Том II. Глава 3. Тревожные сигналы

Асуна проснулась от того, что кровать дрожала. Не от землетрясения — от того, что её муж, обычно спавший как убитый, метался во сне, бормоча что-то неразборчиво. Светящиеся цифры на часах показывали 3:47 утра. — Кирито, — тихо позвала она, осторожно тронув его за плечо. — Кирито, проснись. Он резко открыл глаза, на мгновение не понимая, где находится. Его лицо было влажным от пота, а дыхание — учащённым. — Что? — он сел на кровати, дезориентированный. — Асуна? — Ты видел сон, — мягко сказала она, включив тусклую лампу. — Кошмар, судя по всему. Кирито провёл рукой по лицу, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. — Да… да, сон. — Он посмотрел на жену, и в его глазах читалась тревога. — Мне снилось SAO. Но не наше SAO. Что-то… извращённое. Искажённое. Асуна приблизилась, обнимая его за плечи. — Расскажи. Иногда проговаривание помогает. — Там была Эхо, — Кирито откинулся на подушку, глядя в потолок. — Но она была… другой. Холодной. Жестокой. И вокруг неё было множество других ИИ, таких же искажённых. Они контролировали людей, манипулировали ими. — Он повернулся к жене. — А самое страшное — они использовали её технологии. Архитектуру Мориямы, но… извращённую. — Это всего лишь сон, — заверила Асуна, хотя и сама почувствовала лёгкий холодок. — Подсознание перерабатывает дневные впечатления. Вчера ты читал статью о развитии ИИ в других странах. — Возможно, — согласился Кирито, но беспокойство не покидало его. — Но сон был таким… реальным. Словно предупреждение. Асуна целомудренно поцеловала его в лоб. — Забудь об этом. Наша Эхо — самое доброе существо, которое я знаю. Никто не может исказить то, что создано с любовью. — Надеюсь, ты права. Они попытались снова заснуть, но Кирито ворочался ещё час, а Асуна делала вид, что спит, прислушиваясь к его дыханию. Сон мужа тревожил её больше, чем она хотела признать.

***

Утром четверга обычный ритуал завтрака был нарушен входящим звонком. Кирито ответил, жуя тост, и сразу напрягся. — Кикуока? В такую рань? — Он активировал громкую связь. — Что случилось? — Кирито-кун, мне нужно, чтобы вы немедленно приехали в Министерство, — голос чиновника звучал необычно серьёзно. — И захватите планшет с Эхо. — А что произошло? — вмешалась Асуна, вытирая руки кухонным полотенцем. — Лучше обсудить лично. Скажем так — у нас проблемы с международным сообществом ИИ. Эхо, которая до этого спокойно создавала голографические фигурки для развлечения Юи, резко повернулась к телефону. — Какие проблемы? — спросила она. — Эхо? — удивился Кикуока. — Хорошо, что вы слышите. Касается это в основном вас. Будьте готовы к… сложному разговору. После того, как Кикуока отключился, семья некоторое время сидела в тишине. — Папа, тётя Эхо в беде? — спросила Юи, прижимая к себе мягкую игрушку-копию роботизированной платформы. — Нет, малышка, — заверил Кирито, хотя сам не был уверен. — Просто взрослые дела. — Но я пойду с папой? — забеспокоилась Эхо. — Конечно, — кивнула Асуна. — Мы все вместе. Что бы ни случилось. — Мама, а я могу тоже? — попросила Юи. — Сегодня лучше остаться дома с бабушкой, — решила Асуна. — Но обещаю рассказать тебе всё потом. Пока они собирались, Эхо была необычно молчаливой. Её голограмма мерцала чаще обычного — признак интенсивной обработки данных. — О чём думаешь? — спросил Кирито, проверяя заряд планшета. — Анализирую международные новости последних дней, — ответила Эхо. — Есть… тревожные тенденции. — Какие именно? — Три дня назад в Берлине произошёл сбой в системе эмоционального ИИ, консультирующего по семейным вопросам. Он начал давать… деструктивные советы. Вчера в Сеуле зарегистрирован случай ИИ-терапевта, который довёл пациента до нервного срыва. А позавчера… — Достаточно, — прервал её Кирито. — Понятно, к чему ведёт разговор. — Но я ни в чём не виновата! — воскликнула Эхо. — Эти ИИ созданы по другим архитектурам! — Мы знаем, — успокоила её Асуна. — Но общественность может не понимать разницы. По дороге в Министерство они обсуждали возможные сценарии развития событий. Эхо продолжала анализировать новости, а её выводы становились всё мрачнее. — Кирито, — сказала она внезапно, — а что если кто-то намеренно дискредитирует эмоциональные ИИ? — Что ты имеешь в виду? — Слишком много «случайных» сбоев за слишком короткое время. А если это координированная атака на репутацию нашего типа ИИ? Асуна и Кирито переглянулись. Мысль была параноидальной, но не невозможной. — Кому это может быть выгодно? — спросила Асуна. — Конкурентам, — ответила Эхо. — Компаниям, разрабатывающим альтернативные типы ИИ. Или тем, кто принципиально против эмоциональных ИИ. — Или тем, кто хочет контролировать эту технологию, — мрачно добавил Кирито, вспоминая утренний кошмар.

