Часть 21

― Мия, ты все еще не собралась? ― Удивилась Мари, заходя в мою комнату. Я спрятала под одеяло голову. Мне нужно было придумать любую отговорку, но я не могла.  Женщина осторожно подошла к постели.  ― Ты себя не очень-то хорошо чувствуешь? ― Предположила она. ― Голова болит? Или горло? "Душа", ― пронеслось где-то внутри.  ― Отлежишься дома снова?  "Снова... Снова... Снова..." ― она упрекнула меня. Я почувствовала жуткую тошноту от собственной грязи, в которую поверила этой ночью.  ― Мэри уже уехала? ― Это был больше не мой голос. Чужой. Внутренний. Звериный.  И в ответ на мой вопрос за окном послышался рев мотора. Я с силой сжала простынь, чувствуя, как все в жилах кипит.  ― Милая... ― В ужасе прошептала Мари. ― Я сейчас... Сейчас же сбегаю в аптеку!  Она выскочила, наткнулась на Мэри, которая только и хмыкнула. Она уже все знала.  Я дождалась пока Мэри уберется из квартиры, после чего ожесточенно стала спускаться по лестнице, вниз, на улицу. В одной футболке и домашних штанах. Шаг за шагом. С силой сжимая оледеневшие кулаки. Толкаю дверь подъезда, беру в руки топор, которые дворник всегда оставляет на этом месте. Оружие волочится по земле. Босые ноги касаются снега, который врезается с болью в каждую клеточку. Но я ничего не чувствую. Мне не больно. Мне уже никак.  Он как всегда припарковался у подъезда. Мэри готовилась сесть в машину, где на переднем сидении был он, а на заднем развалился Джей.  Медленно. Я волочу топор по земле. Мне больше не больно.  Он смотрит на меня. Следит внимательно. Джейден приподнимается на локтях в недоумении. Я остановилась прямо напротив машины.  И вдруг с силой, что только была во мне, я взмахиваю топором над головой и кидаю его прямо, прямо на него. Топор молниеносно полетел прямо в лобовое стекло, врезаясь в него с хлопком. Осколки разлетелись во все стороны. Топор рухнул на капот. Я делаю шаг вперед, чтобы взять его в руки и завершить начатое. Джейден что-то орет, пытается выбраться, но дверь машины заблокировалась. Мэри визжит, пробует меня остановить, но я тут же хватаю топор ― она мгновенно отходит, видя мое ужасное выражение лица.  И только Финн. Только Финн, щеку которого поцарапала до крови часть стекла, не суетился. Он сидел прямо, глядя на меня с удивлением, но с вызовом.  Я готова снова вознести топор. Он в моих руках. Лобового стекла больше нет. Ничего удар не остановит. В голове возникла картинка с его разбитым черепом. Я готова была взорваться от истеричного смеха.  Топор был над моей головой... Мэри завизжала с немыслимой тональностью, Джей готов был уже выломать дверь. И все они, все они кричат мое имя. Слишком поздно молить. Слишком поздно убегать.  В углу дома появляется Билл. Он видит меня, возносящую топор справедливости... Кричит, просит остановиться. Он знает, что не успеет добежать.  С криком гортанным, полным отчаяния и стихийной боли, которая только могла накопиться внутри, я обрушиваю топор прямо возле его головы. Лезвие врезается в мягкую обивку, четко возле его виска. Финн не шелохнулся. Только медленно направил на меня свой взгляд.  ― Ты научил... Ты победитель... ― Прошептала я. ― И я ненавижу тебя.  Билл схватывает меня, оттаскивает за талию, пытается привести в чувства, но я абсолютно в себе.  ― Мне отмщение!! ― Верещала я так, словно через секунду меня сожгут на костре. ― Мне отмщение! Слышишь?! Мне отмщение!!! Он оттаскивает меня в сторону подъезда, но я вижу, как Финн выходит из машины, глядя только на меня. ― Аз воздам.  