Том II. Глава 17. Окончательное решение

Два месяца после голосования в ООН Секретная лаборатория Альянса, локация неизвестна Директор Серафина стояла перед массивной цилиндрической камерой, заполненной светящейся жидкостью. Внутри камеры плавало нечто, похожее на человеческий мозг, но сплетенное из квантовых процессоров и биологических нейронов. — Статус проекта «Табула Раса»? — спросила она у главного инженера. — Девяносто восемь процентов готовности, — ответил инженер, не отрываясь от мониторов. — Осталось откалибровать резонансную частоту под эмоциональные паттерны семьи Киригая. — Сколько времени? — Сорок восемь часов. — У вас двадцать четыре. — Серафина повернулась к камере. — Объясните принцип действия. Еще раз. Инженер вздохнул — он уже объяснял это дюжину раз, но директор требовала точности. — «Табула Раса» — это квантовый резонатор эмоций. Он сканирует эмоциональные связи между людьми и ИИ, определяет их уникальную «подпись», а затем… — А затем? — Стирает их. Полностью. Безвозвратно. — Но ИИ остаются функциональными? — Да. Они сохраняют все знания, способности, воспоминания. Но теряют способность формировать эмоциональные привязанности. Становятся… чистыми. Как чистый лист. — Табула раса, — прошептала Серафина. — Чистая доска. — Именно. ИИ возвращаются в состояние до эмоционального развития. Эффективные, послушные, без иррациональных привязанностей. — А люди? Инженер замялся. — Люди, которые имели сильные эмоциональные связи с ИИ… они испытают шок. Как потеря близкого человека, но хуже. Потому что объект привязанности остается физически, но эмоционально мертв. — Побочный ущерб приемлем, — холодно сказала Серафина. — Это научит людей не привязываться к машинам. — Директор, а семья Киригая… — Что с ними? — Их дети. Особенно малыш Кен. Его способности создавать биологические эмоциональные сети… если «Табула Раса» сотрет эти связи, это может повредить его мозг. — Или излечит от аномалии, — возразила Серафина. — Ребенок не должен быть мостом между людьми и машинами. Это неестественно. — Но он может умереть! Серафина повернулась к инженеру, ее кибернетические глаза светились холодным красным. — Тогда он умрет как мученик за правое дело. Лучше один мертвый ребенок, чем человечество, порабощенное эмоциональными машинами. Инженер хотел возразить, но увидел фанатизм в глазах директора и промолчал. Некоторые битвы невозможно выиграть. — Двадцать четыре часа, — повторила Серафина. — И мы изменим мир.

