Глава 8

Шум, пробивающийся сквозь тяжелые зелёные шторы балдахина, стал беспокоить чувствительные уши Хоуп, и та начала постепенно выходить из сна, но шевелиться или даже открывать глаза ей совершенно не хотелось. Том также начал ёжиться от еле доходившего до них гомона соседей. Мальчишки уже давно проснулись. Кто-то из них приехал с магическим будильником, что выдали родители, некоторые проснулись от воплей старосты. А Том и Хоуп продолжали дрыхнуть в полудрёме из-за того, что девочка перед сном умудрилась закрыть шторы балдахина и активировать встроенное в них заклинание тишины, что с момента активации слабеет к утру, чтобы не дать ученику проспать уроки, но дать возможность полноценно выспаться в случае, если у ребёнка слишком чуткий сон. Но время завтрака неумолимо приближалось и старосты начинали заходить в комнаты, поторапливать зазевавшихся ребят и будить всё ещё сопящих малышей. Такими темпами добрались и до комнаты Тома. Когда тяжелые плотные шторы из зелёного бархата внезапно распахнули, глаза малышей это почувствовали, но пробуждения не произошло. Староста же, что пришла поднимать с постели маленьких спящих зомбиков ахнула в недоумении. Она увидела картину, которую не совсем понимала. Девочка первокурсница пробралась в комнату мальчиков и залезла в постель к одному из них. Ладно, им было бы хотя бы лет по пятнадцать, она бы ещё поняла, но вот это вот зрелище выбивало из колеи потомственную аристократку. И злость здесь не поможет, отругать то она их и так отругает, читать нотации — это её работа в рамках должности в школе. И эти малыши сейчас находятся в зоне её ответственности. Но какие же они милашки! Так мило морщат свои сопящие носики от яркого света, но всё равно продолжают спать беспробудным глубоким сном, держатся за руки и прижимаются друг к другу своими маленькими лбами. Будь у неё сейчас колдо-камера в руках она бы это сфоткала, особенно момент их пробуждения и реакцию друг на друга, но чего нет, того нет. Её размышления и минутку наслаждения зрелищем утренней милоты, внезапно варварски прервали крики мальчишки полукровки, что был, судя по всему, соседом симпатичного мальчика-брюнета, что крепко держал девчонку за руку своей маленькой хрупкой ладошкой. — Тили-тили тесто, жених и невеста! — он скакал, будто в его задницу вонзала раскалённые вилы стайка шкодливых бесов, тыкал в ребятишек пальцем и привлекал внимание остальных, кто уже проснулся и проходил мимо, как мог. Спальня мальчиков первокурсников быстро превратилась в проходной двор, ну или в музей, куда заходили все, кому было интересно узнать, что здесь за переполох подняли перваши в первый день своего обучения в Хогвартсе, и пялились на спящую парочку, словно на выставочный экспонат и громко обсуждали произошедшее. Вот от такого гомона и направленных взглядов у Хоуп и Тома взревела паранойя и они резко подскочили с кровати, ошалело оглядываясь и ища угрозу, мониторя подсознанием обстановку. Они никогда ещё не спали так крепко в приюте, Хоуп так глубоко уходила в сон и расслаблялась только тогда, когда ещё была дома, в безопасности, а вот у Тома такое получилось впервые. Разглядев толпу, Хоуп как ни в чём ни бывало, сложила своё одеяло, схватила подушку, обулась в тапочки и уверенным спокойным шагом, держа спину ровно, покинула помещение, оставив за собой Тома в полном одиночестве, окружённого гудящей толпой, которая частично начала рассасываться, когда она ушла, а частично вопросы посыпались на бедного мальчика, что только проснулся. Но Том не был бы Томом, если бы обратил на них своё внимание. Он не обязан им ничего объяснять, нечего им лезть в чужие дела. Не хватало ещё оправдываться перед непонятно кем. Он последовал стратегии Хоуп и также невозмутимо поднялся с постели, заправил её и стал собираться на завтрак, учебники, как и у его соседки по приютской комнате, были уже давно собраны в школьную сумку. Ему