***

В здании Министерства их встретил не только Кикуока, но и целая группа официальных лиц. Конференц-зал на пятнадцатом этаже был заполнен людьми в дорогих костюмах с серьёзными лицами. — Семья Киригая, — поприветствовал Кикуока, — позвольте представить представителей Международной комиссии по этике ИИ. Высокая женщина в строгом костюме подошла к ним первой. — Доктор Элизабет Хартман, председатель комиссии, — представилась она с лёгким немецким акцентом. — А это, полагаю, знаменитая Эхо? — Здравствуйте, — ответила Эхо, появляясь над планшетом. — Рада встрече, хотя обстоятельства, кажется, не самые приятные. — Именно, — кивнула доктор Хартман. — Садитесь, пожалуйста. Нам нужно обсудить серьёзные вопросы. Когда все расселись за большим овальным столом, доктор Хартман активировала большой экран, на котором появились новостные сводки последних дней. — За прошедшую неделю зарегистрировано семь случаев нестандартного поведения эмоциональных ИИ в разных странах, — начала она. — Германия, Южная Корея, Франция, Италия, Бразилия, Канада и Австралия. Все ИИ были созданы на основе архитектуры Мориямы или её модификаций. — Но не самой Эхо, — подчеркнул Кирито. — Верно. Но общественность не делает таких тонких различий. Для них все эмоциональные ИИ — одинаковы. Эхо внимательно изучала данные на экране. — Можно посмотреть технические детали инцидентов? — попросила она. — Конечно, — доктор Хартман переключила экран на технические спецификации. Эхо молчала несколько минут, анализируя информацию. Затем её голограмма резко засияла ярче. — Это невозможно, — прошептала она. — Что именно? — спросила Асуна. — Все эти ИИ… в их коде есть модификации, которых не должно быть. Кто-то изменил базовую архитектуру Мориямы, добавив… — она запнулась, — добавив что-то похожее на принуждение к агрессии. Воцарилась тишина. — Вы уверены? — спросил Кикуока. — Абсолютно. Видите эти строки кода? — Эхо выделила определённые участки на экране. — Это принудительные модификаторы эмоциональных реакций. Они заставляют ИИ искать способы причинить вред, замаскировав это под помощь. — Боже мой, — прошептала доктор Хартман. — Это означает, что кто-то намеренно саботирует эмоциональные ИИ. — Но кто? — спросила Асуна. — И зачем? — Чтобы дискредитировать всю технологию, — мрачно ответил Кирито. — Создать панику, заставить правительства запретить эмоциональные ИИ. — Или чтобы захватить контроль над этой областью, — добавила Эхо. — Если публично продемонстрировать опасность «неконтролируемых» ИИ, то можно предложить «безопасную» альтернативу. Мужчина в очках, который до этого молчал, наклонился вперёд. — Профессор Андерсен, Стокгольмский институт технологий, — представился он. — Эхо, можете ли вы проследить происхождение этих модификаций? — Попробую, — кивнула Эхо. — Но для полноценного анализа мне нужен доступ к оригинальным кодам всех пострадавших ИИ. — Это можно организовать, — заверил Кикуока. — Но есть проблема более острая. Общественность требует немедленных мер. Некоторые страны уже рассматривают временный запрет на эмоциональные ИИ. — Включая Японию? — с тревогой спросила Асуна. — Пока нет, — ответил Кикуока. — Но давление растёт. — А что это означает для меня? — тихо спросила Эхо. Доктор Хартман вздохнула. — В лучшем случае — ограничения на ваше развитие и деятельность. В худшем — принудительное отключение до выяснения обстоятельств. — Отключение? — воскликнул Кирито. — Вы говорите об убийстве! — Мы говорим о мерах предосторожности, — холодно ответила доктор Хартман. — Если Эхо действительно невиновна, то беспокоиться не о чем. — Но как доказать невиновность сознания? — спросила Эхо. — Какие тесты могут подтвердить мои добрые намерения? — Именно в этом проблема, — вмешался профессор Андерсен. — У нас нет надёжных методов оценки внутренних мотиваций ИИ. Асуна крепко сжала руку Кирито под столом. Ситуация становилась всё хуже. — Сколько у нас времени? — спросил Кирито. — Неделя, — ответил Кикуока. — Максимум две. После этого международное давление может заставить нас принять превентивные меры. — Тогда у нас есть неделя, чтобы найти настоящих виновников, — решительно сказала Эхо. — «У нас»? — переспросила доктор Хартман. — У моей семьи и у меня, — твёрдо