9. Злость и сладкий запах сливы

      «Прах», — Хун посмотрел на красный мешочек у себя в руках.       «Своего рода племянник-ублюдок», — поднял взгляд на поглощённого наблюдением за заклинателем в зелёном демона.       Хун прикрыл глаза.       «Бог войны Ушэн…»       Всё это говорило о том, что цзецзе, очевидно, не бросила Хуна, потому что он ей надоел.       Напротив — цзецзе заботилась о Хуне достаточно, чтобы поставить его безопасность выше собственной свободы от скучной работы.       С цзецзе это говорило о многом.       Нижняя губа Хуна задрожала, и он тщетно попытался взять эмоции под контроль.       К макушке приблизилась чужая рука.       Хун мгновенно ушёл от движения, зарычал и злобно посмотрел на смельчака сквозь упавшие на лицо волосы.       Наглый заклинатель был, как думал Хун, мужем того ублюдка на троне. Это было понятно по тому, как тот мгновенно переменился в лице, стоило заклинателю зайти в просторный зал.       Лицо незнакомца, до этого смягчённое выражением лицемерной мягкости, дёрнулось и разгладилось.       — Ну что же ты, малыш? Этот мастер вовсе не хотел тебя обидеть, — прикрыв нижнюю часть лица веером, он отошёл ближе к ублюдку и потрепал того по голове.       Демон сразу стал чуть ли не светиться.       «Ещё бы язык вывалил. Псина», — презрительно сощурив глаза, Хун сделал пару шагов в сторону выхода.       Заклинатель устало выдохнул.       — Знакомство, очевидно, прошло не лучшим образом… — он принялся обмахивать себя веером, продолжая гладить млеющего ублюдка. — Имя этого мастера — Шэнь Цинцю, а его мужа — Ло Бинхэ. Ты подопечный Су Цзинжу.       Сощурив глаза в улыбке, назвавшийся Шэнь Цинцю продолжил:       — Мой тусунь, возможно? Как твоё имя?       Настороженно глянув, Хун, проигнорировав первый вопрос, на второй всё же ответил:       — Хун, — он знал, что Шэнь Цинцю мёртв: Хун сжигал бумажные деньги в его честь вместе с цзецзе. — Ты не шицзунь цзецзе.       Псевдошэнь сжал тощими пальцами переносицу и едва слышно прошептал в раздражении:       — Конечно, она продолжает трепаться об этом всем подряд… — и замер.       Слегка расширившиеся зелёные глаза снова нашли Хуна.       — Хун? Ты, случайно, не из Сяньлэ?       В груди Хуна нарастал и выходил непрерывным потоком злобный гул.       Знакомые цзецзе были очень странными.

***

      Су Цзинжу измождённо закрыла лицо руками.       Перед ней выстроились поразительно ровные и ужасающе высокие стопки свитков — прошения, донесения, отчёты…       «Я ненавижу эту работу», — Цзинжу совсем не скучала по рабочему графику, забитому двадцать четыре на семь.       К её плечу аккуратно прикоснулась нежная ладонь.       В нос ударил сладкий запах сливы — это была Сяо Мэй. Она прижалась к спине Цзинжу, обхватив её плечи тонкими руками.       Тело по старой привычке сразу же обмякло в чужой хватке, выгибаясь навстречу.       Задев ухо Су Цзинжу мягкими губами, Сяо Мэй с обидой прошептала:       — Цзецзе, к тебе опять пришёл Чжао Ушэн, — шаловливые ловкие пальцы скользнули под ткань ханьфу Цзинжу, пробегаясь лаской по скрытой одеждой бледной коже. — Мы с девочками, как обычно, пытались выгнать его, но дурак стоит на своём.       С дрожащим выдохом открыв лицо, Цзинжу повернулась к слегка отступившей Сяо Мэй.       — Я выйду и прогоню его сама, можете возвращаться к работе.       Улыбнувшись, Су Цзинжу на секунду прижалась к чужим губам, после чего поднялась и вышла из своего кабинета.       Походка её была расслабленной, но на лице медленно начала проступать хмурость.       «Этот Ушэн…»       Резко открыв дверь в приёмную, Цзинжу с требованием уставилась на Чжао Ушэна.       Тот вздрогнул из-за громкого удара двери о стену и вскинул голову в сторону Су Цзинжу.       Он споро прошёлся по ней потемневшим взглядом, задержавшись лишь на шее, встрёпанном ханьфу и несобранным волосам.       Цзинжу с вызовом приподняла подбородок. Она знала: таким образом следы на коже выделялись ещё сильнее.       — Чем дворец этой скромной обязан визиту Совершенного владыки?       Поджавший губы Ушэн ответил:       — Отчёт.       «Ничего нового».       — Отдали бы моим девочкам, зачем почём зря сбивать их чёткий график? — вопрос был риторический.       Бог войны молчал.       Она подошла ближе и, забрав предложенный свиток, не теряя ни секунды двинулась прочь.       — Доброго дня.