Часть 10

― Останешься, потому что, если ему станет плохо, ― он рывком указал на Джея, который заснул в постели, ― ты будешь чувствовать себя виноватой. И ты знаешь это, не спорь! Мне будет в целом плевать, а ты будешь винить себя до конца жизни. Я медленно развернулась от ужаса и села на место, Финн победно ухмыльнулся. ― Хорошая девочка. ― Торжество. Лицемерное подхалимство самому себе. ― Гори в Аду. ― Выплюнула я. ― Только вместе с тобой. Я просидела в квартире Бритни до полуночи, борясь со сном. Заранее предупредила Мэри, чтобы та оправдала меня перед отцом. Я практически уверена в том, что она соврала будто бы я осталась у Билла на ночевку. Пришлось еще раз промывать желудок Джейдену и поить его чаем. Он беспутно извинялся в бреду и горячке, когда я трогала его лоб, щеки, пытаясь хоть что-то определить. Я не обмолвилась с Финном ни словечком, старалась не смотреть на него, но зарядка на телефоне заканчивалась, тело затекало, а приглушенно доносившаяся музыка только усугубляла ситуацию. Ближе к часу ночи я почти бы заснула, чувствуя, как Финн тихо привстал и, кажется, направился ко мне, однако в этот момент в комнату кто-то вломился с криками и говорами. Это вывело меня из оков сна. Финн выгнал шумную компанию за дверь, пригрозив им чем-то. Мы вновь остались одни. Почему он так смотрит на мня? Что же не так? Джей захрапел, переворачиваясь на другой бок. ― Скажи, что для тебя самое ужасное в жизни? Он заговорил первый, так же неотступно наблюдая за мной. Финн только и ждал момента, когда Джей окончательно заснет. Вопрос показался таким странным, что я не захотела отвечать на него. Вопрос повторился. ― Не знаю, ― пожала я плечами. ― Для тебя? Что вело меня сейчас к этому душевности разговору? Сонливость и расслабленность от усталости? Мне стоило бы молчать, но ощущение безопасности опустилось на сознание. ― Все самое ужасное уже произошло в моей жизни. ― Голос звучал так же спокойно и несколько высокомерно. Мы сидели напротив друг друга. Каждый на своей стороне. Однако существовала связь, почувствовать и заметить которую могли оба. И что-то метафорическое было в этой ситуации. Что-то, чего понять пока что мне было невозможно. ― Расскажешь? ― Не сегодня. ― Привычно усмехается он, закидывая голову назад. Я прикусила губу, опустив голову и придав колени к груди. Что за глупый вопрос? Стоило же мне еще зацепиться за него и продолжить беседу, будто бы она представляла интерес! ― А самое счастливое в жизни? ― Вновь подает он голос в темноте. ― Моя семья. ― Не раздумывая, отвечаю я. ― А у тебя? ― А этому только суждено скоро исполнится. В нем был странный пафос, от которого мурашки шли по спине. ― Разве человек может планировать счастливые моменты? ― Странная необходимость продолжить беседу с ним нарастала с каждым сказанным словом. ― О, еще как! ― А мне всегда казалось, что счастливые моменты наступают сами по себе, ― я слежу за ним, чувствуя подвох и ложь в ответах Финна. ― Только для тех, кто не является хозяином своей судьбы. ― Возвышенно произносит он, вставая на ноги и разминая конечности, которые затекли. ― А ты хозяин своей судьбы? ― С сарказмом выплевываю я, на что получаю хмурый взгляд серо-зеленых глаз. ― Что-то не похоже. ― Поверь мне, я не только хозяин собственный судьбы, но и жизни еще нескольких людей. ― Это должно пугать? ― Я задержала дыхание, как только он приблизился вплотную ко мне. ― Нет, это должно предостеречь кое-кого. ― Как признание, его тихие слова прозвучали прямо возле моего уха. Еще чуть-чуть, и его губы коснуться моей кожи. Я отскочила от него, выставив руки вперед, чтобы защититься. Если бы он захотел, то это его никак не остановило бы. ― Зачем пугать? Это бессмысленно и ничтожно. ― Продолжаю я, медленно приближаясь к двери. ― А что же тогда делать? "Действовать", ― слово прозвучало в голове, но я не посмела его сказать, чувствуя, что этот разговор принимает совсем другие обороты. Убежав из квартиры, я была уверена, что он прекрасно знал ответ на свой последний вопрос. Несказанно удивило и то, что он так спокойно отпустил меня, хотя час назад не позволил бы и шага сделать. Однако другое удивило меня больше. Собственные чувства, которые кричали внутри меня. Как бы тяжело не было признаваться ― я хотела с ним говорить, хотела слышать эти рассуждения вовсе не глупого человека. Несмотря на ужасные оценки по предметам, он говорил с некоторой философской рассудительностью, которой не каждый обладал. И мне хотелось говорить с этим человеком! Какой ужас! Я не узнавала саму себя. Это пугало больше, чем сам Финном Джонсоном с его дьявольской ухмылкой, которая после снилась мне всю ночь.