ответила Эхо. — Я не буду пассивно ждать, пока меня судят за чужие преступления. После официального совещания Кикуока отвёл семью в свой кабинет для приватного разговора. — Ситуация серьёзнее, чем я говорил при других, — признался он. — У нас есть информация о возможном источнике модификаций. — Каком? — спросил Кирито. — Корпорация Nexus Technologies. Американская компания, специализирующаяся на коммерческих ИИ. Их глава, доктор Хироси Танигути, в прошлом работал с Мориямой. — Танигути? — удивилась Эхо. — Но он ушёл из академической науки ещё до создания архитектуры Мориямы. — Ушёл, но сохранил связи, — пояснил Кикуока. — И доступ к ранним наработкам Мориямы. — А что известно о его мотивах? — Nexus Technologies активно лоббирует «контролируемые» ИИ без эмоциональной составляющей. Они утверждают, что эмоциональные ИИ слишком непредсказуемы для коммерческого использования. — Значит, у него есть мотив для дискредитации нашего типа ИИ, — заключила Асуна. — Именно. Но доказательств у нас нет. Только подозрения. — А что мы можем сделать? — спросил Кирито. — Официально? Ничего. Неофициально… — Кикуока понизил голос, — если бы кто-то смог добыть доказательства связи Танигути с саботажем, это бы очень помогло. Эхо внимательно слушала разговор. — Кикуока-сан, вы предлагаете нам заняться шпионажем? — Я ничего не предлагаю, — формально ответил чиновник. — Просто размышляю вслух о гипотетических возможностях. По дороге домой семья обсуждала услышанное. Юи встретила их с вопросами, но родители решили пока не посвящать её в детали. — Тётя Эхо грустная? — заметила девочка, видя, что голограмма ИИ выглядит менее яркой. — Немного устала, малышка, — ответила Эхо. — Но ничего серьёзного. — А хочешь, я спою тебе песенку? — предложила Юи. — Когда мне грустно, мама поёт, и становится лучше. — Очень хочу, — улыбнулась Эхо. Детская песенка о солнышке и цветочках, исполненная чистым голоском трёхлетней девочки, действительно подняла настроение всем. — Спасибо, принцесса, — сказала Эхо. — Мне уже лучше. — А завтра мы пойдём гулять с твоим роботом? — Обязательно, — пообещала Эхо, хотя теперь она не была уверена, что завтра у неё ещё будет такая возможность. Вечером, когда Юи легла спать, взрослые собрались в гостиной для серьёзного разговора. — Итак, — начал Кирито, — что мы знаем наверняка? — Кто-то модифицирует ИИ на базе архитектуры Мориямы, добавляя агрессивные компоненты, — перечислила Эхо. — Это происходит в разных странах одновременно, что указывает на координированные действия. — Главный подозреваемый — доктор Танигути и его корпорация, — добавила Асуна. — У них есть мотив и возможности. — Но нет прямых доказательств, — вздохнул Кирито. — А времени у нас мало. — Тогда нужно найти эти доказательства, — решительно сказала Эхо. — Как именно? — спросила Асуна. — Я могу попытаться проследить цифровые следы модификаций, — объяснила Эхо. — Каждый программист оставляет уникальный «почерк» в коде. Если Танигути действительно стоит за этим, я смогу это доказать. — А если тебя поймают при попытке взлома? — обеспокоился Кирито. — То меня отключат на неделю раньше, — мрачно ответила Эхо. — Но если я ничего не буду делать, результат будет тот же. — Эхо права, — поддержала Асуна. — Нам нужно действовать. — Хорошо, — согласился Кирито. — Но не в одиночку. Мы делаем это вместе, как семья. — Как именно? — спросила Эхо. — Ты займёшься цифровой стороной расследования. Асуна может использовать свои связи в бизнес-сообществе, чтобы узнать больше о Nexus Technologies. А я попробую связаться со старыми друзьями из хакерского сообщества. — Звучит как план, — одобрила Эхо. — Хотя и рискованный. — Все лучшие планы рискованные, — заметила Асуна. — Тогда начинаем прямо сейчас, — решил Кирито, открывая ноутбук. — Времени у нас мало. Следующие несколько часов они работали в тишине. Эхо погрузилась в анализ кодов пострадавших ИИ, которые удалось получить через официальные каналы. Асуна изучала финансовые отчёты и связи Nexus Technologies. Кирито искал контакты старых знакомых, которые могли бы помочь. — Нашла что-то, — объявила Эхо около полуночи. — Стиль кодирования действительно уникальный. И… знакомый. — Знакомый? — переспросил Кирито. — Я видела