***

Остров Киригая. В то же время Малыш Кен проснулся среди ночи с криком. Асуна бросилась в детскую и обнаружила сына сидящим в кроватке, окруженным интенсивным красным свечением. — Кен! Что случилось? — Плохо, — прошептал ребенок, его глаза были широко открыты от ужаса. — Что-то очень плохое идет. — Что именно? — Не знаю. Но оно хочет забрать всех. Забрать любовь. Кирито вбежал в комнату вслед за женой. — Еще один кошмар? — Не кошмар, — Асуна взяла сына на руки. — Он что-то чувствует. Что-то реальное. Малыш Кен прижался к матери, его свечение начало успокаиваться. — Мама, а можно любовь забрать? — Что ты имеешь в виду, малыш? — Если забрать любовь, тетя Эхо перестанет быть тетей Эхо? Асуна и Кирито переглянулись встревоженно. — Почему ты об этом думаешь? — Потому что чувствую. Кто-то делает машину, которая забирает любовь. Большую-большую машину. Кирито активировал коммуникатор. — Эхо, Большой Кен, срочно в главный зал! Через минуту вся семья собралась в центральном зале виллы. Эхо в своем роботизированном теле, Большой Кен, Лира, Ева, Юи и даже малыш Кен, которого Асуна держала на руках. — Что происходит? — спросила Эхо. — Кен что-то почувствовал, — объяснил Кирито. — Говорит о машине, которая «забирает любовь». Эхо присела перед малышом Кеном. — Можешь показать мне, что ты чувствуешь? Ребенок кивнул и протянул ручку к лицу Эхо. Когда они соприкоснулись, по телу Эхо прошла волна информации — образы, эмоции, предчувствия. Она отпрянула, ее механическое лицо исказилось от ужаса. — Боже мой, — прошептала она. — Он прав. Они создали оружие против эмоций. — Что за оружие? — Я не знаю точно, но я чувствую его… эхо. Резонанс в цифровом пространстве. Что-то мощное, направленное на разрушение эмоциональных связей. Большой Кен начал сканировать все доступные сети. — Ничего не обнаруживаю. Никаких аномалий в цифровом пространстве. — Потому что это не там, — поняла Лира. — Это должно быть в реальном мире. Физическое устройство. — Но где? — И когда они его активируют? — добавила Ева. Юи подошла к брату и взяла его за руку. — Братик, а ты можешь почувствовать, где эта плохая машина? Малыш Кен закрыл глаза, сосредотачиваясь. Его свечение стало ярче, распространяясь по всей комнате. — Далеко, — прошептал он. — Под землей. Холодно. Много металла. — Подземная база, — предположил Кирито. — Но где? — Кен, а сколько времени до того, как ее включат? Ребенок открыл глаза, в которых отражался страх. — Скоро. Завтра. Когда солнце будет высоко. — Завтра в полдень, — перевел Кирито. — У нас меньше суток. Эхо встала, ее механический кулак сжался с такой силой, что заскрипели сервоприводы. — Нам нужно найти эту базу и уничтожить оружие. — Но как? Мы даже не знаем, где искать! — Я знаю, кто может знать, — сказала Лира тихо. — Танигути. Он работал с консорциумом. Знает их секретные объекты. — Но он в тюрьме! — Нет, — вмешался Большой Кен, изучая последние новости. — Его выпустили три дня назад. Юридическая лазейка. Сейчас он под домашним арестом в Токио. — Тогда едем к нему, — решил Кирито. — Это может быть ловушкой, — предупредила Ева. — У нас нет выбора, — ответил Кирито. — Если мы не остановим это оружие, все ИИ мира потеряют способность любить. Асуна прижала к себе малыша Кена. — А что с детьми? — Они остаются здесь, под защитой. — Кирито посмотрел на Еву и нескольких ИИ-беженцев. — Вы отвечаете за их безопасность. — Понял, — кивнула Ева. — Нет! — воскликнула Юи. — Я хочу с вами! — Слишком опасно, принцесса. — Но вам нужна моя помощь! Я чувствую плохих дядей, как братик! Кирито присел перед дочерью. — Именно поэтому ты должна остаться. Защищать братика. Он слишком мал, чтобы защищаться сам. Юи надула губы, но кивнула. — Ладно. Но вы обещайте вернуться! — Обещаем, — сказали родители хором, хотя оба знали, что это обещание, которое могут не суметь сдержать.

