посреди этого ада, сидел человек в белом халате. Это несомненно был он. Гнев и ненависть стали нарастать внутри Кинича с новой силой. Дотторе. Худой, как насмешка над жизнью, в белом халате с засохшими пятнами крови. Его маска отражала бледный свет экрана, в его глазницах не было души. — Ты... — прохрипел Кинич. — Помоги ей. Иначе я тебя убью. Учёный не обернулся. Он смотрел в цилиндр с булькающей жидкостью, где плавали фрагменты органов. — Удивительно, — произнёс он холодно. — Я-то думал, ты мёртв. Как и твои чувства. Кинич вытащил пистолет и навёл его на затылок доктора. — У тебя есть ровно одна минута. Дотторе повернулся. Его глаза сверкнули сквозь маску. — Ты не понимаешь. Она уникальный образец, тот факт, что она все еще способна просыпаться — чудо, я просто обязан изучить ее подробнее. Она способна сопротивляться заражению дольше обычных людей, и ты хочешь, чтобы я потратил такой шанс ради твоего каприза? Кинич сорвался. — Тварь! Для тебя ее жизнь — просто каприз?! Я сказал, чтобы ты быстро помог ей, а иначе от тебя не останется и мокрого места! Я разнесу здесь все, и я убью тебя, ты не заслуживаешь жизни! Все это ради нее и за нее, ублюдок, да я весь мир сложу к ее ногам, если потребуется! Учёный подошёл ближе. Его голос стал тише. — Знаешь, почему я выпустил вирус? Не ради власти. Не ради мести. А потому что люди всегда были безмолвны. Всегда. Они говорили, но не слышали. Жили, но не чувствовали. Я хотел пробудить в них страх. Эмоции. Голод к жизни. Кинич повысил голос еще сильнее. — Ты пробудил смерть. Ты — чудовище. — Нет. — Дотторе смотрел пристально, прямо в глаза. — Я дал шанс этим жалким людишкам стать чем-то большим. Вирус… это не болезнь. Это эволюция. Теперь все они — совершенные создания. Он повернулся. — Представь мир, где нет войн. Где все равны. Где нет боли, потому что нет сознания. Кинич сжал кулаки. — Ты сумасшедший. — Нет. Я — спаситель. И я не стану помогать тебе. Она уже почти одна из них, я не отступлю от своей цели. Ты можешь быть свободен, спасибо за то, что доставил ее в целости, я бы хотел разобрать эту чудную девушку на части самостоятельно. Доктор развернулся и жестом показал Киничу убираться. Рассудок парня помутнел от ярости. Остатки самообладания Кинича треснули окончательно. Кинич отбросил пистолет в сторону и с рёвом бросился на Дотторе. Он налетел на учёного с яростью, затуманенный болью и решимостью. Их тела столкнулись, и они рухнули на пол. Дотторе успел схватить со стола электрошокер, но Кинич перехватил его запястье, заломал и с силой ударил его лицом об пол. — Она — не образец! — рявкнул он, — Она человек! Больше, чем ты когда-либо был! Дотторе захрипел, вырываясь. Его тонкие пальцы потянулись к тревожной кнопке на консоли — Кинич ударил по ней кабелем, сорвав блок. Учёный с силой спихнул с себя Кинича, пробормотал команду — в стене раскрылась ниша с сейфом, откуда он достал пистолет с транквилизатором*. Выстрел — мимо. Кинич швырнул в него нож, затем еще и еще. Дотторе мастерски уклонился от всех атак. Тогда Кинич снова повалил ученого на пол, влепил ему пощечину, выхватил из его рук пистолет и подставил нож к горлу доктора. Он бы с великим удовольствием зарезал его прямо сейчас, но ему нужно еще спасти Муалани. — Ты всё равно ничего не изменишь, — прошипел Дотторе, — вирус уже живёт. Он в каждом из нас. Думаешь, ты спасёшь её? А что потом? Мир? Себя? Ты уже ничего не сделаешь, глупый мальчишка. Даже если ты прикончишь меня, я уже создал свою цивилизацию, я — герой этого мира! Кинич тяжело дышал, удерживая учёного на полу. — Заткнись, сумасшедший ублюдок. Расскажи мне всё, если хочешь жить — прохрипел он. — Как её спасти. Где антидот. Или я переломаю тебе каждую кость. Дотторе рассмеялся — и это был смех сломанного человека. Кинич смотрел прямо в глаза своему врагу. В них уже не осталось ничего человеческого, великий доктор оказался простым безумцем, пусть и с мозгами. Он оставил царапину на шее, струйка крови потекла на врачебный халат. Затем продолжил медленно продвигать нож, наблюдая за тем, как морщится от боли Дотторе. — Стой! Хорошо, я расскажу тебе, ты все равно его не найдешь. Антидот не стабилен… но… образец… в южной лаборатории. Я отправил туда исходный ген, но ты никогда не доберёшься туда. Там ад. Стабилизатор в хранилище под уровнем C. Без него — смерть. — Спасибо, — хрипло сказал Кинич и ударил его рукоятью по голове. Дотторе обмяк. Кинич не убил его. Лишь связал понадежнее и обыскал лабораторию в поисках полезных вещей. Жаль признавать, но этот ублюдок еще может пригодиться. Затем подошёл к Муалани, взял её руку в свою и выдохнул. — Подожди ещё немного. Я принесу тебе спасение. Обещаю.