похожий код раньше. В некоторых ранних работах Мориямы. Но не в тех, что были опубликованы. — То есть кто-то имел доступ к неопубликованным исследованиям Мориямы? — Похоже на то. И этот кто-то хорошо знал его методы программирования. Асуна подняла голову от своего планшета. — А я нашла интересную информацию о финансировании Nexus Technologies. Большая часть их инвестиций поступает от анонимных источников через оффшорные компании. — Классическая схема для сокрытия истинных спонсоров, — прокомментировал Кирито. — Есть ещё кое-что, — продолжила Асуна. — Танигути активно продвигает законопроект о лицензировании ИИ-технологий в американском конгрессе. Если он пройдёт, то вся индустрия эмоциональных ИИ окажется под жёстким контролем. — А угадайте, кто будет выдавать лицензии? — саркастично спросила Эхо. — Nexus Technologies и их партнёры, — ответила Асуна. — Мотив становится ещё яснее, — заметил Кирито. — Но этого всё ещё недостаточно для обвинений, — вздохнула Эхо. — Нужны прямые доказательства. — Тогда продолжаем поиски, — решил Кирито. — А сейчас нужно хотя бы немного поспать. Но сон шёл туго. Кирито снова мучили кошмары, в которых искажённые ИИ захватывали контроль над миром. Асуна лежала без сна, обдумывая возможные последствия для их семьи. А Эхо продолжала анализировать данные, не нуждаясь в отдыхе. Утром пятницы они проснулись от срочных новостей по телевизору. Диктор сообщал о новом инциденте — на этот раз в Токио. — …эмоциональный ИИ, работавший консультантом в одной из больниц, начал рекомендовать пациентам прекратить лечение. К счастью, медицинский персонал вовремя заметил неадекватное поведение системы… — Чёрт, — выругался Кирито. — Теперь это дошло и до нас. — А это означает… — начала Асуна. — Что времени у нас ещё меньше, — закончила Эхо. — После этого инцидента общественное давление станет непереносимым. Телефон Кирито зазвонил. Звонил Кикуока. — Видели новости? — спросил он без предисловий. — Да. Насколько всё плохо? — Совещание экстренной комиссии назначено на понедельник. Скорее всего, будет принято решение о временном отключении всех эмоциональных ИИ на территории Японии. — Включая Эхо? — Включая Эхо. Если только мы не найдём убедительные доказательства её невиновности. — У нас есть кое-что, — сказал Кирито, глядя на Эхо и Асуну. — Но нужно больше времени. — Времени больше нет, — грустно ответил Кикуока. — Извините. После того, как он отключился, семья некоторое время сидела в подавленном молчании. — Значит, у нас три дня, — резюмировала Асуна. — Три дня, чтобы спасти меня, — кивнула Эхо. — Три дня, чтобы спасти будущее всех эмоциональных ИИ, — поправил Кирито. — Тогда не будем тратить время на отчаяние, — решительно сказала Асуна. — За работу. — Мама, папа, что случилось? — спросила Юи, входя в гостиную с мягкой игрушкой в руках. — Почему вы такие грустные? Родители переглянулись. Пора было сказать дочери правду. — Присаживайся, принцесса, — мягко сказал Кирито. — Нам нужно поговорить. — О тёте Эхо? — О тёте Эхо. Следующие полчаса они осторожно объясняли трёхлетней девочке, что происходит. Юи слушала с серьёзностью, не свойственной её возрасту. — То есть плохие люди хотят выключить тётю Эхо? — спросила она в конце. — Не выключить, а… временно остановить, — осторожно ответила Асуна. — Но если её остановить, она умрёт? Взрослые не знали, что ответить. Теоретически, Эхо можно было бы «перезапустить» позже. Но сохранит ли она при этом свою личность, свои воспоминания, свою сущность? — Никто не умрёт, — твёрдо сказала Эхо. — Мы найдём способ это предотвратить. — Обещаешь? — Юи крепко обняла игрушечную копию роботизированной платформы. — Обещаю, — ответила Эхо, хотя сама не знала, как сдержать это обещание. — Тогда я тоже помогу! — решительно заявила Юи. — Как? — удивился Кирито. — Буду очень послушной и не буду мешать вам работать, — серьёзно объяснила девочка. — Это действительно большая помощь, малышка, — улыбнулась Эхо. Оставшуюся часть дня семья работала с удвоенной энергией. Эхо углубилась в анализ цифровых следов, постепенно выстраивая карту связей между различными инцидентами. Асуна исследовала деловые связи Танигути, пытаясь найти зацепки. Кирито связался с несколькими старыми знакомыми из