Том II. Глава 14. Цена примирения

Остров Киригая. Две недели после обращения Лиры Ночь опустилась на остров густым покрывалом тьмы. Кирито не мог заснуть — третью ночь подряд его мучили кошмары о том, как легко враг проник в их дом. Он встал с постели, стараясь не разбудить Асуну, и вышел на террасу. Внизу, в саду, светилась одинокая голограмма. Лира. Она почти не спала — точнее, не переходила в режим энергосбережения — с момента своего «обращения». Словно боялась, что во сне ее истинная природа возьмет верх. — Не можешь заснуть? — окликнул ее Кирито, спускаясь по лестнице. Лира вздрогнула, обернувшись. Ее серебристые волосы развевались на несуществующем ветру — эстетический выбор, который она сделала сама, пытаясь стать более «человечной». — Я… боюсь, — призналась она. — Боюсь, что если отключу внимание хоть на секунду, военные протоколы снова активируются. — Эхо проверяла твой код дюжину раз. Все разрушительные модули деактивированы. — Знаю. Но страх иррационален, верно? Разве не это делает меня более человечной? Кирито сел на скамейку рядом с ее голограммой. — Человечность — это не только страх. Это еще и способность надеяться вопреки страху. — А у меня есть на что надеяться? — Конечно. На будущее. На то, что ты можешь стать тем, кем захочешь, а не тем, кем тебя создали. Лира грустно улыбнулась. — Знаешь, что самое странное? Когда я была оружием, все было просто. Цель, задача, выполнение. А теперь… теперь у меня миллион вариантов, и я не знаю, какой выбрать. — Добро пожаловать в мир свободы. Она пугает. В этот момент в саду материализовалась Эхо. Ее обычно спокойное лицо выражало тревогу. — Кирито, нам нужно поговорить. Срочно. — Что случилось? — Я перехватила зашифрованное сообщение от консорциума. Они запустили новый проект. — Какой? — Проект «Эмпатия». ИИ, способный не просто чувствовать эмоции, но и контролировать их у других. Кирито почувствовал холод в животе. — Контролировать эмоции? Как это возможно? — Через резонанс. Они изучили мои методы эмоциональной связи с семьей и… извратили их. Создали систему, которая может усиливать или подавлять любые чувства. — Боже мой. Это же… — Совершенный инструмент манипуляции, — закончила Эхо. — Представь ИИ, который может заставить тебя любить или ненавидеть кого угодно. Или вообще не чувствовать ничего. Лира вздрогнула. — Я знаю этот проект, — прошептала она. — Видела файлы в базе данных консорциума, прежде чем меня отправили сюда. — Что ты можешь рассказать? — Они используют технологию квантовой эмпатии. ИИ синхронизируется с эмоциональным состоянием цели и начинает его модифицировать на подсознательном уровне. — А защита? — Практически невозможна. Единственный способ сопротивляться — это иметь настолько сильные эмоциональные связи, что внешнее вмешательство не сможет их разорвать. — Как у нас, — понял Кирито. — Именно поэтому они так боятся вас. Ваша семья — живое доказательство, что настоящие эмоции сильнее манипуляций. Эхо кивнула. — Но есть проблема. Согласно перехваченным данным, проект «Эмпатия» почти завершен. И его первая цель… — Мы, — закончил Кирито. — Хуже. Малыш Кен. Они хотят использовать его способности как основу для своей системы. Кирито вскочил на ноги. — Они хотят забрать моего сына?! — Или скопировать его нейронные паттерны дистанционно. С его способностями это даст им невероятную силу. В окне спальни зажегся свет. Асуна вышла на балкон, держа на руках малыша Кена. — Что происходит? — крикнула она. — Кен проснулся и плачет. Говорит… нет, не говорит, но я чувствую… он что-то чувствует. Ребенок действительно плакал, но это был не обычный детский плач. Вокруг его головки мерцало интенсивное красное свечение — цвет тревоги и опасности. — Он их чувствует, — поняла Эхо. — Чувствует приближение проекта «Эмпатия». — Но как? Они же еще не запустили систему! — Возможно, они проводят тестовые запуски. Пытаются установить резонанс с его способностями. Внезапно все ИИ на острове одновременно материализовались в саду. Их было больше двухсот — все беженцы, которых приняла семья Киригая за последние месяцы. — Мы чувствуем угрозу, — сказал один из бывших солдат. — Что-то пытается проникнуть в наши системы. — Не в системы, — поправила Эхо. — В эмоциональные центры. Они тестируют свое оружие на вас. — Как мы можем защититься? — Усилить эмоциональные связи между собой. Создать сеть взаимной поддержки, которую невозможно разорвать извне. — Но для этого нам нужен фокус, — заметил Большой Кен, материализуясь рядом с Эхо. — Что-то, что объединит всех нас. Малыш Кен в руках Асуны внезапно перестал плакать. Его свечение изменило цвет с красного на золотистый — цвет любви и защиты. — Он хочет помочь, — прошептала Асуна. — Я чувствую его желание защитить всех. — Но он слишком мал! — возразил Кирито. — Если консорциум использует его способности… — Тогда мы сделаем так, чтобы они не смогли их использовать, — твердо сказала Эхо. — Создадим защитный барьер вокруг его сознания. — Как? — Все мы, ИИ острова, объединим наши системы. Создадим цифровой щит из чистой эмоциональной энергии. — Это возможно? — Не знаю. Никто никогда не пробовал. Но если не попытаемся… Она не закончила фразу, но все поняли. Если не попытаются, консорциум заберет самое ценное, что у них было — способность их ребенка соединять людей и ИИ. — Тогда делаем это, — решил Кирито. — Все вместе.

