Часть 14

Утро того же дня. Астерия проснулся у себя на кровати. Раскрыв глаза, в руках он заметил очередную пачку таблеток. Ему не удалось вновь избавиться от этой дурной привычки пичкать себя всяким дерьмом перед сном. Однако, он сумел выспаться. Эти средства помогали ему глушить навязчивые мысли и спать спокойно, ни то его бы мучали ночные кошмары.

***

Вечером, когда гости собрались в зале, Аст вышел к отцу на секунду, показать, что он нарисовал. Мальчик безумно гордился тем, что изобразил его самого и семью. В его детских глазах это выглядело очень гордо. Выйдя из комнаты, старший забежал в зал и начал кричать. — Папа, пап! Смотри что я нарисовал. — Астерия подбежал к мужчине и протянул рисунок. Все внимание людей перешло к мальчишке. Они тут же осуждающе взглянули на него, словно тот совершил глупую ошибку. Мужчина, который не ожидал его появления, сразу же злобно взглянул на него, словно Астерия не должен был появляться именно таким образом. Он нервно хихикнул и положил руку на плечо мальчика. — Мм, сынок, отойдем? Глупо и наивно Аст кивнул и ушел с отцом в другую комнату. По пути, мужчина улыбнулся гостям, мол, сейчас все наладится. Зайдя в комнату Астерии, мужчина закрыл дверь и тут же резко обернулся к старшему, накинувшись на него кулаками и взмахнутыми руками. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не лез никуда блять? Ты меня опозорить решил? — разъяренно спрашивал мужчина, загоняя мальчика в угол. Астерия, будучи ребенком, не понимал, что не так. Он прислонился спиной к холодной стене и со страхом в глазах смотрел на отца, в котором читалось только злость и угроза. В руках он сжимал листик с рисунком, слишком переживал. — Пап?.. — надорванным и испуганным голосом прошептал ребёнок, поджимая руки у груди. Мужчина подошел очень близко, и, подняв руку в верх дал сильную пощечину Астерии, а затем схватил за волосы, сжимая их в кулак. — Я тебе говорил, сука ты такая, звать меня не "Папа", а "Отец". Когда дома гости, нужно не выбегать из комнаты как баран, а спокойным шагом идти и здороваться, не позоря меня. Астерия дергался в хватке отца, пытаясь хоть как-то выбраться. На глазах уже образовывались слезы от боли и страха. — Па-.. Отец! Пожалуйста, пусти, мне больно!!.. — шепчет старший, пытаясь руками освободиться. Взгляд отца упал на рисунок, который так старательно держал в руках Аст. Он выхватывает его из маленьких ручек и, отойдя от него на приличное расстояние, стал рассматривать. Аст поправлял волосы и аккуратно смотрел на мужчину, пока глаза наполнялись слезами. Тело чуть тряслось, а руки холоднели. — Это.. Э..- Я нас нарисовал с мамой, я очень по ней скучаю. Ты там стоишь с букетиком для нее, мама радуется и.. Я тоже. — запнувшись, произнес он. Однако, засмеявшись в голос, мужчина просто разрывает этот рисунок напополам и кидает остатки бумаги на пол. Детское сердце Астерии разорвалось. Он смотрел на этот рисунок полными глазами отчаяния, все тряслось еще сильнее, а его чувства, казалось, растоптали. Он упал на колени к остаткам, стал аккуратно их собирать в ручки, пытаясь хоть что-то собрать обратно. Отец посмотрел на это зрелище молча, затем, прошептал. — Такого никогда не будет. Твоя мама это чудовище, да и ты в принципе тоже. — уходя, молвил отец. Эти слова ранили сильнее, чем любой удар. — Неужели папа действительно считает меня монстром, чудовищем и.. Не любит? Что я сделал? Неужели проявлять любовь к кому-то — наказуемо?

***

Астерия встал с кровати, потерев глаза. От таблеток кружилась голова, ведь иногда он перебарщивал с дозировкой и количеством. Взяв телефон в руки, он стал проверять все социальные сети. Однако, что-то в этом утре было не так. Мысли лезли в голову, и это было жутко странно. Таблетки перестали действовать? Воспоминания вновь окутали его с ног до головы, заставляя сердце биться чуть чаще. Каждое его воспоминание было травмой, болью и тем, чем он ни с кем не поделиться. В его голове только ненависть к людям и желание причинить боль каждому. Но так было не всегда. Астерия умеет и умел любить, чувствовать и ощущать, но с возрастом он понял, что все это — слабость. Он никогда не сможет понять, какого это, любить так сильно как в свое время он пытался любить свою семью. Не вышло. Если копать вглубь, то у Астерии было осознание того, что он в принципе творит. Для него норма избить человека и держать в страхе, показывать всю ненависть и гнев к нему. Это все было почему-то на Кетсе. Парень осознавал, что, возможно, он перегибает, но ничего сделать не мог. В детстве, отец постоянно бил мать за любой проступок или промах, говорил, как ненавидит. Даже убить угрожал. — А если Кетс этого не заслуживает? Может, я правда идиот, которому нужен страх и боль? Мне нужно в психиатрическую больницу. Хотя, о чем я вообще думаю. Астерия — не агрессор. Он таким стал лишь потому, что перенял все от отца. Считал, что если будет таким — тот сможет полюбить его вновь. Это тяжело добиваться чей-то любви, ведь ты ее уже никогда не получишь. Жаль, что Аст понял это поздно. Теперь он сам не знает, что ему может помочь. Он устал, устал быть тем, кем никогда не являлся. Все это — банальная маска перед обществом. Он обнял себя. Да, именно в таких ситуациях, от безвыходности он трогает себя: гладит по волосам, лицу, рукам — все, чтобы заглушить тактильный голод. Он представлял, будто папа и мама обнимают его, шепчут, что безумно любят, никогда не оставят и будут ценить. Это заставляло сердце биться сильнее, но это были чувства, которым не суждено сбыться. — Мама, папа, это было так сложно? Любить друг друга, оберегать и.. Меня ценить. Я хотел любви. Хотел.