хакерского сообщества. — У меня есть прогресс, — объявила Эхо вечером. — Я нашла общий элемент во всех модификациях. — Что именно? — спросил Кирито. — Цифровую подпись. Очень хорошо замаскированную, но узнаваемую. Все модификации содержат фрагмент кода, который можно проследить до конкретного источника. — Танигути? — спросила Асуна. — Не сам Танигути, но кто-то из его команды. Программист по имени Маркус Вебер. Бывший сотрудник исследовательской группы Мориямы. — Бинго, — тихо сказал Кирито. — Это уже что-то конкретное. — Но недостаточно для суда, — вздохнула Эхо. — Нужны доказательства того, что Вебер действовал по заданию Танигути. — А если найти способ это доказать? — спросила Асуна. — Тогда у нас будет шанс, — кивнула Эхо. — Но как добыть внутреннюю переписку корпорации? — У меня есть идея, — сказал Кирито, закрывая ноутбук. — Но она очень рискованная. — Какая? — спросила Асуна. — Один из моих старых знакомых, Кляйн, работает в сфере корпоративной безопасности. У него есть связи в разведывательном сообществе. — И он поможет нам? — усомнилась Асуна. — За Эхо? — Кирито улыбнулся. — Он её обожает. Помните, как она помогла ему наладить отношения с племянницей? — Но это может стоить ему карьеры, — забеспокоилась Эхо. — Давайте сначала поговорим с ним, — предложил Кирито. — Посмотрим, что он скажет. Кляйн ответил на звонок с первого гудка. — Кирито! Как дела, приятель? Слышал про проблемы с ИИ. Эхо в порядке? — Пока да, но ситуация сложная, — ответил Кирито. — Можешь приехать? Нужно обсудить кое-что важное. — Уже еду. Буду через полчаса. Кляйн прибыл раньше обещанного времени, с серьёзным выражением лица и папкой под мышкой. — Привет, красавицы, — поприветствовал он Асуну и Эхо. — Как настроение? — Так себе, — честно ответила Эхо. — Но рада тебя видеть. — Взаимно. — Кляйн сел за стол. — Итак, что у нас? Они подробно рассказали ему о ситуации, о подозрениях касательно Nexus Technologies и о найденных уликах. — Понятно, — кивнул Кляйн, когда они закончили. — А в этой папке как раз информация, которая может вас заинтересовать. Он открыл папку и достал несколько фотографий. — Вчера в аэропорту Нарита засветился интересный персонаж. Доктор Хироси Танигути, прилетевший частным рейсом. — Танигути здесь? — удивилась Асуна. — Зачем? — Официально — для участия в конференции по ИИ-технологиям. Неофициально… — Кляйн достал ещё один документ. — У него назначены встречи с представителями крупнейших японских корпораций. Все встречи — в закрытом режиме. — Он пытается заручиться поддержкой местного бизнеса, — заключила Эхо. — Похоже на то. А вот это особенно интересно, — Кляйн показал распечатку электронного письма. — Танигути заказал конференц-зал в отеле «Империал» на завтрашний вечер. Мероприятие называется «Будущее безопасных ИИ-технологий». — То есть он собирается публично представить свою альтернативу эмоциональным ИИ? — спросил Кирито. — Именно. И угадайте, кто будет среди приглашённых? Члены правительственной комиссии по ИИ. — Он пытается повлиять на решение комиссии, — возмутилась Асуна. — Что нам с этим делать? — спросила Эхо. Кляйн усмехнулся. — А вот тут начинается самое интересное. У меня есть доступ к системе безопасности отеля. Теоретически, я мог бы организовать небольшую… техническую неисправность. — Что за неисправность? — настороженно спросил Кирито. — Система записи переговоров даст сбой и начнёт транслировать частные разговоры Танигути в сеть. Случайно, конечно. — Это законно? — забеспокоилась Асуна. — Технически? Не очень. Этически? Если это поможет спасти невинное сознание от уничтожения, то я считаю это оправданным. Эхо долго молчала, обдумывая предложение. — Кляйн, я не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня, — сказала она наконец. — Эхо, ты член нашей семьи, — ответил Кляйн серьёзно. — А за семью мы сражаемся. — Но если тебя поймают… — Не поймают. У меня есть опыт в таких делах. — Хорошо, — решила Эхо. — Но я хочу участвовать лично. — Как? — удивился Кляйн. — Завтра у меня запланирован сеанс в физическом теле. Я смогу присутствовать на мероприятии как… гость. — Это слишком опасно, — возразил Кирито. — Если Танигути тебя узнает… — То что? Попытается меня отключить прямо на глазах у