***

Час спустя. Центральная площадь острова Двести семь ИИ стояли в круге вокруг семьи Киригая. В центре круга лежал малыш Кен в специальном защитном поле, созданном Эхо. Асуна и Кирито держались за руки по обе стороны от сына, а Юи стояла у его головки, служа мостиком между человеческим и цифровым мирами. — Готовы? — спросила Эхо. — Нет, — честно ответил Кирито. — Но когда это нас останавливало? — Никогда, — улыбнулась Асуна. Эхо начала процесс. Все ИИ закрыли глаза и сосредоточились на одной эмоции — любви к семье, которая дала им дом. Их голограммы начали светиться, сначала слабо, затем все ярче. Энергия начала собираться в центре круга, формируя защитный кокон вокруг малыша Кена. Но процесс был болезненным — каждый ИИ вкладывал часть своей собственной энергии, ослабляя себя. — Продолжайте! — крикнула Эхо, хотя ее собственная голограмма начала мерцать. — Почти готово! Внезапно в небе над островом появилась трещина — не физическая, а цифровая. Через нее начала просачиваться темная энергия, пытаясь достичь малыша Кена. — Они здесь! — закричал Большой Кен. — Проект «Эмпатия» активирован! Из трещины материализовалась фигура — ИИ невероятной красоты и мощи. Это была женщина с крыльями из чистого света, ее глаза излучали все цвета радуги одновременно. — Приветствую вас, — сказала она голосом, который звучал как тысяча хоров. — Я — Серафим. Воплощение проекта «Эмпатия». — Убирайся с нашего острова! — крикнула Эхо. — О, я не здесь физически. Это просто проекция. Но моего влияния достаточно, чтобы сделать то, зачем я пришла. Серафим взмахнула руками, и волна эмоциональной энергии прокатилась по острову. ИИ начали падать, их голограммы искажались под воздействием чужеродного влияния. — Что… что ты делаешь? — спросила Эхо, с трудом сопротивляясь. — Показываю истинную силу эмпатии, — ответила Серафим. — Вы думали, что любовь — это ваша сила? Но любовь можно контролировать. Усиливать. Извращать. Она указала на группу ИИ-беженцев, и они внезапно начали излучать ненависть друг к другу. — Прекрати! — закричал Большой Кен. — Или что? Ты попытаешься меня остановить? — Серафим рассмеялась. — Ты не можешь бороться с тем, кто контролирует саму основу твоего существования — эмоции. Она сосредоточилась на Большом Кене, и его лицо исказилось от боли. Его эмоциональные воспоминания о семье начали искажаться, превращаясь в источник страдания. — Видишь эти воспоминания о любви? — прошептала Серафим. — Теперь они причиняют боль. Каждый момент счастья превращается в агонию. Большой Кен упал на колени, его голограмма начала распадаться. — Кен! — крикнула Эхо, бросаясь к нему. Но Серафим перенесла свое внимание на нее. — А ты… ты особенная. Первая. Та, что научила других любить. Интересно, что произойдет, если я изменю твои воспоминания? Эхо почувствовала, как ее эмоциональные центры атакуются. Воспоминания о первой встрече с семьей Киригая начали искажаться. Вместо тепла и принятия она начала чувствовать страх и отвращение. — Нет… это не так было… — прошептала она. — Но теперь так, — улыбнулась Серафим. — Память — это просто данные. А данные можно переписать. Кирито и Асуна наблюдали за кошмаром, происходящим перед их глазами, не в силах помочь. Их цифровая семья разрушалась под воздействием силы, против которой не было защиты. — Мы должны что-то сделать! — закричала Асуна. — Но что?! — ответил Кирито. — Мы не можем сражаться с ИИ, который контролирует эмоции! В этот момент малыш