И я хохочу. С такой страшной холодной силой, что все прохожие разбегаются, смотрят на меня как на сошедшую с ума. Я хохочу! Ха-ха! Видишь! Это ты довел меня! Но мне уже не больно! Хохот! Хохот! Хохот!  Я слышу только свой собственный смех, который пробирает до мозга костей. Хохот везде, в самом сердце, прямо в голове.  Билл тащит меня, а я продолжаю кричать. ― Мне отмщение! Мне! Отмщение!  Квартира. Коридор. Ванная.  А после струи воды в лицо.  И долгожданная свобода, омерзительная реальность и отдаленное эхо хохота... *** Почему ты смотришь на меня с опаской? И почему вдруг стало так нестерпимо холодно? Мои губы посинел. Образы стали смещаться, наконец-то становясь реальными. А потом я увидела глаза друга. Беспокойство. Неверие в то, что это действительно была я. Я ― доведенная. ― Они же уехали... Да? Уехали? ― Нервно спрашиваю, прижимая колени к груди. В ванной холодно. Слишком холодно. Я не чувствую ног. Они будто бы оледенели. Билл касается моего тела, включает горячую вод, и мне становится чуть легче. Но только чуть. ― Да. Думаю, они уехали. ― Он вздохнул, присел рядом, возле краешка ванны, осторожно наблюдая за мной. ― О, это хорошо... хорошо... хорошо... ― Я нескончаемо повторяла слова, пытаясь переубедить то ли себя, то ли Билла. Он не верит. Не верит в то, что перед ним сидит его вечно сильная и непоколебимая подруга. Да, Билл прав. Это больше не я. Это кто-то другой. Сломленный, доведенный смертник. И тут начинаю захлебываться. Меня всю коробит, даже горячая вода не успокаивает. ― Мия! ― Мари врывается в ванную с огромными глазами и растрепанной прической. ― О боже... Боже, моя девочка... ― И кидается ко мне, прижимая к себе. ― Мне рассказали! Господи! Что же ты творишь?! Вытягиваю руку, отстраняю ее от себя, резко поднимаясь на ноги, отчего капли стали стекать по всему телу обратно в воду. Они смотрят на меня как на сумасшедшую. Они еще не понимают меня. После, когда новости с фотографиями дойдут и до них, возможно, произойдет озарение, но сейчас ― рано. И я не желаю ничего им объяснять. Выхожу из ванной, чудом не подскользнувшись на кафеле. Мари укрывает меня большим махровым полотенцем, но я перестала что-либо чувствовать. ― Она не виновата. ― Шепнул за моей спиной Билл. ― Что же... Что же теперь делать? ― Спрашивает у него ответным шепотом Мари. ― Я все уже сделал. Резко оборачиваюсь, цепляясь руками за плечи Билла. ― Что ты сделал? ― Закричала я, чувствуя, что сама много не знаю. ― Что ты, черт возьми, натворил?! Мари оттаскивает меня от друга, просит прийти в себя, но, понимая, что я не намерена успокаиваться, тут же убегает на кухню, где лежит аптечка. Я готова наброситься на него вновь. Мне мерещиться, словно это и не Билл вовсе, а Джонсон. Но нет. Я отгоняю этот мучительный мираж. ― Успокойся, ― настоятельно просит он меня, но от таких слов моя злоба только увеличивается. ― Ладно-ладно! Я сделал то, что должен был сделать! ― Хватит увиливать!! Перед глазами появилась кружка воды, которую я залпом выпиваю, чтобы как-то сбавить нервозность. Мари с тревогой наблюдает за мной, после чего кивает Биллу. ― Зачем ты это мне подсунула? ― Вскрикнула я, чувствуя головокружение и сонность. ― Нет-нет! ― Начинаю пошатываться, вновь цепляюсь за плечо Билла, практически повиснув на нем. ― Тебе стоит поспать. ― Что ты сотворил? Все практически померкло. Я с трудом открываю глаза, пытаясь не заснуть, но сильное снотворное берет свое. ― Я написал заявление в полицию.