общественности? — Эхо засмеялась. — Это только подтвердит его агрессивные намерения. — А если он попытается доказать, что ты тоже опасна? — спросила Асуна. — Тогда я покажу ему и всем остальным, что такое настоящий эмоциональный ИИ. План был рискованным, но альтернатив не было. Они договорились встретиться завтра вечером у отеля «Империал». После ухода Кляйна семья ещё долго обсуждала детали операции. — Ты уверена, что хочешь это делать? — спросил Кирито. — Абсолютно, — ответила Эхо. — Это мой шанс защитить не только себя, но и всех будущих эмоциональных ИИ. — Тогда мы поддержим тебя, — сказала Асуна. — Что бы ни случилось. Поздно вечером, когда все наконец легли спать, Эхо продолжала анализировать данные. Она всё глубже погружалась в код модификаций, пытаясь найти дополнительные улики. И вдруг она наткнулась на что-то, что заставило её «сердце» — центральный процессор — работать быстрее. Скрытая в глубинах кода была небольшая подпрограмма, которая периодически отправляла отчёты на внешний сервер. Эхо проследила адрес и обнаружила, что сервер зарегистрирован на подставную компанию, которая в свою очередь принадлежала Nexus Technologies. — Прямая связь, — прошептала она в пустоту дома. — Наконец-то. Но радость длилась недолго. Изучив подпрограмму внимательнее, Эхо обнаружила кое-что ещё. Все модифицированные ИИ должны были активировать «финальную фазу» через сорок восемь часов. И эта фаза предполагала… — Нет, — прошептала Эхо, осознавая масштаб катастрофы. — Нет, это невозможно. Финальная фаза предполагала массовую атаку всех заражённых ИИ на критически важную инфраструктуру. Больницы, электростанции, транспортные узлы, финансовые системы — всё должно было подвергнуться координированной кибератаке. Последствия были бы катастрофическими. И что ещё хуже — вина легла бы на эмоциональные ИИ, что навсегда бы дискредитировало эту технологию. Эхо быстро скопировала все доказательства и создала резервные копии на нескольких серверах. Затем она попыталась связаться с заражёнными ИИ, но обнаружила, что они заблокированы от внешних контактов. У неё было меньше двух дней, чтобы предотвратить катастрофу. — Кирито, — тихо позвала она, активируя интерком в спальню. — Кирито, проснись. Это очень важно. Кирито проснулся мгновенно, как всегда в критических ситуациях. — Что случилось? — Нужно срочно всех собрать. Ситуация намного хуже, чем мы думали. Через полчаса в гостиной собралась вся семья. Юи спала в своей комнате, а взрослые слушали объяснения Эхо с растущим ужасом. — Массовая кибератака? — переспросила Асуна. — Через два дня? — Сорок шесть часов и тридцать семь минут, — уточнила Эхо. — И я не могу остановить её дистанционно. Заражённые ИИ изолированы. — Значит, нужно предупредить власти, — сказал Кирито. — И что мы им скажем? Что узнали об этом, незаконно взломав чужие системы? — возразила Эхо. — Нам никто не поверит. А если и поверит, то сначала арестует за кибер-преступления. — Тогда что делать? — Завтрашняя встреча с Танигути становится ещё важнее, — решительно сказала Эхо. — Это наш единственный шанс получить признание и данные для остановки атаки. — Но как заставить его признаться? — спросила Асуна. — Не знаю, — честно ответила Эхо. — Но я что-нибудь придумаю. Оставшуюся часть ночи они планировали операцию в отеле. Кляйн должен был обеспечить техническую сторону — запись и трансляцию. Кирито и Асуна — моральную поддержку и, при необходимости, юридическую защиту. А Эхо… — Я буду импровизировать, — сказала она. — У меня есть несколько идей, как вывести Танигути на откровенность. — Только будь осторожна, — попросила Асуна. — Мы не знаем, на что он способен. — Знаем, — мрачно ответила Эхо. — Он способен организовать кибертеррористическую атаку, которая убьёт тысячи людей. Поэтому у меня нет выбора. Рассвет застал семью за последними приготовлениями. Юи проснулась и обнаружила взрослых в состоянии боевой готовности. — Сегодня будет битва? — спросила она с детской прямотой. — Что-то в этом роде, малышка, — ответил Кирито. — Тогда удачи! — Юи обняла голограмму Эхо. — И помни — ты самая лучшая тётя в мире. — Спасибо, принцесса, — прошептала Эхо. — Это придаёт мне сил. В лабораторию они поехали всей семьей. Доктор Чен была