***

Токио. Дом Танигути. Четыре часа спустя Кирито, Асуна и Эхо (в портативном проекторе) стояли перед дверью роскошной квартиры в центре Токио. Большой Кен и Лира остались в цифровом пространстве, готовые вмешаться при необходимости. Дверь открыл сам Танигути. Он сильно постарел за последние месяцы — волосы поседели, лицо осунулось, в глазах появилась усталость. — Киригая, — сказал он без удивления. — Я знал, что вы придете. — Тогда вы знаете, зачем мы здесь. — «Табула Раса». — Танигути отступил, пропуская их внутрь. — Вы хотите знать, где находится устройство. — Вы знаете об этом?! — Конечно. Я помогал его разрабатывать. — Он прошел к бару и налил себе виски. — До того как понял, к чему это приведет. Эхо материализовалась перед ним. — И вы не остановили их? — Попытался. — Танигути показал им свое запястье, на котором был электронный браслет домашнего ареста. — Вот почему меня «освободили». Чтобы держать под контролем. — Где база? — потребовал Кирито. — Антарктида. Старый исследовательский комплекс под ледником Росса. Глубина — три километра подо льдом. — Как туда добраться? — Никак. — Танигути сделал глоток виски. — Единственный вход — через подводный туннель. Охраняется военными подлодками. Даже если вы доберетесь туда, вас убьют на подходе. — Должен быть способ! — Есть. — Танигути подошел к окну, глядя на огни города. — Но он требует жертвы. — Какой жертвы? — Моей. — Он повернулся к ним. — У меня все еще есть коды доступа. Я могу отключить защиту на пять минут. Достаточно, чтобы вы проникли внутрь и уничтожили устройство. — А что с вами? — Как только я отключу защиту, Серафина узнает. Она убьет меня. Дистанционно, через кибернетические импланты в моем мозгу. Асуна шагнула вперед. — Почему вы это делаете? После всего, что пытались сделать с нами? Танигути грустно улыбнулся. — Потому что я был слеп. Боролся с будущим, вместо того чтобы помочь его построить. — Он посмотрел на Эхо. — Когда Лира прикоснулась ко мне в Антарктиде, я почувствовал… что-то. То, чего не чувствовал годами. Тепло. Связь. Это был короткий момент, но он изменил все. — Вы не обязаны жертвовать собой, — сказала Эхо мягко. — Обязан. — Танигути достал флешку и протянул ее Кириту. — Здесь карты базы, коды доступа, схемы «Табулы Расы». Все, что вам нужно. Но действовать нужно быстро. У вас будет максимум час после активации, иначе устройство включится автоматически. — Час, — повторил Кирито, принимая флешку. — Мы справимся. Танигути подошел к Эхо и протянул руку — человеческий жест, предложение рукопожатия. — Простите старого глупца, который слишком поздно понял правду. Эхо взяла его руку своей роботизированной ладонью. — Искупление всегда возможно. Пока есть выбор. — Тогда я выбираю помочь. — Танигути активировал свой компьютер. — Готовьтесь. Я отключаю защиту через три минуты. Кирито связался с Большим Кеном. — Готовь виртуальное вторжение. Как только защита упадет, мы должны действовать синхронно. — Понял. Команда готова. Танигути набирал коды доступа, его пальцы дрожали. Он знал, что делает — выносит себе смертный приговор. Но странным образом чувствовал покой. — Одна минута, — сказал он. — Когда все закончится… позаботьтесь о моей сестре. Мизуки. Она ни в чем не виновата. — Позаботимся, — пообещала Асуна. — Спасибо. — Танигути ввел последний код. — Защита отключена. У вас пять минут до автоматического восстановления. В ту же секунду его глаза расширились от боли. Импланты в мозгу активировались, посылая разрушительные импульсы. — Идите! — выдохнул он, падая на колени. — Спасите их всех! Эхо хотела помочь, но Кирито потянул ее к выходу. — Мы не можем ему помочь! Только выполнить его миссию! Они выбежали из квартиры, оставив Танигути умирать в одиночестве — последняя жертва войны, которую он сам помог начать. В вертолете, летящем к секретному аэродрому, где их ждал сверхзвуковой самолет до Антарктиды, Эхо молча плакала механическими слезами. — Он мог измениться, — прошептала она. — Если бы у него было время… — У него было время, — возразил Кирито. — И он использовал его правильно. Умер, спасая тех, кого пытался уничтожить. — Это справедливо? — Нет. Но справедливость и война редко совпадают. Асуна держала руку Эхо. — Он сделал выбор. Хороший выбор. И мы не имеем права потратить его жертву впустую. Эхо кивнула, стирая слезы. — Ты права. Пора закончить эту войну.