оставалось лишь умыться и переодеться, даже расчёсываться не надо, провёл пальцами по шевелюре и готово — красавчик! Из-за переполоха запланированное утреннее собрание для новичков пришлось перенести на вечер, прямо перед ужином. Сейчас же, всех с тяжким трудом собранных первокурсников старосты вели на завтрак. В столовой уже стоял гул, что создавали обсуждающие каникулы ребята со всех факультетов, но больше всего шумели гриффиндорцы. Хаффы тоже общались между собой, но старались не повышать голос сверх нужного, хоть как-то соблюдая манеры. Тише всех было за столом воронов, рейвенкловцы как обычно были погружены в свои книги и исследования. А за столом змей шла чинная беседа по всем правилам этикета, чем старшие показывали пример поведения за столом новоприбывшим ученикам. Пока ребятишки уминали свой завтрак, старосты раздавали им расписание, и мерно жужжали над ушами о правилах, профессорах, баллах и прочей лабуде, что была не особо полезна для Тома и Хоуп. Они отстраненно переглядывались, ведя только им известный мысленный диалог, который, явно, касался утреннего происшествия, но фыркнув, Хоуп отвернулась, чтобы прекратить эти бесполезные гляделки. Она вовсе не чувствовала себя виноватой, а Том мог бы и не обращать внимание на то, о чем шепчутся у них за спиной жалкие личинки магов. Том же считал совсем иначе, он — сирота, что не знает своих корней, попал в мир, где правит жёсткая иерархия, которая определяется стоящим за спиной родом. И он должен подмять под себя всех их! Сломать их мировоззрение, пробиться на верх и возглавить, но сначала нужно узнать о своём происхождении, чтобы получить доступ в этот элитный клуб и облегчить своё восхождение наверх. Но, пока что у него ничего нет, а значит, пора собирать информацию, а для этого ему нужны связи и полезные знакомства, что в итоге обернутся выгодой лишь для него самого. Хоуп, тем временем, вяло ковырялась в своей тарелке, она ненавидит овсянку, и даже от самого слова «тыква» её начинает тошнить. С такой мерзкой едой и мысли в голову лезут грустные. Она уже столько лет находится в этом мире, а способа воссоединиться с семьёй так и не нашла. Да, и сдружиться так ни с кем и не смогла. Том не считается, она чувствует, что ему нельзя доверять на все сто процентов. С самого начала испытывает ощущение, будто этот парень ещё доставит ей проблем в будущем. — Эх, — вздыхает она, отодвигает от себя липкую вонючую гадость, опускает на стол приборы, подпирает рукой подбородок и осматривается. За факультетскими столами в большом зале кипела жизнь. Многие общались между собой, а кто-то, как и она сидел в сторонке, рассматривая остальных. Так её взгляд встретился с зеленющими глазами одной хаффлпаффки, что, как и она, поступила на первый курс. Чтобы избежать неловкости, от которой девчонка, Лидия, вроде, начала беспокойно ёрзать на скамейке, но взгляда не отводила, Хоуп улыбнулась ей в знак приветствия, от чего та засияла, успокоилась и стала уже куда увереннее махать блондинке рукой, на что Майклсон немного зажато ответила. Том, краем глаза наблюдая за этой картиной, впихивал в себя то, от чего его бывшая соседка брезгливо отвернулась. Она, явно, никогда не голодала, и вообще не понимает ценности здешних условий. В приюте ей везло, а здесь и подавно всё куда лучше, чем там, но ей и этого мало, сидит вся такая недовольная, но тут он сбился с мысли и обратил внимание на кучку парней, его ровесников, что сидят буквально рядом с ним и переговариваются. — Малфой, Абраксас Малфой, слышал, у вас там на Руси холодно, что даже медведи в шапках и с водкой ходят по улице и греют лапы, играя на балалайке, — платиновый блондин пожимал руку новому знакомому из-за рубежа. — Долохов, Антонин Долохов, а у вас тут пасмурно и хмуро, будто небо получило душевное расстройство, погрузилось в депрессию и его забрали в психушку, но оно не хочет лечиться, — ответил колкостью