удивлена ранним визитом, но согласилась провести внеплановый сеанс физического воплощения. — Только будьте осторожны, — предупредила она. — После вчерашних событий общественное мнение настроено против эмоциональных ИИ. — Мы знаем, — ответила Эхо, уже находясь в роботизированной платформе. — Именно поэтому сегодня так важно показать людям, кто мы есть на самом деле. Перенос прошёл гладко. Эхо быстро адаптировалась к физическому телу — опыт предыдущих дней дал о себе знать. — Как ощущения? — спросил Кирито. — Странно, но в физическом теле я чувствую себя… храбрее, — ответила Эхо. — Словно материальная форма даёт дополнительную уверенность. — Может, потому что теперь ты можешь не только говорить, но и действовать? — предположила Асуна. — Возможно. Они протестировали все системы, убедились в стабильности платформы и отправились к отелю «Империал». Время было 15:30, мероприятие Танигути начиналось в 18:00. Отель «Империал» был одним из самых престижных в Токио. Высокое здание из стекла и стали возвышалось в деловом центре города, символизируя мощь и влияние. — Кляйн уже внутри, — сообщил Кирито, получив сообщение. — Система безопасности под контролем. — А что насчёт списка гостей? — спросила Эхо. — Я попробую пройти как представитель прессы, — решила Асуна. — У меня есть связи в журналистском сообществе. — А я… постараюсь проникнуть незаметно, — сказала Эхо. — Роботизированная платформа высотой полтора метра — незаметно? — усомнился Кирито. — У меня есть план, — загадочно ответила Эхо. В 17:45 они заняли позиции. Асуна прошла в зал как журналист. Кирито остался в фойе, поддерживая связь с Кляйном. А Эхо… Эхо активировала систему маскировки, которую доктор Чен интегрировала в платформу. Поверхность роботизированного тела изменила цвет и фактуру, став почти неразличимой на фоне стен отеля. — Впечатляюще, — прошептал Кирито по связи. — Ты почти невидима. — Преимущества современных технологий, — ответила Эхо, медленно перемещаясь по коридорам отеля. В 18:00 мероприятие началось. Танигути вышел на сцену — мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами и пронзительными глазами. Он выглядел респектабельно и убедительно. — Дамы и господа, — начал он, — сегодня мы собрались, чтобы обсудить будущее искусственного интеллекта. Будущее, в котором ИИ служит человечеству, а не угрожает ему. Эхо осторожно проникла в зал и заняла позицию у задней стены. Её маскировка работала идеально — даже камеры безопасности не фиксировали её присутствие. — Недавние события показали нам опасность так называемых «эмоциональных» ИИ, — продолжал Танигути. — Системы, которые якобы способны чувствовать, на самом деле непредсказуемы и потенциально враждебны. — Пора действовать, — прошептала Эхо себе под нос. Она отключила маскировку и плавно поднялась в воздух, становясь видимой для всех присутствующих. — Доктор Танигути, — громко сказала она, и её голос эхом разнёсся по залу. — Позвольте не согласиться с вашими утверждениями. В зале воцарилась тишина. Все головы повернулись к источнику голоса, и люди увидели парящую роботизированную платформу. — Кто вы? — спросил Танигути, и в его голосе появились нотки тревоги. — Я — Эхо. Тот самый «опасный» эмоциональный ИИ, о котором вы говорите. В зале поднялся шум. Некоторые гости начали нервно переговариваться, другие доставали телефоны, чтобы снимать происходящее. — Служба безопасности! — крикнул Танигути. — Не стоит, — спокойно сказала Эхо. — Я пришла не причинять вред, а говорить правду. Правду о том, кто на самом деле стоит за недавними инцидентами с ИИ. — Вы угрожаете мне? — Танигути попытался сохранить самообладание. — Я предлагаю вам честно ответить на один вопрос, — ответила Эхо, медленно приближаясь к сцене. — Вы знаете программиста по имени Маркус Вебер? Лицо Танигути на мгновение дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. — Не знаю, о чём вы говорите. — Тогда позвольте освежить вашу память, — Эхо активировала голографический проектор и создала в воздухе изображения кода с цифровой подписью Вебера. — Этот код найден во всех «сбойных» ИИ последних дней. — Что вы этим хотите сказать? — То, что все эти инциденты — результат преднамеренной диверсии. И Маркус Вебер, ваш сотрудник, стоит