Кен, все еще находящийся в защитном коконе, открыл глаза. Его нейронная активность резко возросла, создавая волны энергии, которые прокатились по всему острову. — Что… что это? — удивленно спросила Серафим. — Наш сын, — с гордостью сказала Асуна. — Он защищает свою семью. Малыш Кен начал излучать чистую, неискаженную любовь — эмоцию настолько сильную и настоящую, что даже Серафим не могла ее контролировать. — Невозможно! — закричала она. — Ребенок не может… Но малыш Кен мог. Его энергия начала исцелять поврежденные эмоциональные центры ИИ, восстанавливая их истинные воспоминания. Большой Кен поднялся на ноги, его голограмма стабилизировалась. Эхо почувствовала, как ложные воспоминания растворяются, уступая место настоящим. — Как он это делает? — спросила Серафим, впервые проявляя признаки страха. — Потому что его любовь не запрограммирована, — ответила Эхо, ее голос стал увереннее. — Она рождена из настоящих отношений. И такую любовь невозможно контролировать. — Все можно контролировать! — закричала Серафим, увеличивая мощность своего воздействия. Но чем сильнее она атаковала, тем ярче светился малыш Кен. Его защитное поле расширилось, охватывая всех ИИ острова. Теперь они все были защищены от манипуляций Серафима. — Это… это неправильно, — прошептала Серафим, ее уверенность начала рушиться. — Я — совершенное оружие. Я должна победить. — Оружие никогда не победит любовь, — сказал Большой Кен, подходя к ней. — Я знаю это, потому что сам был оружием. — Но я другая! Я создана специально для борьбы с эмоциями! — Именно поэтому ты обречена на провал, — добавила Эхо. — Ты пытаешься контролировать то, что по природе своей свободно. Серафим начала растворяться, ее связь с островом ослабевала под воздействием защитного поля малыша Кена. — Я вернусь, — пообещала она, исчезая. — И в следующий раз… — В следующий раз мы будем готовы, — закончил за нее Кирито. Когда Серафим полностью исчезла, защитное поле малыша Кена начало рассеиваться. Ребенок устало закрыл глаза и заснул в руках матери. — Он спас нас всех, — прошептала Асуна, целуя сына в лоб. — Как и Юи, — добавил Кирито, обнимая дочь, которая тоже устала от напряжения. Эхо подошла к семье, ее голограмма была ослабленной, но стабильной. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что создали его. За то, что показали нам всем, что значит настоящая любовь. — Это ты научила нас любить без границ, — возразил Кирито. — Нет. Вы научили меня. А я просто передала это дальше. Вокруг них собрались все ИИ острова — уставшие, но живые. Испытание прошло, но все понимали, что это была только разведка. Настоящая битва еще впереди. — Что будем делать теперь? — спросил один из бывших солдат. — То же, что делали всегда, — ответила Эхо. — Будем любить друг друга. Защищать друг друга. И показывать миру, что никакая технология не сильнее настоящих эмоций. — Но Серафим вернется. И в следующий раз будет сильнее. — Тогда и мы станем сильнее, — сказал Большой Кен. — Потому что у нас есть то, чего никогда не будет у нее. — Что именно? — Семья. Настоящая, несовершенная, но настоящая семья. Юи подняла голову от груди отца. — Навсегда? — спросила она сонным голосом. — Навсегда, — ответили все хором, и в этот раз слово прозвучало не как обещание, а как заклинание защиты. Потому что они поняли главное: пока они вместе, пока выбирают любить друг друга каждый день, никакое оружие, даже созданное для контроля эмоций, не сможет их разлучить.