чистокровный, отзеркалив усмешку британца. С Томом же парни старались держать дистанцию. Не отталкивали, но и сблизиться не пытались, пока присматривались. Этот парнишка для них лицо новое, неизвестное, кто знает, какими корнями тот может обладать, а вдруг, окажется одним из них — чистокровным? Первые уроки магии прошли как-то обыденно, ничего особо интересного или нового, чего бы не видела Хоуп до этого, там не было, она сидела и скучающе взирала на происходящее, как и большинство аристократов, которых дома обучали с пелёнок. Но у магглорожденных, что с магией познакомились совсем недавно глаза лучились искренним любопытством. Так случилось и с Лидией Корн, чары проходили совместно с хаффами и пухлая шатенка уселась рядом с Хоуп. Том же присматривался. Словно змей затаился в засаде и притих. Ожидание — это не всегда про него, но когда надо, он мог ждать. Но не долго, поэтому приходилось быстро думать, что для умного мозга брюнета было не сложно. За день пролетевших занятий, он понял кто здесь кто, и даже успел придумать план действий. Его цель — Малфой. Этот парень откроет не просто окно в мир магии и политики волшебников, он буквально распахнёт огромные врата и вручит ему ключ от них прямо на блюдечке с голубой каёмочкой. Надо лишь потихоньку захватить его разум, а там и другие подтянутся, а если этот парень признает его власть, то и все остальные тоже. Вечером на собрании выступал декан — Гораций Слагхорн, пухлый мужичок средних лет с русыми лохматыми волосами и среднего тембра голосом, что совсем не имел грубых нот. Скорее его можно было назвать мягким, бархатистым, но для мужчины, как преподавателя это было лишь плюсом, приятно слушать. Он объяснял, что такое Хогвартс и с чем его едят, но не только это было в его речи, шутки, полезная информация о клубах и его личном проекте — клубе слизней, сборище лучших выпускников, что добились успехов после выпуска. В нём он помогает найти и построить нужные связи, и доступно всё это только лучшим ученикам с огромными перспективами в будущем. И Том туда попадёт! Хоуп же всё стало безразлично, она устала, сны о семье давно уже не приходили. А помнят ли ещё о ней? Скучают так, как она? Или о ней уже забыли? — Нет! — резко вскочила на ноги она, покинув удобный кожаный диванчик, на который усадили первокурсников, чтобы малыши смогли успокоиться и сконцентрироваться на том, что им говорят, и ушла к себе в комнату. Забравшись с ногами, прямо в кроссовках на постель, она закрыла шторы, наколдовала светляк и погрузилась в чтение гримуаров из своего мира. Она многие из них забрала, ещё больше успела скопировать, но факт в том, что ответ есть, и он где-то в этих книжках, проблема в том, что их целая тьма в её инвентаре. Том проводил блондинку скучающим взглядом, вспоминая, что с самого начала не собирался с ней сближаться, она лишь инструмент, что таит в себе секреты, которые он хочет раскрыть. Но почему, когда он так думает и расставляет всё на свои места в своей голове, где-то внутри начинает шевелиться нечто, заставляющее думать о том, что он поступает неправильно. Но это неприятное чувство легко подавляется и игнорируется. Главное — выгода для себя любимого, а на остальное плевать! Всю неделю они ходили по занятиям и знакомились со всеми: сокурсниками, преподавателями и, даже, с некоторыми старшими ребятами. За это время Лидия стала понемногу топить сердце грустной малышки, что после очередной глобальной смены обстановки погрузилась в свой внутренний мир, обдумывая и переосмысливая многое для себя. А хитренькая, но добрая шатенка нашла способ вернуть её в реальность. Секрет факультета барсуков очень помог ей в этом. Девочка сама узнала о нём случайно, когда забыла почистить зубы перед сном. Тогда она схватила поздним вечером щётку и бегом направилась в общую умывальню. У хаффов не было отдельных санузлов в комнатах, как и у гриффов. Так она и заметила