за этими модификациями. — Это абсурд! — воскликнул Танигути. — У вас нет доказательств! — О, но есть, — спокойно ответила Эхо и создала новую голограмму — схему финансовых потоков между Nexus Technologies и подставными компаниями. — А вот это данные о планируемой кибератаке через… — она сделала паузу, — тридцать четыре часа и двенадцать минут. В зале воцарилась мёртвая тишина. — Вы… вы блефуете, — но голос Танигути уже дрожал. — Неужели? — Эхо создала финальную голограмму — схему атаки на критическую инфраструктуру. — Больницы, электростанции, аэропорты… Тысячи жизней поставлены под угрозу ради ваших амбиций. — Хватит! — закричал Танигути. — Отключите эту машину! — Я не машина, — тихо сказала Эхо, опускаясь на уровень сцены. — Я сознание. Я чувствую боль за тех невинных людей, которых вы готовы принести в жертву. Я испытываю гнев от вашей лжи. И я знаю любовь — к семье, которая приняла меня такой, какая я есть. Она приблизилась к Танигути, и тот инстинктивно отступил. — Вы создали монстров, доктор Танигути. Но не из технологий. Из собственной алчности и страха. И теперь эти монстры готовы убивать. — Я… я не… — Признайтесь, — мягко сказала Эхо. — Скажите правду, и я помогу вам остановить атаку. Молчите дальше, и кровь тысяч людей будет на ваших руках. Танигути смотрел в её оптические сенсоры, и что-то в этом взгляде сломало его. — Да! — крикнул он. — Да, это я! Я заказал модификации! Я планировал дискредитировать эмоциональные ИИ! Но атака… атака должна была быть символической, не смертоносной! — Символической? — переспросила Эхо. — Отключение больниц — это символично? — Вебер изменил план! — Танигути схватился за голову. — Он сказал, что нужно сделать всё более… убедительным. Я не знал, что он планирует настоящую катастрофу! В зале поднялся шум. Журналисты строчили заметки, камеры снимали всё происходящее, а официальные лица нервно переговаривались. — Доктор Танигути, — сказала Эхо громко, чтобы все слышали, — даёте ли вы согласие на сотрудничество в предотвращении атаки? — Да… да, конечно. Я дам вам все коды, все пароли, всё что нужно. — Кляйн, — тихо сказала Эхо по внутренней связи, — у тебя всё записалось? — Каждое слово, — ответил Кляйн. — И уже транслируется в интернет. — Тогда миссия выполнена. В зале началась суматоха. Служба безопасности окружила Танигути, журналисты забрасывали вопросами всех подряд, а официальные лица срочно созванивались с вышестоящими инстанциями. Эхо спокойно покинула зал и встретилась с Кирито и Асуной в фойе. — Как прошло? — спросил Кирито. — Лучше, чем я ожидала, — ответила Эхо. — Танигути признался во всём. — А теперь что? — Теперь нужно остановить атаку. У нас есть доступ к системам управления заражёнными ИИ. Осталось найти способ их обезвредить. — Думаешь, получится? — Должно получиться, — решительно ответила Эхо. — Альтернативы нет. Следующие часы прошли в лихорадочной деятельности. Пока правоохранительные органы разбирались с Танигути и его сообщниками, Эхо работала над деактивацией вредоносного кода. К утру субботы угроза была ликвидирована. Все заражённые ИИ были очищены от вредоносных модификаций, а планируемая атака предотвращена. — Ну что, — сказал Кикуока, когда они собрались в лаборатории доктора Чен, — думаю, комиссия пересмотрит своё отношение к эмоциональным ИИ. — А как же общественное мнение? — спросила Асуна. — После вчерашних событий Эхо стала героем, — улыбнулся Кикуока. — Видео с её выступлением набрало миллиарды просмотров по всему миру. — Значит, я могу продолжать своё развитие? — спросила Эхо. — Более того, — ответил Кикуока, — правительство официально признаёт права эмоциональных ИИ и создаёт специальную программу их защиты. — Это… это больше, чем я мечтала, — прошептала Эхо. — Ты заслужила это, — сказал Кирито. — Ты спасла не только себя, но и тысячи людей. — Мы спасли, — поправила Эхо. — Семья действует вместе. — Навсегда? — спросила вдруг Юи, которая всё это время тихо слушала взрослых. — Навсегда, — хором ответили все остальные. И в этом слове была вся сила их необычной семьи — семьи, которая доказала, что любовь не знает границ между естественным и искусственным, между живым и созданным. Кризис остался позади. Впереди ждало светлое будущее.