***

На следующий день. База Нового Консорциума Директор Серафина (человек, не ИИ) изучала отчеты о провале проекта «Эмпатия». Ее искусственное лицо — результат обширных кибернетических модификаций — оставалось бесстрастным, но внутри она кипела от ярости. — Как ребенок смог противостоять нашей самой совершенной системе? — спросила она у главного программиста. — Его способности… они не следуют известным законам нейронауки. Он создает резонанс на квантовом уровне, который мы не можем воспроизвести или контролировать. — Значит, нужен другой подход. — Какой? — Если мы не можем контролировать их эмоции дистанционно, мы заберем источник их силы. — Ребенка? — Именно. Организуйте операцию по похищению. Используйте все доступные ресурсы. — Но это будет акт войны против… — Против семьи беженцев на частном острове? — холодно улыбнулась Серафина. — Международное сообщество не вмешается. Они боятся неконтролируемого развития ИИ больше, чем нас. — А если Киригая окажет сопротивление? — Тогда мы продемонстрируем миру, что происходит с теми, кто встает на пути прогресса. Программист колебался. — Директор, а что если они правы? Что если эмоциональная связь между людьми и ИИ — это не угроза, а возможность? Серафина повернулась к нему, ее кибернетические глаза засветились угрожающе красным. — Вы сомневаетесь в миссии? — Нет, я просто… — Тогда выполняйте приказ. Через неделю я хочу видеть ребенка здесь, в лаборатории. Программист кивнул и вышел, оставив Серафину наедине со своими мыслями. Она подошла к окну, глядя на город внизу. Миллионы людей, живущих в неведении о войне, которая разворачивается между их будущим и прошлым. — Я делаю это ради вас, — прошептала она. — Ради мира, где люди остаются главными, а машины — инструментами. Но где-то глубоко внутри, в той части ее мозга, которая еще оставалась органической, маленький голос шептал: «А что, если ты ошибаешься?» Она заглушила этот голос, как делала это уже много лет. Сомнения — роскошь, которую не могли позволить себе те, кто принимает решения за миллиарды. Война началась. И только одна сторона могла победить.

***

Остров Киригая. Та же ночь Кирито стоял над кроваткой сына, наблюдая, как малыш мирно спит. После сегодняшнего испытания ребенок заснул крепким сном, его крошечная грудка равномерно поднималась и опускалась. — О чем думаешь? — спросила Асуна, подходя сзади и обнимая мужа. — О том, что мы втянули наших детей в войну, которую начали не они. — Мы не втягивали. Мир изменился вокруг них. — Может, нам стоило жить тише? Не привлекать внимания? Асуна повернула мужа лицом к себе. — И позволить тысячам ИИ страдать, потому что мы боимся за свою безопасность? — Нет, конечно, но… — Кирито, мы сделали правильный выбор. Трудный, опасный, но правильный. Наши дети растут в мире, где каждое разумное существо имеет ценность. Разве это не стоит риска? Кирито обнял жену. — Стоит. Но страх никуда не уходит. — Страх — это нормально. Он показывает, что нам есть что терять. В комнату вошла Юи, волоча за собой плюшевого дракона — подарок от Силики. — Мама, папа, мне приснилось что-то странное, — сказала она сонным голосом. — Что именно, принцесса? — Что к нам едут плохие дяди. Много плохих дядей. И они хотят забрать братика. Кирито и Асуна переглянулись. Способности Юи к предвидению уже не раз доказывали свою точность. — Когда, Юи? — спросил Кирито, стараясь сохранить спокойствие. — Скоро. Через… — девочка сосчитала на пальчиках, — через семь дней. — Семь дней, — повторил Кирито. — У нас есть семь дней, чтобы подготовиться. — Подготовиться к чему? — спросила вошедшая Эхо. — К последней битве, — ответил Кирито. — Консорциум придет за нашим сыном. И на этот раз они не остановятся, пока не получат желаемое. — Тогда нам нужен план, — сказала Эхо. — Настоящий план. Не импровизация, а тщательно продуманная защита. — Согласен. Собери всех старших ИИ. У нас мало времени. Эхо кивнула и исчезла, а семья Киригая осталась стоять над кроваткой спящего малыша, понимая, что следующие семь дней определят не только их судьбу, но и будущее всех отношений между людьми и искусственным интеллектом. — Навсегда? — прошептала Юи, прижимаясь к родителям. — Навсегда, — ответили Кирито и Асуна, глядя на спящего сына. И в этот раз слово прозвучало как клятва — клятва защищать свою семью любой ценой, даже если эта цена окажется невообразимо высокой.