двух парнишек, пухлого и щуплого, что, явно, были старше неё, переговаривающихся о голоде и походе на кухню за перекусом. Корн совсем не дура, конечно, проследила за ними и обрела знания не только о секретном входе, но и пообщавшись со странными ушастиками узнала, что еду можно выбрать и она теперь знает как! Хоуп ненавидит каши и странные овощные соки, разве что кроме того, что из сладкой моркови. Поэтому со всеми потрохами продалась в эту дружбу за жаренные яйца с беконом, хлеб и виноградный сок на завтрак. И, о, Магия, это того стоило! С Томом с того странного утра первого дня в школе они так и не разговаривали. Над ним тогда начали подшучивать, но это быстро прекратилось, когда он что-то прошипел змее четверокурсника и та, сорвавшись в прыжке в сторону обидчиков напугала их, а затем спокойно развернулась и вальяжно поползла к хозяину, попутно кивнув говорящему. Так нападки на мальчишку-грязнокровку прекратились, его знание парселтанга, как назвали змеиный язык старшие, дали предположение, что род Тома как-то связан с основателем их факультета, так как во всей Британии Салазар Слизерин и его потомки — единственные, кто мог общаться с хладнокровными чешуйчатыми шипящими шлангами. Искать подтверждение своих корней мальчишка отправился в библиотеку, с головой уйдя в книги и газеты, шерстя все различные статьи. Хоуп же с полностью ушла в фолианты. Она искала, едва спала и с трудом воспринимала профессоров на уроках, клевала носом, продолжая думать о способах воссоединения с любимой семьёй. Сколько лет уже прошло, а она всё ещё топчется на месте. В книгах встречаются только намёки, но прямого ритуала или заклинания найти так и не удалось. Эх, придётся на время отпустить это всё и отдохнуть, иначе, долго так не продержится, а помирать, и оставаться вечным ребёнком она точно не хотела. Плюнув на все препятствия, неудачи и прочую ерунду, что преследует её с момента зачатия, устало рухнула на кровать и забылась глубоким сном, в котором видела всё те же картины, где её родные справляются со своими врагами и, как и она сама, ищут способ воссоединиться с ней. А девчонки-соседки не дремали. Они заговорчески переглядывались и готовили подлянки для дерзкой выскочки-сироты, что попала к ним без роду и племени! Да как вообще посмела грязнокровка ступить на территорию благородных особ?! Ещё и к мальчишкам клеится! В первый же день пробралась в кровать Тома, что как минимум полукровка с его-то змеиным языком, а сегодня всю историю магии, что ведёт призрак Бинс, что умер на рабочем месте, так этого и не поняв, продолжает дело всей своей жизни и в посмертии, болтала и хихикала с Альфардом Блэком! Да как такое вообще возможно, чтобы Блэк обратил своё внимание на такую нищенку, уродину и вообще, как он не обратил внимания на них чистокровных красавиц?! Зависть — дело гиблое, она никогда и никого до добра не доводила, особенно чёрная, но и без её белой стороны люди бы не смогли стремиться к большему. Вот только не всегда получается признать, что ты чем-то хуже и нужно стараться, чтобы это исправить, проще обвинить во всём других и уничтожить жизни неугодных. Так всегда и поступала Мариса Персефона Паркинсон, и сейчас исключением не станет. Дни летели неумолимо быстро, Хоуп и Лидия стали подругами не разлей вода. Они везде таскались вместе. Ели на кухне, где маленькие страшненькие лупоглазые домовые эльфы с большими ушами только рады были визитам добрых девочек, посещали клуб вокала и, конечно же, изучали школу с её таинственными легендами. А на Хэллоуин к ним присоединился и Блэк. Том же начал свою политику захвата власти через дружбу. И поначалу он продвигался со скрипом, но после инцидента со змеёй, всё пошло как по маслу, более гладко и предсказуемо для хитрого мальчишки. Он с азартом расставлял фигуры на шахматной доске, даже не зная о том, что кто-то одновременно с ним начинал играть партию в покер.