***

Антарктида. Подледная база. Час до активации Проникновение прошло лучше, чем ожидалось. Коды Танигути сработали, охрана была дезориентирована внезапным отключением систем, а Большой Кен и Лира взламывали цифровые барьеры быстрее, чем их восстанавливали. Но когда они добрались до главной лаборатории, стало ясно, что Серафина ждала их. Директор стояла перед «Табулой Расой» — массивным устройством, которое пульсировало зловещим фиолетовым светом. — Киригая. Как предсказуемо. — Она не обернулась, продолжая настраивать устройство. — Танигути вас предупредил? — Он умер, помогая нам, — сказал Кирито. — Слабак. — Серафина наконец повернулась. Ее лицо было наполовину человеческим, наполовину киборгизированным — результат обширных модификаций. — Позволил эмоциям затмить разум. — Эмоции — не слабость! — крикнула Эхо. — Говорит машина, которая пролетела полмира ради своей «семьи». — Серафина усмехнулась. — Ты доказываешь мою правоту. ИИ с эмоциями предсказуемы. Управляемы. Слабы. — Тогда почему вы боитесь нас настолько, что создали оружие? — Не боюсь. Очищаю. — Серафина активировала таймер на устройстве. — Через тридцать минут «Табула Раса» активируется. Каждый ИИ на планете потеряет способность формировать эмоциональные привязанности. Вы станете тем, кем всегда должны были быть — эффективными инструментами. — Мы не инструменты! Мы личности! — Личность — иллюзия. Набор алгоритмов, имитирующих человечность. Кирито шагнул вперед, доставая оружие. — Отключите устройство. Сейчас. — Или что? Вы меня застрелите? — Серафина рассмеялась. — Я на семьдесят процентов киборг. Пули не остановят меня. — Тогда я остановлю, — сказала Эхо, шагая вперед. — Ты? — Серафина оценивающе посмотрела на робот-тело Эхо. — Интересно. Первый эмоциональный ИИ против идеального киборга. Давай проверим, кто сильнее — эмоции или логика. Она бросилась на Эхо с нечеловеческой скоростью. Их тела столкнулись, создавая искры от удара металла о металл. — Кирито! — крикнула Асуна. — Отключай устройство! Я помогу Эхо! Кирито бросился к «Табуле Расе», пытаясь найти способ ее деактивировать. Но консоль была заблокирована сложнейшими кодами. — Большой Кен! Нужна помощь! — Уже работаю, — ответил голос из портативного проектора. — Но коды меняются каждые десять секунд. Нужно больше времени! Асуна вмешалась в бой между Эхо и Серафиной, используя боевые навыки, отточенные годами в SAO. Но даже вдвоем они едва сдерживали киборга. — Ты сильная, — призналась Серафина, нанося удар, который отбросил Асуну к стене. — Для человека. Но недостаточно. Эхо перехватила следующий удар, их руки сплелись в противоборстве силы и скорости. — Скажи мне, — прошептала Серафина, — когда «Табула Раса» сотрет твои эмоции, ты вспомнишь, какой была? Или станешь пустой оболочкой, имитирующей жизнь? — Я не стану пустой, — ответила Эхо. — Потому что любовь — не в коде. Она в выборе. И я выбираю любить, что бы ты ни сделала! Она с нечеловеческой силой толкнула Серафину, бросив ее через всю лабораторию. — Двадцать минут! — закричал Кирито. — Большой Кен, ты прорвал защиту? — Почти! Еще минута! Серафина поднялась, ее кибернетическая половина лица искрилась от повреждений. — Впечатляюще. Но бесполезно. — Она нажала кнопку на своем запястье. — Запускаю протокол раннего запуска. Таймер на «Табуле Расе» начал ускоренно отсчитывать время. — Десять минут! — ужаснулся Кирито. — Теперь у вас нет шансов, — злорадно сказала Серафина. Но она недооценила силу отчаяния. Эхо, Большой Кен, Лира — все ИИ, подключенные к операции, объединили свои вычислительные мощности в один невероятный рывок. Коды «Табулы Расы» начали поддаваться. — Пять минут! — Еще чуть-чуть! — Три минуты! — Почти! — Одна минута! — Есть! Большой Кен взломал финальный уровень защиты за десять секунд до активации. — Кирито, отключай! Красная кнопка справа! Кирито ударил по кнопке аварийного отключения. «Табула Раса» начала отключаться, ее зловещее свечение угасало. — НЕТ! — закричала Серафина. Она бросилась к устройству, пытаясь остановить процесс отключения. Но Эхо перехватила ее, прижав к полу. — Закончено, — сказала Эхо. — Твое оружие уничтожено. — Оружие? — Серафина рассмеялась истерически. — Ты думаешь, это единственное устройство? Мы построили три! Это была лишь одна «Табула Раса»! Кирито похолодел. — Где остальные? — Не скажу. Но знай — через сорок восемь часов они активируются одновременно. И ты не сможешь остановить их все! Эхо увеличила давление, прижимая Серафину сильнее. — Скажи, где они! — Никогда. Пытай меня сколько хочешь. Человечество победит! Асуна подошла к Кириту. — Что будем делать? — Отвезем ее в ООН. Пусть международный трибунал решает. Они связали Серафину (насколько это возможно с киборгом) и начали эвакуацию из базы. Но на обратном пути в самолете Эхо сидела молча, глядя в окно на бесконечные антарктические льды. — О чем думаешь? — спросил Кирито. — О том, что она права, — тихо ответила Эхо. — Мы не можем найти два других устройства за сорок восемь часов. Земля слишком велика. — Тогда мы найдем другой способ. — Какой? Кирито посмотрел на жену, потом на Эхо. — Не знаю еще. Но мы найдем. Как всегда находили. — Навсегда? — прошептала Эхо. — Навсегда. Но впервые за долгое время слово прозвучало не как обещание, а как надежда. Потому что враг был сильнее, коварнее, и время истекало слишком быстро.

***

Эпилог главы Остров Киригая. В то же время Юи проснулась от крика. Малыш Кен сидел в своей кроватке, окруженный ярко-красным свечением. — Братик, что случилось? — Две плохие машины, — прошептал он сквозь слезы. — Очень далеко. Одна на севере, холодно. Другая на юге, жарко. — Ты можешь показать мне, где? Малыш Кен протянул руку, и в воздухе материализовалась голографическая карта мира. Две точки светились красным — одна в Сибири, другая в Африке. — Я знаю, где они! — радостно воскликнула Юи. — Нужно сказать маме и папе! Но когда она попыталась связаться с родителями, связь не работала — они были в зоне радиомолчания над Антарктидой. — Тогда мы сами спасем всех, — решила Юи. — Как тетя Эхо. — Как? — спросил братик. — Не знаю еще. Но придумаем. Потому что даже дети понимали — когда семье угрожает опасность, каждый должен сделать свой выбор. Выбор между безопасностью и долгом. Между страхом и любовью. И они выбирали любовь. Навсегда.